Корона злосчастья

Хеливангард. Древосушильная набережная

13 число месяца Холодных слез, год 999 по имперскому летоисчислению

— Снова верфи, — поджала губы Эйдани, когда отряд перешел плотно застроенный домами мост. — Я как раз успела соскучиться. — Ужас словно начал торопиться, — проговорил слегка запыхавшийся Тьялви. — Недавно он впервые убил двоих за одно нападение, а теперь — сразу бабушку, дочь и внучку. Не повезло же им всем родиться под знаком Единорога… — Или же у него просто растет аппетит, — предположил Вульфрик, поправляя аркебузу за спиной. Вокруг царило крайнее оживление — расположенный по левую руку извилистый канал был запружен множеством плотов. Промокшие до нитки рабочие цепляли их баграми и вытаскивали на берег, после чего развязывали на отдельные бревна, которые затем волокли к складам для сушки леса. Последние бесконечной чередой тянулись с правой стороны набережной. Ветер громко свистел, хлопал дверьми и ставнями и с огромной скоростью гнал на юг свинцовые тучи, между которыми изредка мелькало солнце. Волны с моря докатывались до канала, обращая его течение вспять. — До чего же ужасное место, — задумчиво произнесла Лиомэль, озираясь. — Столько мертвых деревьев… Она даже на миг остановилась, чтобы проводить взглядом могучий ствол, еще недавно принадлежавший многовековому дубу. Краснея и скрипя зубами от натуги, не меньше двадцати человек по деревянным каткам затаскивали громадное бревно в широкие двери склада. — Эй, милашка! — стоило эльфийке на пару шагов отстать от спутников, как дорогу ей преградил подозрительно выглядящий незнакомец в мешковатом одеянии с низко надвинутым капюшоном. — Не хочешь немного расслабиться? — Ты не в моем вкусе, — холодно ответила эльфийка, берясь за рукоять кинжала. — Но, может, тебе по вкусу придется Пурпурный стебель? — вкрадчивым тоном спросил мужчина, доставая из кармана небольшой мешочек и связку деревянных трубок с мизинец каждая. — Только у меня — настоящий товар прямиком с востока, а не подкрашенная мука, которую продают остальные! Всего полтора вальдора — за полет в мир грез! — Спасибо, но я подобным уже давным-давно не балуюсь, — сказала Перворожденная. Тем временем остальные Предвестники Рока заметили происходящее и быстро окружили торговца. — Быть может… — начал незнакомец, озираясь; похоже, он решил поискать покупателей среди других наемников. — Ой! — увидев сверкнувшую неподалеку броню стражи, торговец мгновенно шмыгнул в какую-то подворотню. — В смысле «уже давным-давно не балуюсь»? — нахмурился Бэдфорд. — То есть раньше когда-то ба… — Постойте! — внезапно прошипела Эйдани. — Лиомэль, срочно дай мне свое зеркальце! — Интересное место ты выбрала, чтобы прихорашиваться, — протянула перворожденная, расстегивая поясную сумку. — Тсс, друзья, — прошептала волшебница, создавая вокруг отряда защитное поле, не позволяющее окружающим слышать — о чем говорят наемники. — Только не оборачивайтесь. Видите типа в плаще, в шляпе и с посохом? Сегодня утром я заметила его у входа в «Наглого кота». Похоже, он всю дорогу за нами тащится. — Так, — сосредоточенно пробормотал Бэдфорд. — Я бы может ничего и не заподозрила, — продолжила волшебница, — но за последние несколько дней мы уже встречались с ним — причем, самое меньшее, трижды. В первый раз — он забрел в переулок, где мы с Лиомэль вели милую беседу с Гелендином. В тот же день он снова попался нам глаза — кхоорд Вульфрика чуть не затоптал его на Кожевенной набережной. А вчера во время казни он оказался в толпе совсем рядом с нами. Я даже случайно приложила его плечом, когда на площади началась давка. — На эльфа не похож, — сказал капитан. — Может, Непримиримые наняли его, чтобы шпионить за нами? — предположил Тьялви. — Аландиар ни за что не доверил бы такую важную миссию смертному, — покачала головой