Blindness

Дарить себя — не значит продавать. И рядом спать — не значит переспать. Не отомстить — не значит все простить. Не рядом быть — не значит не любить! Секунды складывались в минуты, минуты в часы… Это все тянулось слишком долго. А ожидание не всегда приятно. Приятно ожидать дня рождения, подарка, любимого человека дома после работы, выходного… В мире много приятных вещей, которых ждёшь, затаив дыхание, от которых внизу живота стягивается приятных узел, а дыхание учащается. Но ждать за дверью операционной — невыносимо. Нет этого радостного чувства скорого чуда. Есть только страх, дрожь в коленках и чувство вины, сжигающее изнутри. Опоздал. Не оказался рядом в тяжёлую минуту. Не смог помочь, когда был нужен. Четвертый бумажный стакан полетел в рядом стоящую мусорку. Шесть часов. Он сидит здесь уже шесть часов. За это время он не сомкнул глаз ни на минуту. Специальная больница под командованием Мори была предназначена только для сотрудников Портовой мафии. Чую доставили именно сюда. Он понимал, что волноваться бессмысленно, этим он не сделает лучше, а наоборот. Нужно взять себя в руки. Нужно успокоиться. Кофейный автомат издаёт неприятный писк, который кажется слишком громким, он чуть ли не эхом раздаётся по пустому коридору. Тепло согревает окоченевшие от волнения ладони, горячий кофе обжигает язык, но Дазай не обращает на это внимание. Сахара столько, что сводит зубы, кажется, он даже не смотрел, когда нажимал на кнопку. Это уже пятый стакан крепкого кофе из автомата. В груди где-то слева уже неприятно покалывает, но он продолжает пить эту приторно-сладкую жидкость, чтобы не заснуть. Он не должен спать. Как бы сильно его не вымотали прошедшие события, он не должен спать. Дазай ставил своей основной задачей на данный момент — быть рядом с Чуей, когда тот придет в себя. Почему-то была твёрдая уверенность в том, что напарник выживет. Осаму не мог объяснить, откуда она взялась. Он сел на диван и устало зарылся рукой в ворох темных волос. Он даже не помылся. Не успел. На ладони осталась крошка от штукатурки, а одежда была порвана в нескольких местах. Но Дазай сейчас мало волновался об этом. Он был один в этом пустом коридоре, лишь с гудящим кофейным автоматом. Акутагаву срочно вызвал Мори, чтобы тот доложил о произошедшем со всеми подробностями. Сказать честно, ему не очень хотелось оставлять Осаму одного. Но игнорировать приказы начальства не в его стиле. Дазай достал из кармана плаща мобильник и посмотрел на время: 11:45. Он не спал больше суток. Устало прикрыв глаза, Осаму попробовал хоть немного отвлечь себя от происходящего. Ему не дали это сделать резко открывшиеся двери операционной. Дазай подскочил, как ошпаренный, совершенно забыв про горячий напиток в руке. Несколько горячих капель попали на белые бинты, окрашивая их в бледно-коричневый цвет. Сердце пропустило удар, когда врач, устало потирая виски, медленно направился в его сторону. Они могли не спасти его? Они должны! Это их работа! Чуя должен жить! - Дазай Осаму? - кивок в ответ. Голос у врача сиплый и очень уставший. Быстро оглядев врача, мафиози заметил на его халате следы крови и побледнел. К горлу внезапно подкатила тошнота. Он видел кровь раньше и свою, и чужую, она никогда не пугала его, а наоборот - даже притягивала своим интересным запахом и своеобразным металлическим привкусом. Но это ведь кровь Чуи. Рассматривая алые пятна, Дазай вовсе отвлёкся от всего, что говорит ему врач. В себя его привёл щелк тонких пальцев в перчатке прямо у носа. - Ваш напарник жив, но его состояние тяжелое. Я не могу пока допустить вас к нему. Вам нужно поехать домой и хорошо выспаться. Не беспокойтесь, о его состоянии вам будут докладывать регулярно. Дазай хотел было возразить, но серые глаза врача опасно сверкнули из-под очков, так что Осаму понял: с ним лучше не спорить. Покидать больницу для него было невыносимо тяжело. Сердце обливалось кровью при мысли, что Чуя может очнуться, а его не будет рядом. Он наверное может испугаться или быть удивленным. В любом случае, ему нужен тот, кто поддержит и будет рядом. Дазай не помнил, как добрался