Верни мою картину

Аншлаг из накуренной пьяни в баре позволяет мне благополучно слиться с толпой. Забираю у какого-то здоровяка стакан с пивом, делаю глоток, ведь это лучшее лекарство от головной боли, а затем настраиваю орлиное зрение. Надо утолить жажду какой-нибудь красоткой. А то эта дерзкая милашка только раззадорила моего дружка. Нет, решено. Первый лапулик, который ко мне подойдёт, окажется в моей постели. — Вишня, — голос Аарона раздаётся за моей спиной. Что ж, это совсем не тот лапулик, который должен оказаться в моей постели. Так или иначе, я оборачиваюсь, лениво закатывая глаза. Хилл у нас тут вроде строгой мамочки. Не воровать, не попадаться, не веселиться, может, ещё и не дышать? А на кой черт драконы нужны, если он нас всех в ежовых рукавицах держит? Воровал, ворую и буду воровать. — Отойдем, надо кое-что обсудить. Ну начина-а-ается... — Что ещё? — Пошли, пошли. Пробравшись через толпу к барной стойке, поворачиваюсь к Аарону лицом, сразу же натыкаясь на недовольную мину босса. — Тут Сара напилась и все талдычит про какую-то картину, через слово имя твоё мелькает. Не объяснишь, хм? В глазах вспыхивает мимолетная злость. Надо же! Слово свое сдержала. И не побоялась же! Да плевать. Все равно картину не верну. Она мне понравилась. — Не понимаю, о чем это она, — беспечно отвечаю, отмахиваясь. Складка между бровей Аарона ничего хорошего не сулит. Он поднимает два пальца вверх, на что бармен кивает, и уже через пару минут перед нами предстают два стакана с бурбоном. Потираю руки, протягивая их к любимому эликсиру, но лёгкий шлепок ладони от босса меня останавливает. — Куда ручонки тянешь? Это мне, — он рявкает и запрокидывает стакан, мгновенно опустошая его содержимое. — Ещё раз я от кого-нибудь услышу, что ты опять занимаешься этим — вышвырну. Нам сейчас светиться никак нельзя. Усёк? Вот же зануда! — Да усёк я, усёк. Он хлопает меня по плечу и совсем не по-доброму улыбается. — А теперь проваливай. Отвечаю боссу гримасой отвращения и спешу слиться с толпой. Что ж, если эти двое думают, что смогут добиться своих целей — у меня для них плохие новости. Настроение как следует надраться. Быстро нахожу Бурого, а тот, в свою очередь, находит выпивку. Уже через пару часов в глазах двоится, а перед глазами то и дело мелькает образ этой бойкой девчонки. На коленках моих восседает какая-то черноволосая стерва, готовая оседлать меня в любую секунду, а я все думаю и думаю об этих ножках... Интересно, была бы она такая дерзкая в моей кровати? Пока извивалась бы и стонала подо мной, а я целовал бы её ключицы, ведь кожа её бархатная наверняка так пахнет вкусно. Интересно, где сейчас эта малышка? Давненько я про неё не слышал. — Поехали к тебе, Вишня, — брюнетка почти простанывает эти слова, и я нагло отпихиваю от себя красавицу. — Эй, ты чего? — Ничего. Надо охладиться. Точно. А потом со здравыми мыслями пойти и позволить этой милашке вытрахать из меня всю дурь. Выхожу на задний двор, машинально нащупывая сигареты. Рядом какие-то амбалы трутся, парочка возле стены соревнуется в том, кто дальше друг другу язык в глотку засунет, а я стою здесь и о школьнице какой-то думаю. Вот же ж дурачок. Слегка шатает. В один из раздражающих моментов неравновесия опираюсь о стену и делаю затяжку. Где-то справа хлопает дверь. — О! Смотрите-ка, кто здесь! Твою ж мать. Опять она. — Ну, что тебе надо, сладенькая? — лениво протягиваю, не поднимая на неё глаз. А смотреть-то есть на что. Нарочно, что ли, платьишко это коротенькое натянула? И ни черта вот не скрывает эта куртка драконья! Ещё горячее смотрится. — Тебя что, Аарон не предупредил? — Предупредил. — И что, ты не сделал никаких выводов? Наконец, соизволив обернуться на этот маленький раздражающий источник звука, я в очередной раз роняю челюсть. Ну почему, почему заноза в моей заднице такая сексуальная? Как теперь её оттуда вытаскивать? Хотя, есть у меня одна идейка... — Сделал. Я очень раскаиваюсь, Сэнди. — Я Сара. Вот черт. — Я очень раскаиваюсь, Сара, — делаю шаг к ней, на что девчонка, растерявшись, отступает. — Я соврал. Картина у меня. В голубых глазках загорается огонёк доверия. Она улыбается, облегчённо вздохнув, но затем снова возвращает гримасу строгой училки на лицо. Забавная. — Прекрасно. Неси её мне. — Что, сейчас? Она кивает, не уверенная в своём ответе. Лицо моё озаряет лукавая улыбка. Снова делаю шаг. Снова отступает. Побаивается. Миленько. — Ладно. Подождешь меня здесь? Девчонка вдруг сощуривается и выпрямляется. Всё строго по сценарию. Да я чёртов гений! Гений и красавчик. — Ну уж нет, — испуганно лепечет она. — Я знаю, что это значит. Буду ждать тебя, пока плесенью не покроюсь. Ты вообще знаешь, что эта картина досталась мне по наследству от прабабушки? А той её подарил один влиятельный скряга из Европы. А тому какой-то князь. О-о-о, да я сейчас кончу от таких подробностей! Нет, я не гений. Я просто высший ум человечества, черт подери. Хотел такую картину за пол сотни продать! Это ж какую я цену теперь заломлю барыгам?! Ну, принцесса, ну попалась ты мне... — Мне так стыдно, — отойдя от шока, наконец, говорю. — Я не должен был лишать тебя семейной реликвии. Она лишь пожимает плечиками и подходит ко мне. — Верно. Где ты живёшь? Мы пойдём к тебе и ты отдашь мне картину. Ну вот и всё. Птичка в клетке. — Так уж и быть, принцесса. Лицо её озаряет улыбка победительницы. Забавная она. Думает, своего добилась. А я думаю, что убил двух зайцев двух выстрелом. Нет, ну разве не гений?