Лиомэль. — То есть за нами следит кто-то еще, — сказал Тьялви. — А вдруг он связан с Ужасом Хеливангарда? — Что будем делать? — задался вопросом Вульфрик. — У меня есть одна идея, — после недолгих раздумий ответила Эйдани. — Если вспомнить нашу первую встречу, то можно предположить, что он пасет либо меня, либо Лиомэль. Мы с ней можем отделиться от остального отряда и пойти в разные стороны. Скорей всего, он последует за кем-то из нас. — Так себе план, — покачал головой Бэдфорд. — А вдруг он маг? Да и Лиомэль трудно будет подать остальным сигнал в этом лабиринте. — Согласна, — кивнула Эйдани. — Значит, для начала с дороги сверну только я. — Пока он не направится за мной, продолжайте двигаться вперед, чтобы он ничего не заподозрил. Я постараюсь заманить его в какое-нибудь глухое место и обездвижить. После этого подам сигнал Тьялви. Ты ведь сможешь отследить направление? — спросила она мага. — Конечно, — ответил целитель. — Если он вдруг нападет, если вообще что-либо пойдет не так — тоже посылай, — приказал Бэдфорд. — Думаете, клюнет? — с явным сомнением спросил гном. — Все может быть, — сказал офицер. — Но если он вдруг продолжит переться за нами, Тьялви просто оповестит Эйдани, и она к нам вернется. — Итак, за дело! Пройдя вместе с отрядом еще сотню шагов, чародейка нырнула в тесную щель между зданиями. Под ногами хлюпала осенняя грязь. Штукатурка на фахверковых стенах по обе стороны прохода во многих местах осыпалась, обнажив глину и прутья. Совсем рядом кипела жизнь, но в этих закоулках волшебнице встречались лишь крысы. Используя зеркальце Лиомэль вместе с обостряющими слух и зрение чарами, Эйдани следила за незнакомцем — он проглотил наживку и направился за волшебницей. Надо сказать, прятался он довольно неплохо, грамотно используя попадающиеся по дороге укрытия. Чародейка подозревала, что без магии вряд ли бы заметила его. — Но почему же он все-таки купился? — думала волшебница. — Даже не подумал, что это может быть ловушкой? Или он настолько уверен в себе? Проклятье, неужели в этих закоулках нет нормальных тупиков? За новым поворотом Эйдани увидела ворота очередного склада. Несложное заклинание — и примитивный замок открылся. Чародейка проследовала внутрь, прикрыв за собой створу. Глаза быстро привыкли к темноте — в дверях и ставнях было полно щелей. Волшебница разглядела штабеля бревен, поддерживающие потолок мощные столбы и широкий дощатый пандус, ведущий на второй этаж. Эйдани спряталась неподалеку от входа. Мгновения ползли медленнее улиток. Гнетущая тишина нарушалась лишь доносящимся снаружи воем ветра. — Я действовала слишком уж явно, — от досады наемница закусила губу. — Не стоило так откровенно держать его за дурака, надо было выдумать что-то похитрее… Однако в этот момент скрипнули петли. Узкая полоска тусклого света легла на каменный пол и миг спустя вновь исчезла. Темная фигура не спеша направилась вглубь помещения. Заклинание — и дюжина бревен перелетает от одной стены к другой, блокируя двери. Еще одно… и шпион, вместо того, чтобы замереть как статуя, остается невредимым, а Эйдани, напротив, со стоном сгибается пополам, хватаясь за виски. В глазах потемнело, но чародейка смогла разглядеть кружащуюся в воздухе черную пыль, похожую на сажу — частицы Осколка Бездны, который незнакомец успел разбить об пол. Оттолкнувшись посохом, таинственный преследователь в один прыжок оказался с волшебницей лицом к лицу. На лету он ухитрился разом скинуть шляпу и плащ. Противник выглядел лет на тридцать, он был примерно одного роста с Эйдани, довольно худ, но жилист. Судя по смуглой коже, носу с горбинкой и иссиня-черным усам и бороде, незнакомец был родом с востока. Превозмогая боль, наемница отошла чуть назад и выхватила Гринфойнд. Плащ она тоже сбросила. Враг выполнил замысловатую раскрутку