до дома. Почти не ощущал на коже легкие дуновения сентябрьского ветерка, ещё хранившего тепло лета. Опавшие листья, которые не успели убрать, шелестели под ногами. Этот звук почему-то успокаивал и дарил такое нужное сейчас чувство покоя. Люди на улице спешили по своим делам, совершенно не обращая на мафиози никакого внимания. Дазаю хотелось кричать. От страха, от осознания своей беспомощности. Но он просто шёл по знакомому маршруту, пиная иногда попадавшиеся на дороге мелкие камушки. Хотелось закурить. Он пробовал как-то, Чуя предложил, но ему не понравился горький запах и отвратный вкус табака. Он тут же поделился с напарником своими ощущениями, и про себя решил, что курить не будет. Но сейчас желание снова ощутить это жжение в легких просто разрывало изнутри. В кармане пиджака лежала помятая пачка сигарет, которая выпала из кармана Чуи, когда Дазай на руках нес его подальше от пылающих развалин. Будучи у себя в квартире, Осаму порылся в шкафу на кухне и достал оттуда серебряную пепельницу с узорами, купленную специально для Накахары, когда тот приходил к нему. Отыскать зажигалку не удалось, поэтому он использовал обычное огниво, от которого зажигал плиту. Конец сигареты на мгновение загорелся алым и тут же потух, по комнате сначала расплылся свежий, морозный запах, сменившийся резкой вонью табака. Дазай сделал глубокую затяжку и тут же зашёлся в приступе кашля. Легкие жгло, а горло свело спазмом. Сигарета, поломанная пополам, отправилась в пепельницу и еще немного дымилась, распространяя по квартире смешанные запахи ментола и табака. Осаму открыл окно и вдохнул глубже. Ему нужно поспать. Хотя бы несколько часов, а потом - плевать на злого сероглазого врача, чей взгляд метает молнии - он вернётся в больницу. И будет сидеть там до того момента, пока Чуя не придет в себя. А что потом? Вдруг травмы, полученные в плену окажутся серьезнее, чем все думают? И травмы не физические. Душа Чуи не сможет смириться со слабостью. Ошметки гордости, оставшиеся после пережитых событий, не смогут больше склеиться. Насколько же тяжело будет гордому и властному человеку пережить эти унижения? Он видел краем глаза что-то похожее на клеймо. Ему очень хочется верить, что это был лишь засохший ком грязи, но в сознании отчетливо всплывали буквы «СА» - инициалы той самой организации. Он знал своего напарника. Чуе всегда было тяжело принимать чужую помощь. Он всегда был гордым и независимым. Считал, что со всем, что встречается на его пути, нужно справляться в одиночку. Так ведь надежнее. Но ведь ему понадобится помощь. После выписки из больницы Чуя ещё долго будет восстанавливаться дома, и кто-то должен быть рядом. Дазай твёрдо решил, что как только Чуя придет в себя, то он будет с ним. Несмотря на все угрозы и грубости, которые будут ему адресованы, несмотря на истерики и просьбы оставить одного - он будет рядом, будет во всём помогать и поддерживать. Не даст упасть в бездну самоугнетения и ненависти. Дазай достал свой мобильный. Надо выпросить у Мори отпуск за свой счёт на неопределенный срок. *** Мори раздраженно просматривал протоколы за последние три дня. Дазай все же выпросил себе отпуск, пока только на месяц по стечению обстоятельств. Он прекрасно понимал состояние Осаму, ведь сам иногда бывал в ситуациях, когда раненый товарищ лежит в больнице, а ты не можешь ему помочь. Благо, жизнь научила его скрывать эмоции, а равнодушие съедало изнутри, оставляя лишь неприятный осадок от осознания того, что может пропасть ещё один ценный работник. Он раздраженно кинул папку с отчетом в верхний ящик стола. За три дня пропали два сотрудника Портовой мафии. Весьма сильных и полезных сотрудника. Преступники не особо скрывались, не старались действовать тихо. Новости всё крутили репортажи про два взрыва в разных домах в разных частях города. Все списывали на утечку газа и халатность следящих за этим служб. Но на месте происшествия были обнаружены два совершенно одинаковых, сильно отгоревших кусочка бумаги, на которых с трудом можно было различить какие-то буквы. Из отчета Дазая, Мори узнал, что именно такими пользовался