Корона злосчастья

Хеливангард, улица Алхимиков

12 число месяца Холодных слез, год 999 по имперскому летоисчислению

Идущая впереди Эйдани скрылась за поворотом узкой и извилистой дороги. Вновь увидев волшебницу мгновение спустя, Тьялви потерял дар речи. Прямо на плечи чародейки взгромоздилось кошмарное чудовище — покрытый грязно-серой шерстью зверь, видом сходный с летучей мышью, но гораздо крупнее любого подобного создания, описанного в научных трактатах. Его туловище было размером с тело десятилетнего ребенка. Тварь сидела, впившись острыми когтями в плащ Эйдани и сложив крылья — вздумай бестия их расправить, они наверняка бы заняли всю ширину улицы. У монстра были огромные уши и острая морда. Чудовище сладко зевнуло, продемонстриров кроваво-алую пасть. Две пары клыков — сверху и снизу — резко выделялись размером среди прочих зубов — мелких, но столь же острых. Волшебница в смертельной опасности! И как только она умудрилась не заметить такого монстра? Нужно ударить тварь заклинанием! Однако мысли путались в голове, а прежде четкие формулы расплывались, как чернила на промокшем пергаменте… Тьялви попытался крикнуть, чтобы предупредить Эйдани, но слова застряли в горле — наружу вырвался лишь сдавленный хрип вперемешку с кашлем… — Эээ… эээ… кхе-кхе-кхе… — простонал маг. — Что случилось? — голос чародейки раздался почему-то не спереди, а сзади. Целитель резко обернулся и чуть не столкнулся с волшебницей. Ее голову покрывал капюшон — а лицо до самых глаз закрывала маска — после того, как Эйдани рассказала всем о признаниях Гелендина, Бэдфорд запретил чародейке покидать таверну в ином виде. Загадочное чудище пропало без следа. — Ты… ничего особенного сейчас не чувствуешь? — Нет, с чего бы? — удивилась волшебница. — А должна? — А с аурой все в порядке? Никаких странных сигналов или чего-то еще? — Ничего. А ты? Ты же должен ощущать эту… черно-синюю? — Отголоски пока слабые, но, похоже, скоро мы будем на месте. — Давайте прибавим шагу! — призвал идущий впереди Бэдфорд. — Опять мне всякая жуть мерещится… — в растерянности подумал маг. — Или все-таки не мерещится? План капитана, придуманный сразу после тренировки, был чрезвычайно прост. «Тьялви чувствует ауру, возникающую после убийств, — сказал офицер тем вечером. — Значит, когда произойдет очередное нападение мы должны, не привлекая внимания, выяснить, где оно случилось, отправиться на место и пройти по магическому следу Ужаса. Посмотрим, куда он нас приведет». Назавтра Предвестники Рока отправились на первую охоту — с утра в «Наглого кота» пришла весть, что неведомый убийца расправился с девочками-близняшками неподалеку от городского порта. Хотя расправа случилась еще накануне, Тьялви довольно уверенно взял след. Стремясь ускорить погоню, Эйдани на каждом шагу использовала магию — убирала с дороги повозки, как назло увязшие в грязи в самых узких проходах, заставляла расступиться плотные толпы. Левитация помогала отряду пересекать каналы, не делая лишних крюков, а поисковые чары — обнаруживать незаметные проходы между домами. Однако вскоре выяснилось, что столь частое применение заклинаний влияет на способность Тьялви видеть таинственную ауру, из-за чего в среднем городе наемники потеряли след. На следующий день Ужас не появлялся, а сегодня под утро — вновь совершил убийство, на этот раз в Квартале красных фонарей, что располагался на востоке города. Проститутки и их клиенты оставляли немало вальдоров в лавках на расположенной по соседству улице Алхимиков — ведь здесь продавали косметику, духи, снадобья для мужской силы и другие полезные товары. В обычное время это место поражало яркостью красок — на прилавках теснились необычной формы склянки с разноцветными зельями и порошками, причудливые компоненты для снадобий — от кореньев и высушенных насекомых до живых хищных растений. Последние то и дело пытались укусить неосторожно приблизившихся прохожих или выстрелить в них острыми иглами. За частыми оконными переплетами можно было разглядеть кипящие котлы и всевозможные хитроумные приборы, что использовались в лабораториях. Однако теперь все изменилось. Ставни на окнах были заперты, заколочены, усажены гвоздями или вымазаны глиной вперемешку с битым стеклом. На