посохом — в руках настоящего мастера это нехитрое оружие могло стать действительно грозным. Некоторое время они медленно двигались, глядя друг другу в глаза и выискивая слабые места. Эйдани атаковала первой, нанеся серию из полудюжины ударов. Противник ухитрился отразить все. Волшебница думала, что ее меч запросто перерубит посох незнакомца, но оружие оказалось укреплено несколькими металлическими кольцами — и враг каждый раз подставлял его таким образом, что клинок попадал именно по ним, высекая искру. Чародейка также заметила, что на концы посоха насажены стальные набалдашники — ими наверняка можно было легко раздробить любую кость. Враг вновь оттолкнулся своим оружием, затем — ногами от стены, прямо в прыжке нанося стремительные удары. Наемница отбила их один за другим, при этом отступив на несколько шагов. Губы противника тронула легкая полуулыбка — похоже, он был рад, что встретил сильного соперника. От последней атаки Эйдани ушла перекатом. Незнакомец запрыгнул на штабель бревен, однако волшебница перерубила канат, удерживающий их вместе. С жутким грохотом они покатились у врага из-под ног. Противник упал, чародейка бросилась к нему, но ей пришлось на миг замедлиться, чтобы самой не угодить под бревно. Когда наемница настигла незнакомца, тот был уже на ногах. Эйдани опять пришлось отходить, парируя стремительные и разнообразные атаки. В какой-то момент, замахиваясь, волшебница попала мечом по столбу, выбив из него щепки. Из-за этого она потеряла ритм — уклониться от выпада чародейка смогла лишь ценой падения на бок. Противник попытался ударить, но в последний миг она загребла ладонью пригоршню опилок и бросила их ему в лицо. Тот замешкался, что дало наемнице время вскочить и атаковать. Эйдани успешно теснила врага. Похоже он начал уставать — замысловатые трюки в бою отнимают силы быстро. Волшебницу не остановил даже пропущенный удар чуть выше правого локтя — к счастью, незнакомец попал не набалдашником, а древком и, к тому же, не очень сильно. Чародейка перекинула Гринфойнд в левую руку и неглубоко, но явно болезненно ранила противника в районе ключицы. Тонкий доспех из коричневой кожи окрасился кровью. Незнакомец стремительно шмыгнул куда-то в сторону, но едва наемница подумала, что он пытается сбежать, как увидела, как одновременно справа и слева в нее летит нечто темное. Миг спустя она поняла, что это плащи — врага и ее собственный. Эйдани увернулась, чтобы ее не накрыло тканью — и в тот же миг получила сильнейший удар по спине. Боль стремительно растеклась по всему позвоночнику, волшебница отлетела на десяток шагов и упала на одно колено. Тучей поднявшиеся с пола опилки попали в глаза, рот и нос. Чародейка закашлялась, потеряла ориентацию в пространстве, но клинок не выпустила. — Он мог раскроить мне череп, почему же не сделал этого? — подумала наемница, с трудом поднимаясь; в следующий миг ей в шею впилась удавка — уже во второй раз за поединок противник оказался сзади. Воздуха не хватало. В глазах начало темнеть. Наемница попыталась дотянуться до врага мечом, но лишь потеряла силы. Спасительная мысль промелькнула в голове в самый последний момент. Эйдани одновременно ударила незнакомца локтем в солнечное сплетение, пяткой по голени и затылком в лицо. Держащие удавку руки ослабли и волшебница резко наклонилась вперед, перекидывая врага через себя. Он упал на спину но тут же ухитрился лягнуть чародейку в живот. Это вызвало лишь секундное замешательство — но противник успел откатиться в сторону и вскочить. Некоторое время бой шел на равных. Наемнице сильно мешала боль в спине, но и незнакомец уже не был столь быстр, как в начале. В какой-то миг он неудачно отразил атаку — удар пришелся не по металлу, а по дереву. Посох сломался, один из его кусков отлетел в угол склада — враг лишился преимущества