мужчина, похитивший Чую. Эта организация начала действовать куда решительней и контролировать ситуацию становилось все труднее и труднее. Мори был зол и раздражен. Уже начинал сомневаться в правильности своего решения отпустить Дазая в отпуск. Ему сейчас не помешали бы холодность и жестокость Осаму. Хотя, если человек, замышляющий взрыв и похищения сотрудников, и человек, пытавший Чую, окажутся одним лицом, то есть шанс того, что Осаму расквитается с ним и без приказа Мори. Элис, сидевшая рядом на дорогом ковре, удивленно выдернула брови, когда Мори раздраженно выкрикнул слово, которое девочке говорить категорически запрещалось. Она отложила свои куклы, для которых шила платья, и подошла поближе к папочке. Тот сидел, откинувшись на спинку дорогого кресла, вымученно накрыв лицо ладонью в белой перчатке. Девочка осторожно, чтобы не испугать (ей показалось, что сейчас мужчина очень уязвим, а пугать папочку своей внезапностью ей не хотелось) подошла к креслу и неловко запрыгнула на колени Мори. Тут шумно выдохнул и поцеловал девочку в лоб. - У папочки проблемы? -голосок был тоненький от едва сдерживаемых слез. Как будто случилось что-то настолько ужасное, что заплакать было бы не стыдно и даже правильно. Оно и случилось. Если у папочки будут проблемы, то он будет зол, а если он будет сильно злиться, то снова заставит ее надеть платье, которое ей совсем не нравится, а для маленькой девочки это было проблемой. Мори улыбнулся и погладил девочку по мягким золотистым волосам: - Да, моя хорошая, у папочки проблемы. Но ты не должна думать об этом. Такие маленькие и послушные девочки не должны лезть во взрослые дела. Элис возмущённо надула губки, но перечить мужчине не стала, лишь уткнулась личиком в плечо Мори, чувствуя, как папочка осторожно гладит ее по волосам. Его это всегда успокаивало. *** Дазай проснулся, когда было уже темно. Кажется, он заснул прямо в кресле у окна рядом, а на столике стояла пепельница и недокуренная сигарета, поломанная пополам. Голова жутко болела, а веки как будто стали медными: то и дело норовили закрыться. Но заснуть Осаму сейчас был не в силах. Первым делом он заварил себе ароматного кофе, чтобы хоть немного отойти ото сна. Голова мафиози была занята мыслями о том незнакомце, который похитил Чую. Он не видел его лица. Лишь издалека смог разглядеть высокую фигуру с темными и длинными волосами. О его способности тоже оставалось неизвестно. У Осаму было предположение, что взрывы в домах сотрудников портовой мафии и взрыв на заброшенном заводе устроил один и тот же человек. Но он не появлялся в офисе уже несколько дней и новой информации у него не было. Идея ехать на «работу» в два часа ночи показалась весьма заманчивой. Сейчас в офисе никого кроме охраны, и, может, пары засидевшихся допоздна сотрудников. Мори, возможно, тоже там, но попадаться ему на глаза Дазаю ох как не хотелось. Допив кофе, он более менее привёл себя в порядок: попытался уложить вечно непослушные каштановые пряди, умыл лицо и замотал на теле новые бинты: старые все так же были заляпаны кофе. Не хотелось вызывать такси, но и пешком идти тоже не вариант. Немного времени ушло на то, чтобы отыскать ключи от спортивного автомобиля. Подарок Чуи на двадцать первый День Рождения. Осаму редко пользовался им, больше предпочитая прогуливаться пешком, но сейчас не было времени на беззаботную прогулку по ночному городу. Как он и предполагал, в офисе никого не было. Лишь охранник немного приподнялся, когда Дазай вошёл внутрь. Главный вход в офис никогда не закрывался, хоть и охраны там почти не было. Быстро поднявшись на лифте на нужный этаж, Осаму прошёлся по темному коридору, освещённому лишь в конце. Чисто на рефлекторном сделал три коротких стука в массивную дверь, и, не дождавшись ответа, вошёл. В кабинете было темно и пусто, только на ковре в центре лежали куклы, Элис любила здесь играть и почти никогда не убирала. Бумаги на столе Мори были аккуратно сложены в стопки, а ключ от сейфа нашёлся в верхнем ящике рабочего стола. Любой другой сотрудник не дозволил бы себе копаться в бумагах босса - жизнь явно дороже. Но