крепко закрытых дверях красовались картинки означавшие что-то вроде «Если хочешь что-то купить — постучи пять раз». В глубоких лужах были замаскированы капканы, на стенах и крышах крепились самострелы, сети и другие ловушки — наемникам приходилось внимательно смотреть по сторонам и под ноги, чтобы не угодить в них. Больше не надеясь на стражу, жители Хеливангарда начали сами собираться в вооруженные дружины. По пути из «Наглого кота» наемники встретили полдюжины таких патрулей. Богатые горожане носили с собой мечи и арбалеты, люди чуть попроще — луки, топоры и булавы. Многим приходилось довольствоваться рабочим или кухонным инструментом, палками и пращами. Видя рассыпанную вдоль порогов соль и развешанные на стенах головки чеснока Эйдани грустно качала головой — подобные средства помогали лишь от самой мелкой, практически безобидной нечисти. Причислить к таковой монстра, безнаказанно убившего десятки людей, волшебница никак не могла. На перекрестке Предвестники Рока увидели долговязого юношу, закидывающего на крыши подозрительно выглядящее мясо. — Отравленное, наверное, — предположила Лиомэль. — Жаль только не поможет. Кстати, а что это здесь собралось столько народу? Мы уже на месте убийства? — Нет, но через пару минут там будем, — ответил Бэдфорд. Прислушавшись к гулу толпы, Эйдани быстро определила, что один голос звучит громче прочих. Он принадлежал одетому в серый балахон худому лысому мужчине, который обращался к горожанам, стоя на повозке. — Услышьте меня! — оратор поднял руку над головой и сжал иссохшие пальцы в кулак. — Хеливангардский Ужас — наказание Аданора за наши грехи и пороки! Его последняя жертва была шлюхой из борделя! Говорят, ночью она стояла у окна и непристойными танцами завлекала слабых духом мужчин в эту обитель похоти, жадности и разврата! Бог послал ей кару, а нам — предупреждение! Мы почти забыли свою истинную веру, погрязли в необузданной гордыне и тяге к запретным знаниям и плотским наслаждениям! Если мы не покаемся и не обратим свои взоры к Аданору, то предсмертные муки этой порочной женщины покажутся нам ничтожными! — Так, все, мне надоело, — прошептала Эйдани, творя заклинание. — Помните об ответе, что каждый из нас будет нести перед Богом за Белыми Рубежами! — в исступлении кричал проповедник. — Помните… ууу… уву-уу! Несколько мгновений из глотки оратора раздавалось нечленораздельное бульканье, затем он широко разинул рот а между его зубами мелькнуло что-то бурое. Проповедник попытался закрыть лицо руками но не успел — и выплюнул в подставленные ладони довольно крупную жабу. Вскрикнув не своим голосом, оратор отбросил животное далеко в сторону. Над улицей повисла тишина, многие слушатели переглянулись. — Аданор сурово карает отступников, но истинным праведникам уготована великая награда по завершении жизненного пути, — проповедника явно нельзя было упрекнуть в отсутствии самообладания. — Они вечно… — у оратора перехватило дыхание, после чего он отрыгнул новую жабу. — Посмотрите! — из толпы раздался звонкий девчоночий голос. — Лысый блюет жабами! Толпа взорвалась громовым хохотом. — Многие ереси… — хрипло продолжил проповедник, но в следующий миг подавился — из его рта полезла очередная жаба. — Ты уронил свою дрянь мне прямо на шляпу, гад! Она стоит семь вальдоров! Да я сейчас тебе… — изрыгая проклятия, на повозку полез широкоплечий детина в дорогом одеянии. — Пошли отсюда, пока никто стражу не позвал! — вполголоса приказал Бэдфорд. — Молодец, сестренка! — шепнула Лиомэль на ухо волшебнице. — Чем меньше народу этот безумец отравит своим ядом — тем лучше. Кстати, это надолго? — На пару недель, — откликнулась волшебница. — Но, при желании он может прекратить все прямо сейчас — для этого достаточно просто заткнуться. Хотя наш голосистый друг вряд ли на такое пойдет. Сколько разных напастей я встречала в жизни — и рядом непременно находились те кто, объяснял все карой Аданора за что-нибудь. И каждый раз в итоге оказывалось, что пороки и грехи тут не причем. — Не верю, что Ужас может быть делом рук Аданора, — сказал Тьялви. — Так, а мы, что, пришли? — Похоже на то, — ответил Бэдфорд. Взорам наемников предстал четырехэтажный фахверковый дом. Висящий над входом красный