в длине оружия. Эйдани медленно прижимала противника к стене, экономя силы и выискивая момент для решающего удара. Она понимала, что взять незнакомца в плен явно не получится — а значит ей оставалось только убить его. Враг попытался контратаковать, но слишком предсказуемо, и к тому же полностью открыл грудь, давая волшебнице шанс… но именно в этот момент луч солнца сквозь щель в ставнях попал ей прямо в глаза. На миг ослепленная, она ощутила болезненный удар по локтю. Сквозь предплечье словно прошел разряд молнии. Пальцы разжались и Гринфойнд улетел куда-то за штабеля бревен. Чародейка старалась двигаться как можно быстрее. Краем глаза она искала на полу свое оружие — но тщетно. Теперь от выпадов противника приходилось исключительно увертываться. Уйдя от очередной атаки, наемница попыталась заехать врагу кулаком в глаз, но незнакомец уклонился — и вдобавок хлестко огрел Эйдани посохом по бедру. Снаружи внезапно раздался сильный грохот. В этот самый момент волшебница с разворота ударила врага ногой, целясь в голову. Попала чуть ниже — но зато точно по ране, которую нанесла до этого. Противник зашатался и чуть не упал. Тем временем гром за дверьми повторился. Неистово закричав — впервые за весь бой — незнакомец взбежал по стене, сделал сальто, оттолкнулся от потолочной опоры, еще раз перевернулся в воздухе… Волшебница едва успевала следить за его движениями. Противник приземлился рядом с чародейкой — но чересчур близко, с такого расстояния было неудобно бить, и наемница успела вцепиться в посох врага. Несколько мгновений они стояли лицом к лицу, пытаясь выкрутить оружие из рук друг друга. Лицо незнакомца исказилась от напряжения, по нему ручьями стекал пот, черные глаза стали совершенно безумными. Наемница чувствовала, что ее руки стремительно слабеют — тем более она уже дважды получила по ним посохом. Противник уже практически завладел своим оружием, но в последний момент Эйдани резко отклонилась назад и со всей силы ударила врага головой. Хрустнула сломанная кость, незнакомец без сознания повалился на пол. Из его носа и рта рекой хлынула кровь. Тяжело дыша, волшебница повернулась к дверям — и в этот момент они с грохотом распахнулись, а сваленные у них бревна покатились по полу. Бросив наземь импровизированный таран, Бэдфорд, Вульфрик, Лиомэль и Тьялви со всех ног кинулись к чародейке, наперебой задавая вопросы. — Эйдани, ты в порядке? — Что здесь случилось? — Ты не ранена? — Жить буду, — устало ответила чародейка, прислоняясь к стене. — Сестренка, кажется, ты что-то обронила, — Лиомэль подала волшебнице Гринфойнд и плащ. — Чья это кровь здесь на полу? — Нашего друга, вон он отдыхает, — ответила чародейка махнув рукой в сторону неподвижно лежащего незнакомца. — Он мертв? — спросил Вульфрик. — Не знаю, но если вдруг очухается — нам будет о чем поговорить. — Эйдани, надо привести тебя в порядок, — взволнованным голосом сказал Тьялви. — Только вот… магия тут не работает. Нам пришлось вышибать дверь бревном! Хорошо, что Лиомэль легко взяла твой след… — Он применил Осколок Бездны. Но эффект должен скоро закончиться. — Думаете, этот гад из магоборцев? — задался вопросом гном. — Вполне может быть, — ответила волшебница. — Хотя я не понимаю, что мешало столь искусному бойцу найти себе нанимателей получше. — Давайте пока привяжем парня к столбу, — произнес Бэдфорд. — Лиомэль, у тебя ведь с собой та эльфийская веревка? Вскоре бесчувственного и истекающего кровью врага надежно примотали к толстой опоре. Лиомэль дважды проверила все узлы. — Я что-то чувствую… — пробормотал Тьялви. — Да! Магия возвращается! Так, Эйдани, сейчас я тебе помогу. Куда он попал? — Спасибо, — ответила чародейка; в горячке боя боль чувствовалась гораздо слабее, но теперь она пульсировала во множестве точек, жгучими волнами распространяясь