Брат, отец, папочка. И все это - Мин Юнги.

— Пап, ну пожалуйста. Чего тебе стоит? — Намджун, ты же понимаешь, какая это ответственность? — Но ты всегда стараешься всем помогать, так помоги и в этот раз. — Прости, дорогой. Я перезвоню позже, — произнёс мужчина, после чего сбросил вызов. Джун, поставив будильник, спрятал телефон под подушку и подперев щёку ладонью улёгся на бок. На здоровье альфы сильно сказалось его примирение с отцом. Конечно же, не иметь конфликтов с роднёй прекрасно, и Ким очень рад, что отношения с родителем наладились. Но отцовское стремление дать сыну всё лучшее не всегда бывает уместно, ведь вполне хватало зарплаты, что альфа получал ранее. Разумеется должность аккаунт-менеджера одного из лучших рекламных агентств Кореи куда престижнее, чем школьного охранника. Но куда же пропал сон? Куда же потерялось свободное время? А их нет. Всё исчезло. Растворилось, словно сигаретный дым в воздухе. Даже спустя пол года плотного графика Джун всё ещё не привык.

***

Не щадящая трель будильника — самая ненавистная часть утра. Привычный прохладный душ и крепкий ароматный кофе. Пусть Джун и опоздает на работу, но свежесваренный никогда не променяет на растворимый. Без Минов дом будто опустел, стало не привычно тихо. У плиты не вертится Юнги, а Чимин не бегает по квартире и не шумит. Уже неделю Джуна встречает не омега, запрыгивающий на ручки с воплями: «Джунни-хён! ты пришёл!», а оглушающая тишина. Этот вечер будет таким же.

***

Переполненный офис. Людей на удивление много, а значит кому-то опять не хватит сил на просмотр не давно вышедшего фильма, на него Ким собирался пойти с Джином. Часы медленно тикают, люди приходят, обсуждают, советуются, выносят итоговое решение. Кто-то уходит довольный, кто-то не очень. Кто-то обратится в компанию ещё раз и будет рекомендовать её знакомым, а кто-то выйдет за дверь и забудет о её существовании. Светло-серое слегка затуманенное небо окрасилось в тёмно-синий, вывески на витринах магазинов уже во всю горят неоном, а фонари уже освещают асфальтированные дорожки. — Что значит сюда нельзя? Я сказал, мне надо к человеку, — пытался вырваться блондин из цепких рук охранника, — Руки свои от меня убрал! Мутант-переросток. Намджун, услышав знакомый голос, оторвался от запоздалого обеда и тронулся к двери. — Да отпустите его! Джин, постой в коридоре. Я сейчас отпущу людей и подойду к тебе. Омега вышел и закинув ногу на ногу, сел на небольшой диванчик, растянувшийся вдоль стены. Решив все вопросы с клиентами Джун вышел в коридор и сел рядом с блондином. — И что за чудо-птица напела тебе, где я работаю? — сказал альфа, облокотившись на спинку дивана, и, подложив руку под голову. — Хён, бухать до беспамятства — вредно, — сказал омега, копируя позу друга, — Ты же и сказал, во время последнего «Давай сегодня посмотрим фильм и попьём чай». Но кто же знал, что чай ты предпочитаешь светлый пшеничный, и желательно разливной. — Джин, не нуди. Так ты чего пришёл? — Ну… вообще-то я просто мимо проходил. Ты что мне не рад? — вскинул бровь блондин. — Нет, нет! Ты что?! — замахал руками старший. — Рад конечно же. Так неожиданно. — Неожиданно? Пхах, — Сокджин достал шоколадку и протянул её альфе. — Ого! Даже с орехами, прям как я люблю. Как ты узнал? Да и вообще с чего вдруг? — Хах, — подал смешок парень. — Да там в магазине акция была «Один + один», вот и взял. А потом подумал, что две мне будет много. — А отложить и съесть потом ты, конечно же, не додумался, — старший разломил плитку и, раскрыв упаковку, положил кусочек в рот. — Ты что намекаешь на то, что я глупый? — Ким резко развернулся в сторону Намджуна, утыкаясь взглядом в его глаза, чуть нахмурив брови. — Джин, расслабься. Я так не считаю, — положил руку на плечо младшего, слегка надавив, что бы тот принял прежнее положение. — Я сначала так и планировал сделать. Но потом вспомнил, что сладкое у меня спокойно лежать не может. Оно либо есть и тут же исчезает, либо нет вообще. — Да ты сладкоежка оказывается. — Намджун Ким! — войдя в коридор кричал мужчина лет сорока на вид. — О, вот он! Вы посмотрите на него, сидит, прохлаждается! Если твой отец, а по совместительству мой дорогой друг, попросил взять тебя на работу, это не значит, что ты можешь ничего не делать! Парни сидели немного в шоке. Разумеется, ни для кого не секрет, что директор должен быть строг со своими подчинёнными, иначе распустятся и толку не будет, но всё же. Зачем так орать-то? Джун за весь день не присел, даже обед был «отрывистым» — в свободную минутку между одним заказчиком и другим. — Уже иду, господин Хван. — Давай, давай. И не дай боже он уйдёт, — проговорил директор и скрылся за дверью. Намджун попрощавшись с Джином пошел мучиться дальше.