масляный фонарь не горел. Хорошо вооруженные стражники стояли у дверей, не пропуская внутрь зевак. Несколько окон на втором этаже были распахнуты, изнутри слышались многочисленные голоса, как мужские, так и женские. — Заведение закрыто! — буркнул один из воинов, когда Лиомэль попыталась подойти ближе. — И для клиентов, и для желающих устроиться на работу, — ухмыльнулся солдат. — А вы сами-то — из каких будете? — хмыкнула эльфийка. — Чего-чего?! — грозно прорычал стражник. — Это был внутренний голос, не обращайте внимания, — прощебетала перворожденная, упархивая в толпу. Отойдя на небольшое расстояние, Лиомэль достала из поясной сумки зеркальце и начала сосредоточенно вертеть его в руках. — Так, я вижу, что происходит внутри, — сказала она через несколько мгновений. — Сумеречные допрашивают девушек и хозяйку. Тело, похоже, уже убрали, но сколько же крови там осталось! Даже на потолке пятна… — Смотреть на них нам не обязательно, — произнес Бэдфорд. — Тьялви, ты чувствуешь ауру? — Да… — ответил маг, немного подумав. — След очень четкий — ведет на крышу и дальше вдоль улицы. — Пошли, — распорядился капитан. — Похоже, что эта зверюга — и тот, кто ее выдрессировал — знают город как свои пять пальцев, — заметил Вульфрик. — Как лихо они следы путают — башка уже кружится столько петлять! Где же у твари логово? На Хеливангард спустились сумерки — до крайности мрачные и неуютные. Погоня шла уже больше трех часов. За это время наемники обошли, кажется, все районы столицы. Несколько раз они едва не теряли след — во многих местах, где Ужас пробирался с легкостью, отряду приходилось искать обходные пути. — А за пределами города были убийства? — спросил Тьялви, когда Предвестники Рока остановились у разведенного моста через канал. — Кто-нибудь помнит? — Краем уха слышала — у скотного рынка случилось одно, — сказала Эйдани, — а весной Ужас пару раз нападал на женщин в гостиницах, где ночуют путники, не успевшие в Хеливангард до закрытия ворот. Но все это — прямо под стенами, можно сказать — тоже в столице. — Интересно, почему он больше нигде не охотится? — задумчиво произнес гном. — Так ведь можно было еще сильнее осложнить поиски. — Уверен, что дальнее путешествие — вполне по силам такому гаду. — Возможно, какие-то чары связывают монстра с городом, — предположила волшебница. — А, если он — оборотень, то, возможно, ему нужно регулярно появляться в Хеливангарде в человеческом обличье. Идущая под веслами величественная галера проплыла мимо, рабочие опустили мост. Сделав еще несколько небольших петель, магический след перемахнул через стену верхнего города. — Аура истончается. Слабеет с каждым шагом, — пробормотал Тьлви. — Нет, только не это… — целитель взглядом указал вперед. Улица, по которой шли наемники, вела прямо к башне Заклинательных мастерских. — Может он сейчас куда-нибудь свернет, — не слишком уверенно предположил Вульфрик. Однако надежды оказались напрасными — след вел прямо. В паре сотен шагов от башни Тьялви сказал, что больше ничего не ощущает. — Это неудивительно, — вздохнула Эйдани. — Внутри творится множество мощных заклинаний — причем многие из них — постоянно действующие. Взять хоть чары, которые приводят в движение моего большого железного друга Гэрра. По сути, все это здание — гигантский магический артефакт. Отряд подошел ко входу в мастерские и остановился. И без того невеселый Бэдфорд внезапно нахмурился еще больше. — Эйдани, а ты не думаешь, что… — он возвел красноречивый взгляд к подпирающей небо вершине башни. — Я сейчас очень много всего думаю, — мрачно изрекла волшебница. — И все эти мысли мне очень не нравятся. В уши внезапно ворвалось странное гудение — сперва еле слышное, оно через несколько мгновений перекрыло весь городской шум. На острие шпиля внезапно полыхнула безумно яркая вспышка. С башни ввысь сорвалась зеленая молния — и не погасла спустя миг, как это бывает в грозу, а продолжила разить мглистые небеса, ослепительно сверкая. Новый сполох — и к молнии прибавилась еще одна, а следом со шпиля сорвались третья, четвертая и пятая. Серая осенняя хмарь сменилась яростной пляской изумрудного огня. Все люди вокруг неотрывно смотрели вверх, охваченные ужасом. Внезапно светопредставление