по телу. — Так, а теперь пора привести в чувства нашего дорогого гостя, — велел капитан, когда целитель закончил магические манипуляции. Некое подобие размытой серебристой руки возникло в воздухе и медленно провело по лицу незнакомца. Какое-то время тот оставался неподвижным, но затем его правое веко задергалось, а из груди вырвался сдавленный хрип. Пленник приоткрыл один глаз и слабо пошевелил слипшимися от крови губами. — Ааа… — еле слышно простонал он. — Как же больно… — И будет еще больнее, если не ответишь на наши вопросы, — грозно изрек Бэдфорд. — Кто ты? — Дже… Джелассар, — хрипло ответил враг. — Имя все равно… ничего вам… не скажет… — Ты из магоборцев? — спросила Эйдани. — Ненавижу… волшебство… — Будем считать, что ответ — «да», — произнес офицер. — Зачем ты следил за нами? Лицо пленника скривилось в чем-то вроде ухмылки. — Кто послал тебя? Зачем ты напал на нее? — спросил Бэдфорд, указывая на Эйдани. Джелассар лишь покачал головой. — Тебе уши прочистить или глотку? Отвечай, мразь! Враг остался безмолвным. — Вижу, разговор у нас не задался, — сквозь зубы процедил капитан и от души ударил пленника кулаком в живот. Джелассар захрипел — не будь он связан, его наверняка сложило бы пополам. С трудом отдышавшись, он посмотрел на наемников с глубочайшим презрением. — Вы все… обречены… — прошептал он. На этот раз Бэдфорд заехал ему в челюсть. Враг лишь молча выплюнул несколько зубов. — Так, — офицер обернулся к стоящему чуть в стороне целителю, — у нас есть ингредиенты, чтобы сделать этот, как его… эликсир Истины? — Парочка найдется, но остальные потянут вальдоров на триста, — покачал головой Тьялви. — И сюда нужно прибавить еще сотен семь на алхимическое оборудование — в простом котле его не сварить. Да и готовится он около восьми недель. — Ясно, этот вариант отпадает, — с досадой произнес капитан. — Может я просто… — Эйдани понизила голос, чтобы Тьялви не услышал, — поджарю ему пятки? — У меня есть идея получше! — Лиомэль хлопнула в ладоши. — Я мигом! — и она стремительно ускользнула прочь. — Ох уж эти эти остроухие, — задумчиво сказал Вульфрик. — А наш душевный разговор не прервут? — спохватилась чародейка. — Кто-нибудь видел, как вы сюда пошли? — Тьялви сообразил устроить хороший отвлекающий маневр, — ответил Бэдфорд. — Вода в канале внезапно окрасилась в белый цвет. Когда мы свернули в ту подворотню, все на набережной пялились в другую сторону. Перворожденная действительно вернулась очень быстро. Эльфийка закрыла двери, откинула капюшон, продемонстрировала остальным уже знакомую деревянную трубочку и начала неспеша набивать ее кроваво-красным порошком. — Если вы решили использовать пытки, то они вам не помогут, — с трудом проговорил Джелассар. — Нет, ну что ты, — ласково проговорила Лиомэль. — Напротив, будет очень даже приятно, — она приблизилась к пленнику, вставила один конец трубочки ему в ноздрю и резко дунула в другой; врага сильно передернуло. — Минут через десять он будет готов рассказать нам абсолютно все, — сказала перворожденная, оборачиваясь к товарищам. — Правда, придется отделять нужные сведения от красочного бреда, который все обычно несут под действием Пурпурного стебля. Неожиданно Джелассара начала бить крупная дрожь, его зубы застучали, зрачки резко расширились, а лицо приобрело землистый оттенок. Судя по удивлению эльфийки, подобного эффекта она не ожидала. Губы пленника зашевелились. — Джандаль, Джандаль… Пожалуйста… Не уходи… Джандаль, ты меня слышишь? Молю тебя… Молю всех богов… Нет, нет, только не это… — Не ожидала, что он будет готов так быстро, но, — Лиомэль пожала плечами, — тем лучше для нас. — Так ты из магоборцев? — по тону Бэдфорда было понятно, что капитан в любой момент готов вновь применить силу. — Да… с недавних пор… — пленника опять затрясло. — Кто велел тебе