***

В детдоме дни кажутся серыми, однообразными. Но сегодняшний обещает быть исключением. Большой (по сравнению с комнатами воспитанников) светлый зал. Жёлтые обои и тёмно-шоколадный дощатый пол — не лучшее сочетание цветов. Высокие окна почти касаются пола, в самом конце — возвышение в виде сцены, на ней стоит аппаратура. Стулья хаотично разбросаны. На полу так же валяются обрезки белой бумаги, из неё делали снежинки. Воспитатели суетятся, ведь уже через три часа должно начаться мероприятие, а детям ещё нужно порепетировать. К слову, новый год уже через шесть дней, и сегодняшний концерт в честь праздника. Юнги заходит в комнату и плюхается на кровать, достаёт свой смартфон и пишет Намджуну.

Чат Юнги и Намджуна

Хён, привет. Живой?

Привет. Всё хорошо. Как вы?

Жить можно.

Я постараюсь выбраться на выходных. Надеюсь, вас выпустят на полчасика?

Думаю, да. Если что — договоримся. Скажу мелкому, думаю он обрадуется.

Нет, раньше не надо. Вдруг что-то пойдёт не так. Опять же, не могу дать гарантию, что я приеду.

Окей.

Может, вам что нибудь нужно?

Закинь мне денег на телефон, а то эти пидоры после восьми вай-фай отключают. Ну, можешь Чимину взять что-нибудь вкусного, шоколадку там какую или типа того.

Вхах, ну ты как всегда. Ладно, я тебя понял. Прости, работы много, нужно идти.

До встречи.