оборвалось также внезапно, как и началось. — Это что еще за маговщина?! — произнес Вульфрик. — Выброс энергии — просто колоссальный! — прошептал Тьялви. — Что там могло случиться? И не связано ли это с Ужасом? — Или с «гостинцем», который мы привезли Тринаксису, — добавил Бэдфорд. — Или со всем этим сразу, — сказала Эйдани; подойдя к воротам башни, волшебница решительно ударила бронзовым дверным молотком в форме филина. Ответом ей стала гнетущая тишина. Двери остались неподвижными и неприступными. — Закрыто, — нарушила молчание чародейка. — Пошли отсюда, — повелел капитан. — А не могло случиться такого, что в башне все погибли? — задалась вопросом Лиомэль, когда отряд уже подходил к Рыночной площади. — Погибли? — проговорил Тьялви. — Но ведь они же часто проводят всевозможные эксперименты! То, что сейчас произошло — это ведь не что-то, чего никогда раньше не случалось? — Так-то оно так, — сумрачным тоном ответила Эйдани. — Но сейчас рвануло раз в десять посильнее, чем во время первого опыта с пирамидкой. А ведь в тот раз Тринаксису разнесло лабораторию, а я проломила тяжеленный шкаф почти насквозь. Очень надеюсь, что там действительно проходил какой-то большой и эксперимент и молнии в небе — именно тот результат, которого добивались маги. Ну а двери заперли просто для того, чтобы никто не мешал. — Ого! Какая толпа стоит на главной площади! — заметила Лиомэль, глядя вперед. — Что-то мне подсказывает, что народ собрался тут не только сегодняшний фейерверк обсудить. Еще и огонь в чашах зажгли! — Неужто еще один проповедник с больной головой? — пробормотал Вульфрик. Пламя разгоняло ночной мрак и отбрасывало багровые отсветы на лица горожан, стены домов… и замысловатое сооружение на северной стороне площади. Эйдани разглядела высокий помост, шестеренки, канаты, огромное колесо вроде мельничного а также толстый столб с винтовыми нарезами. На его верхушку было насажено еще одно колесо — как тележное, но в несколько раз больше, а у подножия крепились несколько длинных и острых клинков, поставленных как горизонтально, так и вертикально. Вокруг механизма суетились примерно десять человек в черных одеждах и скрывающих лица красных колпаках. Три ряда воинов — мечников с большими прямоугольными щитами, алебардистов и арбалетчиков — не давали толпе подойти слишком близко к помосту. Народ продолжал прибывать. Люди и нелюди высовывались из окон, наблюдали за происходящим с балконов. Многие взбирались на карнизы и крыши, несколько отчаянных зрителей вскарабкались на фонтан, рискуя сорваться в ледяную воду. Возникшее в толпе движение вынесло Предвестников Рока к шеренгам стражников. Одновременно с этим впереди раздался низкий, свирепый рык, легко перекрывший гул тысяч голосов. Несколько мгновений Эйдани напряженно вглядывалась во тьму, пока не увидела силуэт громадной туши, которая двигалась к помосту в сопровождении солдат с оружием и факелами. Вскоре Эйдани смогла разглядеть гиганта во всех подробностях. Двенадцать футов роста, и почти столько же — в ширину. Короткие и очень толстые руки и ноги, практически отсутствующая шея, круглая лысая голова и торчащие из пасти внушительные клыки. Бурая шкура, одежда, состоящая лишь из набедренной повязки и ошейника, к которому крепились цепи. Используя их как поводки, стража вела исполина вперед. Огров использовали по всей Империи — иногда как бойцов, иногда как рабов. Впрочем, на севере эти могучие, но на редкость тупые великаны встречались нечасто — исконные места их обитания находились слишком далеко отсюда. Охрана завела огра внутрь огромного колеса. Одновременно рядом разожгли жаровню. Чародейка заметила, что широкая спина гиганта покрыта следами многочисленных ожогов — как старых, так и относительно свежих. — Ничего не смыслю в механизмах, но предназначение этого очевидно даже для меня, — заметила Лиомэль. — На Рыночной площади казнят гораздо реже, чем на Корабельной, — сказал Бэдфорд. — А уж такую сложную машину вряд ли будут расчехлять без веского повода. Тот, кто сегодня расстанется с жизнью, явно очень серьезно «отличился». Если открытие Осенней ярмарки сопровождалось радостным пением труб, то в этот раз над центром Хеливангарда разнеслись низкие и хриплые звуки