следить за нами? — Его… его зовут Лундвар… он вроде как главный… в местной общине… — Как именно звучал приказ? — Просматривай за волшебницей по имени Эйдани Кор… Нет… Прошу, Джандаль, не умирай… Живи… Живи… — Изредка бывает, что порошок заставляет на чем-то зацикливаться, а не пороть чушь обо всем на свете, — прокомментировала Лиомэль. — Когда это произошло? — Восьмого… Холодных слез… — И уже на следующий день ты попался нам на глаза, — усмехнулась Эйдани. — Умение следить, оставаясь незаметным для цели, предстоит отрабатывать еще долго. — Я не шпион… никогда им не был… я воин… — За наш поединок ты мог дважды убить меня. Почему не воспользовался шансом? — Сказали следить… не сказали убивать… Напали первой… — Не буду отрицать, — кивнула чародейка. — Ты хороший боец. Зачем пошел к магоборцам? Многие бы оценили твои таланты гораздо дороже. — Я… — Джелассар жутко побледнел; его передернуло так сильно, что тонкая, но очень прочная веревка глубоко впилась ему в рану на ключице. — За какой грех… такое наказание… Джандаль… Почему ты… Почему мы… — Ладно, этот вопрос имеет мало отношения к делу, — произнес Бэдфорд. — Допустим, ты решил принять бой. Но если не собирался убивать, то что хотел сделать? — Чтобы потеряла сознание… в плен… Слышал… все равно потом собирались… — Твои хозяева объясняли зачем это нужно? — Не говорили… Краем уха только… Что-то вроде… ритуала… — Какого именно, тролль вас всех дери?! — Не… знаю… честно… — Магоборцы как-то связаны с Ужасом Хеливангарда? — Не знаю… не слышал… Простой воин… Джандаль… как же так… — А если подумать? — капитан красноречиво положил руку на эфес меча; но Джелассар лишь с трудом покачал головой. — Кто такой Джандаль? — неожиданно для себя и остальных спросил Тьялви. — Мой сын, — пленник заговорил неожиданно четко и ясно. — Его мать умерла, когда ему было всего пять. В то время я охранял торговые караваны — и стал брать Джандаля с собой в походы. Он многому учился у меня, у других стражников, у купцов из самых разных земель. Сражаться, ездить верхом, определять стороны света по звездам, искать воду в пустыне… Он мечтал стать великим воином и путешественником… Но однажды утром на привале его укусил скорпион. Мы знали, что ближайший город находится неподалеку. Товарищи дали мне самого быстрого коня, и я вместе с сыном помчался во весь опор. Джандаль был без сознания, но я знал — он сильный, и мы успеем найти помощь. И — о чудо! На постоялом дворе мы встретили мага, который собирался в путь. Во мне зажглась надежда, но волшебник сказал, что лечение обойдется в сто пятьдесят антиров… Я, наверное, за все годы странствий не заработал столько. Я отдал ему все деньги, что были в кошельке, я молил его, обещал что позже достану нужную сумму, предлагал выполнить для него любую работу… В тот день я единственный раз за всю жизнь встал на колени… Но чародей лишь рассмеялся мне в лицо. Он сказал, что обещаниями сыт не будешь, а за те деньги, что у меня есть, он и занозу вытаскивать не возьмется. После чего вскочил на коня и уехал… Наступил вечер, мой караван добрался до города. Я встретил его товарищей c мертвым сыном на руках. Будь прокляты все маги — и их треклятое искусство… — Да уж, мрак… — пробормотал под нос Вульфрик. — Как магоборцы узнали, что я в городе? — спросила Эйдани. — Им сказал… Один человек… Не из наших… Я не знаю, как его… — Джелассар шмыгнул носом, из которого по-прежнему лилась кровь. Неожиданно он чудовищно побледнел. — Ааа!!! Ааааа!!! АААААА!!!!!!! — вдруг закричал он, и этот голос ни капли не походил на человеческий. Эйдани тут же применила к пленнику чары молчания. Вопль стал беззвучным, но гримасы на лице Джелассара с каждым мигом делались все кошмарнее. На его губах выступила пена. Пленника трясло так, будто через его тело пропускали молнию. Веревка