Дазай давно дал понять: хоть он и подчиняется некоторым приказам, но контролировать себя полностью не даст, он свободен и волен делать что хочет, когда хочет и с кем хочет. Поэтому он позволял себе находиться у Мори когда ему было угодно. Правда, перед тем как войти в кабинет, он всегда вежливо стучал три раза. В сейфе лежали какие-то тонкие папки. Только они. И Дазай почему-то решил, что это именно то, что он искал. Подойдя с бумагами к столу, Дазай взял лежащую сверху папку и открыл ее. На первой странице были распечатанный личные данные: имя, рост, вес, служебное положение, адрес проживания, количество выполненных и проваленных миссий. А сверху, за скрепку была прикреплена фотография девушки: блондинка с карими глазами, в строгой официальной одежде. Осаму помнил ее. Она всегда крутилась возле Акутагавы, стараясь привлечь его внимание. Он перевернул страницу. На ней была распечатана вырезка из газеты, гласившая в взрыве бытового газа. Ниже были фотографии обнаруженных на месте преступления обгоревших клочков бумаги. Дазай присмотрелся, зрение не обманывало его. Такие же обгоревшие клочки он нашёл рядом с Чуей после взрыва на той чертовой базе. Дазай ещё немного полистал документ и вернулся к первой странице, заметив что-то новое: красная печать, с надписью «пропавший без вести» Осаму догадывался, зачем тому мужчине Чуя. Но ведь его напарник ни под какими пытками не выдал бы сильнейших эсперов Портовой мафии! Достав телефон, Дазай сфотографировал страницы документа, не зная зачем, но он чувствовал, что они ему понадобятся. Отложив папку на место, он взял вторую, точно такую же. Только описание и фотография отличались. На этой был мужчина средних лет. Его волосы уже кое-где покрылись сединой, а зеленые глаза смотрели устало из-под косой темной челки. Его способностью была невероятная физическая сила, чего не скажешь, смотря на столь тонкое, лишенное мускулатуры тело. Правда был один нюанс: силу давала заколотая в ухо серьга с большим красным камнем. Без неё мужчина был физически слаб. Его Дазай тоже знал. В памяти всплыли обрывки давней миссии, когда он только-только начал убивать. Он отправился на задание с этим мужчиной. Его звали Чарльз. В Японию он прибыл из США, во времена Холодной войны***, кажется в 1984 году, в возрасте двадцати лет. Как именно он попал в мафию, Дазай не знал, да и не интересовался особо. А после той миссии они виделись всего несколько раз. Эти двое были весьма сильными мафиози. На их счету много удачно выполненных миссий. Дазай смутно понимал, зачем они понадобились этому мужчине. Возможно, он вытащил из Чуи не всю информацию, иначе бы не стал так заморачиваться и просто убил бы их. Дазай не понимал, что делать. Он судорожно пытался вспомнить всех самых сильных мафиози, чтобы понять, кто будет следующим. Мысль пришла к нему внезапно. А что, если следующий он? Ведь не так много людей приближены к Мори, а двое похищенных были недалеко от босса. Что делать? Вернуться домой и ждать пока за ним приедут. Осаму ведь просто нужно коснуться его, чтобы отобрать силу, и тогда противник окажется беззащитен. Но что, если следующая цель не он, а кто-то другой. Мысли путались в голове, не давая полностью понять происходящее. Но риск был оправдан. Дазай почему-то был уверен, что сможет одолеть того мужчину. Но хотелось не просто убить его, а заставить страдать, так как он заставил страдать Чую. Почему ему казалось, что и противник тоже не захочет так просто с ним разделаться. Осаму был уверен, что мужчина видел его в ту ночь на заброшенном заводе, и понял, что Чуя дорог ему. Он осторожно сложил документы в сейф и закрыл его, все же хотелось, чтобы его присутствие в кабинете босса осталось незамеченным. Обратно до дома он все же решил пройтись пешком, машину можно забрать в любое время. Ему нужно было многое обдумать. Зачем этому мужчине похищать сотрудников Портовой мафии? Работает он один или у него есть банда? Конечно Дазай понимал, что за мужчиной стоит кто-то опаснее и серьезнее. Иначе бы он не ходил сам на такие миссии. Ещё и этот символ «СА». Что он значил? Эти буквы