рогов. — Ого! Посмотрите туда! — Тьялви поднял взгляд на балкон замка. — Да там же оба принца со своими наставниками и прочими придворными! Вот уж не думаю, что они выходят посмотреть на каждую казнь. — Скорей всего, регент решил, что им необходимо присутствовать, — предположила Эйдани. — Судя по всему, Хильдебранда не слишком радует то, что ему предстоит увидеть. — Харальда — тоже, хотя виду он не подает, — согласилась Лиомэль. Одновременно с появлением монарших особ, на площадь вышла процессия примерно из тридцати человек. Волшебница не сразу смогла разглядеть ее — толпа резко подалась вперед. Началась давка, кто-то закричал от боли, чародейке в спину влетел дядюшка Фридфинн, от чего наемница врезалась в закутанного в коричневый плащ мужчину, сбив с его головы широкополую шляпу. С огромным трудом солдаты смогли сохранить строй и сдержать напор. Тем временем, отряд стражи достиг помоста и вывел на него четверых молодых людей и двух девушек, закованных в кандалы. Вновь взревели рога, после чего над площадью разнесся зычный голос герольда. — Добрые жители Хеливангарда! Узрите торжество правосудия! Сегодня смерти на Колесе Очищения будут преданы шестеро гнусных злодеев! Презрев заветы Аданора и законы Империи, они замыслили преступление, невиданное по своей жестокости и вероломству! Эти чудовища в людском обличье готовили убийство наследника престола — его высочества принца Харальда! Далее герольд принялся красочно описывать самые ужасные подробности заговора, включавшего подкуп придворных, яд и даже черную магию. Тем временем палачи стали готовить смертников к казни. Со всех шестерых сняли цепи. После этого приговоренных начали за запястья приковывать к ободу колеса на столбе. — Капитан… — проговорил Тьялви, поморщившись. — После того допроса в замке вы рассказывали нам, что недавно Орден Сумеречных Ткачей раскрыл несколько заговоров против принца… Наверное, это как раз… те самые? — Думаю, да, — сосредоточенно пробормотал Бэдфорд. Эйдани смотрела на приговоренных. Один из них — очень рослый и худой понуро последовал за палачами. Хотя смертнику было едва ли за двадцать, он ковылял словно дряхлый старик — каждый шаг явно причинял ему чудовищные страдания. Вероятно, на допросах заговорщика пытали «железным сапогом». Еще один приговоренный — невысокий, рыжий и веснушчатый — напротив, яростно сопротивлялся и выкрикивал проклятия. — Я невиновен, твари! Невиновен, слышите?! Да чтоб у вас в штанах все отсохло, ублюдки кровожадные! Упыри! — неистово орал смертник, пытаясь вырваться из цепких рук палачей. — Ааа!!! Суки!!! — взвыл рыжий; получив дубиной по спине. — Зомби вонючие, горите вы все! Заплечных дел мастер вновь ударил приговоренного — на этот раз в челюсть. Раздался характерный хруст; смертник выплюнул внушительное количество крови вместе с полудюжиной зубов. Внимание Эйдани также приковала стройная светловолосая девушка, смотревшая на палачей с таким презрением, будто не они сейчас распоряжались ее жизнью, а наоборот. Тонкие черты лица и характерная форма глаз говорили, что в ней есть кровь высоких эльфов — возможно, четверть, или около того. — Наслаждаетесь результатами своей работы, милорд? — Лиомэль внезапно окликнула стоящего перед ней высокого человека в черном плаще с капюшоном. — Всегда делаете это, смешиваясь с толпой? Вертрино Стафари медленно обернулся и смерил перворожденную долгим и невероятно пронзительным взглядом. Если магистра и удивило, как эльфийка ухитрилась узнать его со спины, хотя прежде они виделись лишь однажды, то виду он не подал. — Лиомэль из дома Лиэндари, — безэмоционально произнес глава Сумеречных Ткачей. — Я редко отвечаю на вопросы любопытных, но для тебя сделаю исключение. Я не испытываю ни малейшего удовольствия от наблюдения казней. Более того — считаю неверным превращать их в жестокую муку для одних и веселое развлечение для других. Однако не я пишу законы, по которым живет Империя. Я лишь исполняю их, борясь со всеми, кто покушается на основы государства. А потому — считаю своим долгом лично удостовериться, что они отправились на суд Аданора и более не смогут творить зло. Надеюсь тебя устроит мой ответ, — с этими словами лорд Стафари отвернулся и скрылся в толпе. — И