глубоко вгрызалась ему в плоть — местами даже полопалась кожа. — Лиомэль, сколько Пурпурного стебля ты ему дала? — в ужасе спросил Тьялви. — Для надежности — четыре порции, — ответила пораженная эльфийка. — Но даже от них не должно происходить ничего подобного! — Аданор милосердный, я понял в чем дело! — прошептал лекарь. — Проклятье, как бы это попроще объяснить… Обычно такие вещества всасываются постепенно — но у Джелассара нос раздроблен в месиво, а значит весь дурман практически мгновенно попал ему в кровь. Так что считай, там было не четыре порции — а все сорок… Пленник метался так сильно, что ухитрился высвободить правую руку, после чего принялся в исступлении расцарапывать собственное лицо, словно желая содрать мясо с костей. Его лоб, щеки и скулы стремительно покрывались кровоточащими следами. Несколько мгновений Предвестники Рока неподвижно стояли, наблюдая за самоистязанием. Тем временем Джелассар неистово впился ногтями в собственные глаза. Его пальцы уходили все глубже… Как вдруг раздался резкий хлопок и наемников ослепила яркая вспышка. Несколько раз моргнув, Эйдани увидела, что пленник висит неподвижно, опутанный веревкой, а перед ним стоит Тьялви и немигающим взглядом смотрит на собственные руки. — Молодец, — сказала волшебница целителю. — Его все равно было не спасти — да и незачем — он вряд бы смог рассказать нам еще хоть что-то полезное. Маг не ответил и даже не посмотрел на чародейку. — Видит Матерь Всего, я этого не хотела, — вздохнула Лиомэль. — Отпускать его все равно было бы слишком опасно, но такого зрелища лично я предпочел бы избежать, — покачал головой Вульфрик. — Надо уничтожить тело, — с хмурым видом изрек Бэдфорд. — Я использую самое сильное кислотное заклятье, — сказала Эйдани. — Оно лучше всего подходит для этого. Волшебница применила чары. Раздалось громкое шипение. Кожа Джелассара начала чернеть и плавиться, источая пар и запах горелой плоти. Следом магия стала быстро разъедать мышцы и внутренности. Кости продержались чуть дольше, но и они постепенно начали терять форму, словно оплывшие свечи, затем растеклись по полу и, наконец, растаяли без следа. — Где-то тут еще валяются его плащ, шляпа и обломки посоха, да и пятен крови кругом немало, — сказала Эйдани. — Разбросанные бревна тоже стоит вернуть на место. Пока чародейка уничтожала улики, Тьялви продолжал как статуя стоять на одном месте, будто погруженный в транс. Он не шелохнулся даже когда Предвестники Рока направились к выходу. Лишь после того, как товарищи дважды окликнули мага, он пошел за ними. При этом целитель выглядел так, будто не видел ничего вокруг. — Сегодня мы не пойдем дальше по следу, — не терпящим возражений тоном объявил Бэдфорд. — Нужно убираться из этой части города как можно скорее. Надеюсь, тот кто продал Лиомэль… снадобье, в ближайшие дни не попадется страже. А то нас он точно запомнил. — Ну вот и все, — произнесла Эйдани, заклятьем запирая ворота. — Тьялви, ты в по… Волшебница очень внимательно посмотрела лекарю в глаза и сразу все поняла. — Ты никогда прежде не убивал людей, — без тени сомнений сказала чародейка. Маг молча закивал. — Только пару кобольдов и еще нескольких мелких монстров, — проговорил целитель. — Еще были раненые, которых мне не удавалось спасти… Но чтобы убить умышленно — нет… — Я должна была сделать это сама. Но ты принял верное решение. Джелассар бы в любом случае не выжил. — А вдруг нет? Он так мучался… Я растерялся, и… — Нам бы в любом случае пришлось бы отправить его за Белые Рубежи, — покачала головой Эйдани. — В конце концов, он — магоборец — один из тех, кто считает, что мы с тобой вообще не должны жить на свете. Дело сделано — и сожалеть здесь не имеет смысла. Некоторое время наемники продолжали путь в угрюмом молчании. Погода успела измениться — грозовые тучи клубились