End чат Юнги и Намджуна

С недавнего времени — а именно, с того момента, когда Чимин подружился с милым мальчишкой, что живет здесь с самого рождения, комната братьев стала больше походить на танцевальный зал. Здесь ничего не изменилось, хотя омега не против передвинуть одну из кроватей, но вряд ли воспитатели позволят. Просто ребёнок постоянно танцует. Как только новый друг рассказал, что в этом доме есть танцевальный кружок, так Чимин сразу же туда записался. Ему нравилось этим заниматься, нравилось смотреть выступления айдолов и зарубежных артистов. Он не думал как двигаться, ведь думать — самая грубая ошибка, что может совершить танцор. Танец должен исходить из души и быть чем-то неожиданным, когда сам исполнитель не знает, как поведёт себя в следующую секунду, в следующий такт музыки. Заранее поставленная хореография сковывает движения. Так быть не должно. Танец это эмоции, а не: «О боже, я забыл как дальше. Что же делать?». Именно таких внезапных мыслей боится Чимин ведь выступление, тем более в группе, не может быть импровизацией. Под не громкую музыку Чимин повторяет всю хореографию уже который раз. Когда доходит до мест, что получаются хуже, он ставит песню на паузу и проделывает элемент снова. — Чим, ты не устал ещё? — Нет, хён. Ни капельки, — отвечает омега, не отрываясь от занятия. По его вискам уже стекают капельки пота, футболка промокла в районе спины, и всё это — не ушло от Юнги. Блондин подошёл к подоконнику и выключил лежащий на нём плеер, что на время дал Чимину Субин. Но младший продолжил танцевать без музыки. Юнги подождал, когда он закончит, после чего спросил: — Ты волнуешься? — Очень, хён, — проговорил омега, пытаясь отдышаться. — Я боюсь забыть движения. Не хочу потом не двигаясь стоять на сцене, и как дурак смотреть на зрителей. — Не переживай, мелкий. Всё будет хорошо. Ты уже миллион раз повторил этот танец. Блондин, оперевшись о подоконник, смотрел на брата. — Мало ли что. Лучше перестраховаться. — Знаешь что, — альфа взял с кровати телефон, — давай кое-что проверим, — и сел на кровать. Младший вопросительно взглянул на брата. — Смотри, я сейчас буду включать отрывки из разных песен, а ты должен танцевать под них. Время на подумать у тебя нет. Услышал — сразу начал двигаться. — Охх, смогу ли я? — Давай. Я в тебя верю. Парень включил рандомную песню и ожидающе взглянул на Чима — Давай, давай, вперёд, — слегка махнул головой. Брюнет секунды вслушивался в музыку, за тем произвёл несколько заранее задуманных движений ногами, а потом тело уже само начало двигаться, полностью растворяясь в музыке. Стоило Мину переключить песню, и движения омеги стали более резкими, энергичными. Яркий танец под соответствующую песню. Песни сменялись одна за другой, а Чимин всё танцевал и танцевал. Старший наблюдал, как омега отдаётся внутреннему чутью, эмоциям, что были вызваны музыкой и, конечно же, самому танцу. Альфа включил более спокойную, медленную песню. Тогда омега представив, что танцует в паре, положил руки на шею воображаемого альфы и начал двигаться. Плавные переминания с ноги на ногу и лёгкие покачивания корпусом из стороны в сторону вряд ли можно назвать танцем, но именно так в дорамах, что смотрела мама Чимина танцевали все пары под подобную музыку. Ребёнок лишь вспомнил и попытался повторить. Блондин, встав с кровати, подхватил омегу на руки, от чего последнему пришлось ногами обхватить талию брата. Брюнет положил руки на шею теперь уже не воображаемого альфы, и тихо хихикнув, смотрел в карие глаза, улыбаясь. Мин, держа ладони на пояснице младшего, покачивался в такт музыке. Песня закончилась и Юнги, под конец покружив ребёнка в воздухе, поставил на пол. — Вот видишь, а ты переживал. — И как это поможет мне не забыть движения? — Глупенький, — потрепал брата по голове старший. — Импровизация — твой конёк. Даже если забудешь — выкрутишься.