зачем тебе вообще потребовалось с ним беседовать? — нахмурившись, спросил Бэдфорд. — Лишний раз привлекать внимание магистра — себе дороже. Чего ты хотела добиться этим разговором? — Да так… ничего, — слегка растерянно проговорила эльфийка. Сигнал рогов раздался в третий раз. Главный палач — здоровенный медведеподобный верзила — подал несколько знаков подручным. Один из них поднял пику, наконечник которой уже некоторое время находился в жаровне, и несильно ткнул огра в спину. Раздалось шипение, запахло горелой шерстью. Сердито взревев, гигант зашагал внутри колеса. Механизм протяжно заскрипел и пришел в движение. — Вижу, в этот раз ты не спешишь похвастаться, что эта шинковальня — вероятно, гномьей работы, — негромко сказала Лиомэль Вульфрику. — Похоже на то, хотя в такие моменты гордости за соплеменников я не испытываю, — вздохнул горец. — Корабль плывет… корабль плывет… корабль плывет… — не разбирая дороги, старик Герлем внезапно вышел из толпы и врезался в одного из стражников; в ответ солдат сильно толкнул безумца щитом, сбив его с ног. — Интересно, Герлем вообще понимает, что здесь происходит, или его окружают лишь видения? — подумала Эйдани. Тем временем Колесо Очищения крутилось все быстрей и быстрей, с каждым оборотом опускаясь чуть ниже. Скрежетали ручные кандалы, приговоренных мотало из стороны в сторону, словно тряпичных кукол. Клинки внизу медленно, но неотвратимо приближались. Вскоре долговязому смертнику пришлось поджать колени к животу. Так же сделала и невысокая русоволосая девушка — по пути на эшафот она рыдала, а теперь — оглушительно визжала. Долго не продержится, раньше времени потратит силы — невольно подумала чародейка. А впрочем, кто сможет трезво мыслить в такой момент? Один из заговорщиков — крепко сложенный и смуглый — попытался зацепиться ногами за столб, в отчаянной попытке остановить колесо. Однако он потерпел неудачу и в следующий миг напоролся на клинок. Пронзительный крик унесся в ночь, а отрубленная стопа полетела в толпу, кропя зрителей алыми каплями. Народ встретил первую кровь оглушительным ревом, отцы подняли маленьких детей на плечи. Те, кто наблюдал за казнью из домов, по пояс высунулись из окон. Смуглокожий извивался всем телом, при каждом обороте колеса получая все новые раны. Вскоре девушка с русыми волосами не выдержала напряжения и бессильно повисла, а миг спустя один из клинков врубился ей в бедра и почти отсек приговоренной обе ноги. Кровь рекой хлынула на эшафот. Огр слегка замешкался, за что вновь получил тычок раскаленной пикой. Лезвия продолжали кромсать обоих раненных, так что ошметки плоти разлетались во все стороны. Четверо уцелевших приговоренных старались задрать ноги как можно выше, чтобы хоть ненадолго отсрочить неминуемую гибель. В неверном свете факелов Эйдани видела страшные гримасы на лицах приговоренных. Вертикальный клинок полоснул самого высокого из смертников по промежности. Спустя полдюжины оборотов еще одного заговорщика разрубило надвое в районе живота. Отсеченные ноги рухнули на помост, следом наружу вывалились внутренности. Рыжий парень и светловолосая девушка ухитрились уцепиться ногами за обод колеса и плотно прижаться к нему. Их товарищей — умирающих и уже мертвых, тем временем продолжало кромсать на части. Кровь стекала с эшафота на мостовую. На очередном обороте клинок распорол одежду на спинах приговоренных. Девушку не ранило, а вот рыжий получил неглубокий, но длинный порез. — Прощай Гайлана, свидимся за Белыми Рубежами! — из последних сил прохрипел заговорщик; несколько мгновений спустя клинки срезали внушительные куски плоти со спин обоих смертников. Вскоре отчаянные вопли смолкли, уступив место хрусту костей. Толпа взревела как штормовой океан. Главный палач дал сигнал подручному и тот тычками раскаленной пики заставил огра развернуться и зашагать в другую сторону. Колесо начало вращаться в противоположном направлении, постепенно поднимаясь и являя собравшимся то немногое, что осталось от тел приговоренных. С останков дождем стекала кровь. Через несколько минут машина с грохотом остановилась а рога возвестили об окончании действа. Шумно обсуждая увиденное, горожане начали расходиться с площади. Казнь удалась на славу.