над Хеливангардом так низко, что скрывали вершины самых высоких башен. Где-то вдали рокотал гром. — Эйдани, скажи, — негромко заговорил Тьялви, — а когда ты совершила это в первый раз… Как это произошло? Что ты чувствовала? — Про мою историю с полумедведем слышали все и ты — тоже, — пожала плечами волшебница. — Правда, о том, что прежде он был человеком, я узнала лишь спустя годы. — А когда ты впервые убила кого-то, точно зная, что это человек? — Мне было одиннадцать, — равнодушным тоном начала чародейка. — Я вместе с друзьями из Дантрано слонялась по тем районам Аркаваллы, куда нам строго запрещали заходить профессора академии. В какой-то момент по улице внезапно проскакали всадники. Началась жуткая толчея и неразбериха. Из-за этого я отбилась от компании — похоже, это мой особый талант. Я попыталась вернуться в центр города, но только больше заблудилась. Улицы и их обитатели с каждым шагом приобретали все более сомнительный вид, а я в студенческой форме слишком сильно выделялась из толпы. На меня показывали пальцами, кричали вслед всякие мерзости, несколько раз люди специально преграждали мне путь, не давая пройти. Кажется, им нравилось видеть страх в моих глазах. А я к тому времени еще не изучила ни одного заклинания, пригодного для боя. Неожиданно, мужчина, одетый лучше и чище остальных, спросил, что со мной произошло. Я ответила, что заблудилась. Он сказал взять его за руку и пообещал вывести меня на безопасные улицы. Этот человек выглядел мирным и радушным. Мы отправились в путь. Я думала, что угрозы позади. Но, хотя к тому моменту я сама была грязна как огр, мне все равно почему-то страшно не понравилось, что его ладони были липкими. Какое-то смутное подозрение мешало мне успокоиться до конца. Тем более, что паршивого опыта общения с разными взрослыми в моей жизни было предостаточно. Неожиданно, я почувствовала, что взгляд незнакомца направлен не вперед, а на меня. И что он стал таким же липким, как его рука. В следующее мгновение мы оказались в безлюдном тупике. «Спаситель» повалил меня на землю, и попытался порвать одежду. Но форму для студентов Дантрано шили из очень прочной заколдованной ткани, и с первой попытки у него ничего не вышло. Тогда он решил сперва спустить с себя штаны. От ужаса я не могла пошевелиться. Но неожиданно мне вспомнились отбрасывающее заклятье. Я понадеялась, что, если повезет, оно собьет ублюдка с ног и я смогу убежать. Но, похоже, от страха все формулы в моей голове перепутались, и чары сработали не так, как я ожидала. Словно какой-то невидимый великан схватил гада за лодыжки и начал размахивать им будто пустым мешком. Сначала ему переломало руки, затем — размозжило череп о стену. Подонок был уже мертв, а заклинание все продолжало действовать, превращая труп в фарш. Чары спали лишь тогда, когда ноги оторвало от туловища. Что до моих чувств — меня рвало от омерзения, а мысль о том, что эта тварь собиралась со мной сделать, внушала мне смертельный страх. Еще я очень боялась, что стража схватит меня, а суд не поверит, что я защищалась, и отправит меня в котел с кипящим маслом как убийцу. Но — странное дело — ни сразу после того, как все случилось, ни позже я ни разу не испытывала ни малейших угрызений совести. Я думала — и слышала из разных историй, что когда впервые лишаешь жизни человека, пусть даже плохого, пусть даже в схватке, потом непременно чувствуешь хоть что-то похожее на раскаяние. Но оно так и не пришло. А со временем я поняла, что мне не о чем жалеть, — закончила Эйдани. Тьялви ответил молчанием. Стало так темно, что в некоторых окнах зажегся свет. На брусчатку улицы упали первые капли дождя. — Думаю, хватит на сегодня леденящих откровений, — произнес Бэдфорд. — Нам нужно хорошенько подумать — как поступить со сведениями, которые мы только что получили.