***

Намджун еле волочит ноги от остановки до дома. И какой хрен отговорил его брать такси? Вот он уже идёт с остановки домой. После прихода Джина, усталость как рукой сняло. Интересно почему? Но об этом Ким не задумывается. Он просто идёт, наслаждаясь вечерним воздухом и хорошим настроением. Даже пронизывающий до костей холод ему не мешает, как и миновавший (почти) месяц зимы не мешает носить осеннюю куртку. Альфа уже приближается к дому. Впереди, очень таким женственным шагом, идёт невысокая блондинка. Её волосы спадают на воротник чёрной норковой полушубки, что слегка переливается под светом уличных фонарей, на худых ногах — замшевые ботфорты. Бежевая юбка до середины бедра, а в руке сумка на тон темнее. Омега разговаривает по телефону, смотря куда-то вперёд, иногда оглядывается по сторонам, делает шаг и разрывая траекторию падает назад. Ким на автомате подрывается к незнакомке и ловит у самой земли. Девушка, ещё находившаяся чужих руках, шокировано смотрит на своего спасителя, выключая вызов. Альфа так же смотрит в глаза напротив и осторожно возвращает её на землю. — Вы в порядке? — Д-да… Блондинка ещё не отошла от произошедшего. «Боже… Как в романтической дораме. Да ещё и тот, на кого она уже давно положила глаз» — подумала она. — Что ж вы так не осторожно? Не советую зимой носить каблуки. Да и под ноги смотреть нужно, — сказал Джун, засунув руки в карманы. — Может, вас проводить? А то ещё где-нибудь упадёте. — А. Да, я не против. Спасибо, оппа. — Зови меня просто Джун, — Ким слегка нахмурился. Подобное обращение от незнакомой девушки ему не понравилось. — Тогда я — просто Мунбель, — омега улыбнулась и тронулась с места. — Кстати, вон мой подъезд, — показала рукой влево. — О, так я тоже живу в этом доме. Теперь понятно, почему возникло ощущение, что я тебя где-то видел. Дойдя до подъезда, девушка просто так не отпустила нового знакомого, ведь героям положена награда. (В нашем случае наградой послужит чай с пирожными.) Ким отмахивался, ссылаясь на усталость (а мы помним, что на хорошее настроение альфы повлиял Сокджин и усталости никакой уже не было), но омега была настойчива. Квартира Мунбель напоминала замок снежной королевы. Всё было выполнено в различных оттенках белого, и лишь некоторые детали выделялись. Обои прихожей были матовыми с блестящими серебристыми узорами, просторный белоснежный шкаф расположился слева от каштановой двери, на ламинате цвета песочного дуба «распластался» небольшой молочный коврик. Зайдя в квартиру, Намджун помог девушке снять шубу, последняя в свою очередь забрала куртку альфы и повесила в шкаф. — Ванная прямо и вторая дверь направо, — сказала Мунбель, расстёгивая обувь. Намджун кивнул головой и хотел идти мыть руки, но его остановили. — Ой, точно! Подожди. Девушка поставила сапоги на место, достала новые белые тапочки и протянула их Киму. — Держи, надеюсь подойдут. — У тебя только прихожая такая… белая или не только? — проговорил альфа, приняв тапки. — ахаха, — тихонько посмеялась омега, — увидишь. Усадив парня за стол, что к слову, тоже был белым, а столешница — выложена прозрачной плиткой, девушка поставила чайник и села напротив. Неловкое молчание развеял альфа. — А ты… Где-то учишься? — Хаха, да нет. Я ушла после третьего курса. Поняла, что юрист — профессия не для меня. Сейчас я работаю визажистом. — Так зачем же ты пошла на него? Неужели не поняла это раньше? — Мне не дали право выбора. Отец сказал, а сопротивляться я не могла. После его смерти, я почувствовала некую свободу и решила жить так, как я хочу. — Это правильно. Каждый сам должен выбирать свой путь. Ведь тебя родили, как будущую личность, а не воплощение желаний и мечт родителей. — Жаль, мой отец не понимал это. Я потеряла целых три года. Когда чайник вскипел, девушка выключила его и полезла за заваркой в верхний ящик, от чего платье слегка поднялось и можно было увидеть кусочек нижнего белья. — Есть с земляникой и просто чёрный. Ты какой будешь? — Давай чёрный. — Правильно, моего любимого больше останется) Перекрыв вид на посуду, девушка залила чай кипятком, добавила сахар и ещё какой-то порошок в чашку Кима. — Твоя та что с чёрным чаем — правая. Не перепутай смотри, ведь я пью без сахара, — протараторила омега и направилась к выходу, — айщ, — стукнула себя по лбу. — Ты посиди здесь немного, а я пока переоденусь. — Угу. Мунбель вернулась через пару минут. Грудь девушки прикрывала лишь свободная белая майка с мультяшным принтом, на ногах были пушистые тапочки лилового цвета. Юбка — чуть темнее майки. — Ты не заскучал тут ещё? Джун был погружён в свои мысли, что были о том, как упросить отца, какие