не принадлежат японскому языку. Какому же тогда? Английский? Немецкий? Латынь? Черт! Да просто так он никогда его не разгадает. Когда он вернётся домой нужно просмотреть все предыдущие дела Портовой мафии, может где-то раньше этот символ мог всплыть. Некоторые вражеские организации, которые хотели запугать, часто оставляют на месте преступления свои символы. Таким образом они дразнят полицию, показывая, что уже заклеймили за этим местом дурную славу. Он сам делал так несколько раз. Когда он и Чуя уничтожили вражескую организацию всего за одну ночь, то не забыли оставить инициалы Портовой мафии. «РМ» кровавым вырезом красовались на щеке главы той организации. А сам он был повешен над всеми трупами его работников. В ту ночи многие поняли: перейдёшь дорогу Портовой мафии, и тебя ждёт смерть. Многие, но видимо не все, если кто-то осмелился нападать на их сотрудников. Неожиданно для себя Дазай очень разозлился. Руки сжались в кулаки, а челюсти сомкнулись до противного хруста. Если бы его сейчас увидел кто-то из знакомых, то они в спешке бы ретировались прочь. Гнев Осаму тихий и холодный, как утро ранней весны. Уничтожающий, как внезапные заморозки в начале апреля. Когда он злится, то лучше не находиться с ним рядом, если дорога жизнь. Он стоял посреди ночной улицы, освещённой лишь желтыми бликами света, от расположенных вдоль тротуара фонарей. Хотелось закричать. Выплеснуть весь свой гнев наружу, чтобы внутри осталась щемящая пустота. Тогда станет легче. Когда выйдут все негативные эмоции и останется лишь холодная рассудительность. Обычно, когда гнев брал верх над всеми остальными эмоциями, Осаму вымещал его над каким-то пленником, или неудавшимся новичком, провалившим миссию. Еще был вариант сходит в какой нибудь дорогой бар. Хорошенько выпить, и подцепить хорошенькую шлюху, что бы жёстко трахать ее всю ночь, а утром уйти, оставив на тумбе пару лишних купюр за хорошую работу. Но с того момента, как Дазай понял, что испытывает к Чуе куда больше, чем просто симпатию, он не разу не навещал продажных девок. Их стоны больше не ласкали слух. Упругие жаркие тела не возбуждали. Сладкие губы, намазанные блеском с каким-то странным вкусом, больше не манили прикоснуться, укусить.Сладострастные речи и запах дорогих духов, отдающих духотой, больше не пробуждали той животной страсти. Не хотелось больше резко сжимать мягкие бёдра, оставлять засосы на упругой груди, зарываться пальцами в мягкие длинные волосы. Вместо пышных женских форм, хотелось видеть под собой угловатость юношеского тела, плоскую грудь (& то чувство, когда досочка :( &) , со стоячими сосками, подкачанный прессом живот. Вместо мягких губ целовать немного шершавые, искусанные и обветренные, чувствовать на них привкус дорогого крепкого вина. Этот мужчина, кем бы он не был, ответит за то, что сделал с Чуей. Холодный ветер привёл его в чувство. Он не знал, сколько простоял на темной улице. Кулаки разжались, на ладонях остались полукольца от ногтей. Гнев, как он и предполагал, прошёл, оставив после себя липкое чувство пустоты, которой он сейчас был рад. Это позволило ему трезво мыслить. Внезапно он почувствовал чужое присутствие рядом с собой. Обернувшись, он увидел мужчину, тот стоял всего в нескольких метрах от него, держа в руке листок с непонятными символами. Дазай мило улыбнулся, стараясь делать вид, что не узнал того длинноволосого брюнета, которого видел в ту ночь на заброшенном заводе. - Я вам помешал пройти? Согласитесь, с вашей стороны было глупо просто стоять здесь и ждать, когда я пойду дальше. Вы могли просто обойти. Мужчина лишь усмехнулся: - Зачем притворяться? Дазай Осаму, я пришёл за тобой, - он с готовностью сжал листок тонкими пальцами. - В таком случае не могу отказать вам, - Дазай подошёл ближе к мужчине, тот был выше него, но Осаму это никак не ущемляло. - Как я понимаю, тот автомобиль ваш? - не дожидаясь ответа, он уверенно зашагал в сторону чёрного, с затонированными окнами автомобиля. Салливан остался позади. Что-то ему подсказывало, что не просто так этот мафиози согласился поехать с ним. Он будет присматриваться к нему.