аргументы привести и как меньше его потревожить. Очнулся Ким лишь тогда, когда девушка поставила перед ним чашку чая. — А? Нет. Хозяйка достала из холодильника шоколадные пирожные, а с тумбочки прихватила пиалу конфет. Поставив угощения на стол, омега села напротив гостя. Они пили чай и беседовали ни пойми о чём, девушка изредка мило хихикала, Намджун же в определённые моменты слегка улыбался. Оказалось, что их дни рождения находятся близко, только разница в несколько лет — девушке 22, а Киму 19. Её, как и Джуна воспитал отец, что был очень строг, не позволял оступиться. За малейшие проступки сильно ругался, но не в коем случае не поднимал руку. В какой-то момент парню резко стало жарко, голова закружилась, а по телу волной прокатилось возбуждение. — С тобой все в порядке? — В полном. Дальше всё как в тумане. Она толкает его на кровать и нависает сверху. Альфа стягивает с девушки майку и швыряет на белоснежный ковёр. Омега блаженной выдыхает, льнёт к крепким ладонях, что ласкают её грудь. Она притягивает брюнета за ворот расстёгнутой рубахи и впивается в губы. Девушка доминирует, целует напористо. Ким лишь мягко отвечает, позволяя ей вести. Парень оглаживает её плечи, переходит на спину и обратно. Женское колено касается паха и альфа промычав, разрывает поцелуй. Он скидывает рубашку, что скрывала подкаченную грудь, в то время как она снимает Юбку. Девушка мучается с ремнём, а брюнет рисует на её боках размашистые узоры заходящие на живот. Она тихонько постанывает, когда пальцы партнёра сминают небольшую грудь, крутят и оттягивают соски. — Аагх! — откинула шею. — Блять. Разберись со своим ремнём, — проговорила омега, слезая с парня, и, садясь рядом, согнув ноги в коленях. Как только альфа расстегнул ремень и стянул джинсы с нижнем бельём, девушка взяла в руки член и начала медленно надрачивать. Ким, запрокинув голову, тяжело выдыхал, и гортанно простонал, когда омега, обхватив головку губами, начала щекотать её языком, потом им же надавила и прошлась по всей её площади. Альфа, положив одну руку на голову партнёрши, направил на нужный темп, а другой придерживал волосы. Полу круговые движения головой — она вбирает ствол на половину и снова вверх. Комната наполняется басистыми стонами альфы, его же вздохами и редкими причмокиваниями. Девушка возвращается к головке, оставляет на ней много мимолётных поцелуев-бабочек, параллельно массируя мошонку. Парень не сильно оттягивает светлые волосы омеги, давая понять, что пора бы двигаться дальше. Альфа толкает девушку так, что бы та упала на спину, влажным язычком прокладывает кривые дорожки от пупка до шеи, возвращается к груди и очерчивает ореолы сосков. Левую грудь посасывает, задевая холодными зубами сосок, а правую оглаживает иногда сминая. Всё это происходит под несдержанные «песни» омеги и редкие рыки альфы. Девушка вертится, выгибается на встречу ласкам партнёра. Он «рисует» на шее блондинки алое «ожерелье», что к утру волшебным образом поменяет свой цвет багрово-фиолетовый. Тут девушка буквально кидается на партнёра, опрокидывая его на спину, и опустив свой зад в районе паха младшего, начинает баловаться с его сосками — языком медленно водит круги вокруг ореолов, тыкает кончиком, а затем прикусывает и оттягивает. Она привстаёт, одну за другой выбирает ноги из трусов и отправляет их к «друзьям» (Одежде, что недавно так же безжалостно оказалась скинута не понятно куда). Блондинка садится обратно и не долго трётся ягодицами об орган парня. Брюнет гладит её бёдра, пальцами от них ведёт до тазовой косточки и ладонью проходится по бокам. Омега нащупывает член, привстаёт и аккуратно на него насаживается. Руки Кима покоятся на её талии, и легонько надавливают, что бы не медлила. Девушка постепенно опускается и через пару секунд начинает слабо двигаться. Через какое-то время она, оперевшись локтями о крепкую грудь брюнета, во всю прыгает на его члене. Последний в свою очередь подмахивает бёдрами, иногда шлёпая упругие ягодицы. «А у Джина лучше» — проносится в его голове. «Точно, Джин! Блять… Что на меня нашло?» Намджуна будто холодной водой облили. Ким бы и сейчас ушёл домой но… не удобно как-то. Он уже не ласкает её тело, не целует губы, а лишь ждёт. Спустя несколько минут, он вновь взяв девушку за талию, приподнимает и пересаживает на кровать. На перепачканном белесой жидкостью льняном пледе лежит девушка, что закатив глаза пытается отдышаться. Ким вскакивает с постели, ищет свою одежду и натягивает её на себя как можно скорее. — Ты уже уходишь? — приподняла голову омега. — А? Прости, я совсем забыл, завтра на работу, — сказал Джун и скрылся за дверью. * Блять…*

***

Концерт начнётся с минуты на минуту. Те дети, что не выступают уже заняли свои места. Ребята, выступавшие первыми, вторыми и третьими готовятся «за кулисами», репетируя в последний раз. Остальные сидят в зале и ждут своей очереди. Юнги пришел пораньше, когда в зале было ещё тихо, и сел ближе к сцене, так как хотел хорошо видеть мелкого. Через несколько минут к нему присоединился Чимин. — Не бойся, всё пройдёт удачно, — сказал альфа, поглаживая спину ребёнка. Чимин ничего не ответил. — Хён? — А? — отозвался старший. — Я красивый? — Конечно. Почему ты спрашиваешь? — Хочу быть уверен, что понравлюсь… Эм… Одному мальчику, — пролепетал омега, теребя пухлые пальцы — Оо, так наш Чимми влюбился? — развернулся и посмотрел в глаза брюнета альфа. — Ну… Может, если только чуть-чуть?.. Как легко он ответил правду. А ведь если заметить, то подобное дети всегда признают. Подростки же начинают отмахиваться, оправдываться и отрицать. — Так ты влюбился! Альфа начал тыкать и щипать брата, всё время повторяя «влюбился», как обычно младшие дети дразнят других ребят. — Ну всё, всё хён. Тише. Помещение постепенно наполнялось, и вскоре воспитательница объявила имена четырёх девочек. Дети исполнили танец снежинок, что чем-то напоминал «Лебединое озеро». Поклонившись, они гуськом ушли со сцены. Дальше было сольное выступление мальчика на вид лет двенадцати, а после ещё несколько танцев. Примерно на седьмом Юнги заснул и проснулся не за долго до выхода Чимина. Дети гуськом выходят из-за кулис на сцену и, дойдя до середины, поочередно расходятся в стороны, выстраивать в рисунок. Юнги глазами ищет брата и тут же ловит его обеспокоенный взгляд на себе. Нескрываемое волнение так и хлещет, при чём у старшего не меньше, чем у Чимина. Как только Мин улыбается, слегка кивнув головой, младший закрывает глаза, выдыхает и, когда становится слышна музыка, вместе со всеми начинает двигаться. Старший не отводит взгляд, дивясь тому, как он повзрослел, и чуть ли не пищит от умиления, когда один из танцоров подает Чимке руку, а тот вкладывает в неё свою ладошку. Маленькие альфочки становятся на колени, а омеги держа свою пару за пальчик, ходят вокруг. После, альфы встают, каждый подаёт своему партнёру руку и они вместе танцуют лодочкой. После исполнения, когда дети всё теми же парами уходят за кулисы, Чимин что-то шепчет на ухо Субину, на что альфа улыбается, кивает и тоже что-то говорит. Через пару минут Чимин уже в своей привычной одежде сидит на коленях у Юнги. Старший периодически засыпал, а омега возмущался и щипал пальцем его руку, не давая захрапеть. — Ну всё, всё. Я не сплю, — сказал альфа, поближе притянул омегу и опустил ладонь на его бедро. Мины ушли только после того, как почти все люди покинули зал. Юнги всегда так делал, особенно в кинотеатре, чтобы не толкаться в толпе. Братья идут через коридор в комнату. Юнги зевает и говорит о том, что устал, а брюнет удивляется, как можно быть уставшим, ведь половину представления альфа проспал. — Так тот, в кого ты влюбился — Субин? — Ну… да, — отвечает уже переодевшийся в пижаму омега, запрыгивая на кровать. — А что ты ему сказал? — спросил Мин, меняя футболку на спальную. — Когда? — Когда со сцены уходил. — Аа… Сказал, что мне понравилось с ним танцевать. А он сказал, что ему нравится, как я двигаюсь. — Ты посмотри какой романтик, — Мин накрыл брата одеялом и чмокнул в лоб. — Ты не представляешь, Юнги, какой он милый! — начал рассказывать омега, приподнимаясь с кровати, — А ещё, он заботливый. Он помог мне разобраться с танцем, а ещё… Он красивый… — отвёл взгляд в сторону. — Ну, не такой уж и красивый, — Юнги сделал вид, что обиделся. Старший слегка отвернулся к стене. — Хён, хён, ну ты чего? — брюнет тут же вылез из-под одеяла и забежал на кровать брата. — Ты тоже очень красивый, хён, — и стал поглаживать его худую руку. Юнги с криком «Буу!» резко показался из-под одеяла и, накинув его на брата, закрутил в трубочку. — Аааа, что это здесь за сосиска в тесте?! Я тебя сейчас съем! — Не-е ешь ме-меня, злобный лис. Блондин щекотал ребёнка сквозь ткань одеяла, а последний дёргался и звонко хохотал. На шум пришла воспитательница и накричала мол: «Устроили здесь балаган, детям спать мешаете! Ты посмотри на них! Бесятся до полуночи, а днём как зомби ходят! Завтра в шесть часов разбужу!» Когда женщина ушла, омега нахмурил бровки и сквозь зубы проговорил: — Корга старая. — Вхех. Ну, есть такое, — улыбнулся альфа с вида младшего, — всё, вали спать, — мягко пихнул в сторону кровати. — Хён, можно я сегодня с тобой посплю? — Мы не поместимся. — Значит, я всё-таки толстый… И жирнощёкий, как Чанбин говорил. Альфа закатил глаза. Как же хочется придушить этого Чанбина. Не хватало, что бы ещё Чим есть перестал. — Маленький, я тебе ещё раз повторяю, ты не толстый. А этот Чанбин — дурак. Блондин оглядел брата от шеи и до самого копчика, поцеловал в мягкую щёчку и завалил на бок. — Подожди, я сейчас. Мелкий забрал со своей кровати длинноухого голубого слонёнка, и вернулся к брату. Юнги заставил ребёнка лечь у стены, ибо боялся, что тот упадёт. Брюнет притянул к себе колени, лег к альфе лицом и смотрел на него так, будто чего-то ждёт. — Точно, как я мог забыть? Старший вновь чмокнул Чимина на ночь, на этот раз в носик и, опустив руку на его талию, сказал: — Давай спать. А то мало ли, эта, как ты сказал корга старая, нас и вправду в шесть часов поднимет.

***

Намджун уже давно вернулся, давно лёг в кровать, но не как не мог заснуть. Альфа всё размышлял, думал, пытался вспомнить, но всё равно не мог понять, как оказался в постели у практически незнакомой девушки. Постепенно мысли стали уходить в другую сторону и вот его рука уже блуждает где-то в трусах, мягко поглаживая ствол. Ким стянул бельё до колен и начал набирать темп. Естественная смазка уже во всю течёт, альфа замедляясь, растягивает её по члену и вновь возвращает прежний темп. Через пару минут он обильно кончает, с хриплым стоном: — Джин~и.