Твои обжигающие поцелуи

             — Охота? Какая охота?       — Ну… — смутился Алтын, — я подумал, может, гостям будет интересно поучаствовать. Но если тебе не по душе, я могу придумать что-нибудь другое.       — Я никогда не был на таких мероприятиях. Да и правда ли меня стоит об этом спрашивать? Желание Виктора, наверное, важнее. — Хотя мы же друзья… значит, это нормально?       — Неправда. Ты для меня гораздо важнее, — кажется, в этот момент Юрий снова покраснел. — И именно поэтому я хотел бы услышать твое мнение.       — Ну… если так, то почему бы и нет? — И почему ты такой классный? — Только, наверное, я буду вам мешать. Честно, я никогда не держал в руках оружия.       — Оно тебе и не понадобится. Главное — уметь держаться в седле. Все остальное решим на месте.       — А разве в охоте есть смысл без ружей? Как тогда? С собаками? Виктор их очень любит, даже держит одну у себя как питомца.       С этой собакой у Юрия были давние счёты. Хотя Отабеку совсем необязательно знать об этом… Пушистого назойливого пса звали Маккачин. Его когда-то подарили купцы из далёкой страны, кажется, Японии. Он был весёлым, но абсолютно невоспитанным: кидался на всех без разбора и вечно лез обниматься. Казалось, он даже не умел защищаться. Или Юрий так думал — до поры до времени. Когда в очередной раз Маккачин прыгнул на него со своим радостным энтузиазмом, Юрий не выдержал. В порыве раздражения он отпихнул собаку ногой и выругался — за что сразу же поплатился. Пёс с диким визгом вцепился ему в ногу, рвя одежду и кожу, пока какая-то горничная не подбежала с криками, зовя на помощь. Юрий валялся в госпитале две недели. После этого Маккачин стал бешеной псиной, а Юра — беспросветным дуралеем.              — Опять не угадал, — рассмеялся Отабек, — это будет сюрприз. Узнаешь завтра.       Юра слегка нахмурился: он явно не хотел ждать до завтра.       — Уверен, тебя возьмут. А если вдруг нет… — Отабек сделал паузу, — то я всё равно добьюсь этого!       — Хе-хе, мне приятно это слышать, — Юрий чуть улыбнулся, — но давай всё же сменим тему. Ты ведь позвал меня не только ради охоты, верно?       — Конечно нет. Я просто… хотел бы узнать тебя ближе. Разве не в этом суть дружбы — проводить время вместе, делить хлеб и разговор?       — Да, ты прав. И что бы ты хотел узнать? — Юрий потянулся к подносу, где на резной латунной тарелке лежали плоды диковинного вида. Он взял один из них — круглый, ярко-золотистый, с кожицей, будто сотканной из солнечного света. Серьёзно нахмурившись, он начал крутить его в руках, не понимая, с какой стороны подступиться.       — Ну вот, например… я даже не знаю, сколько тебе лет. Дай-ка помогу, — Отабек с мягкой улыбкой наклонился к нему и осторожно взял плод. Их пальцы на мгновение соприкоснулись. Это прикосновение было тёплым и почему-то очень волнующим.       — Это апельсин. Его привезли с берегов далеких островов, где зимой цветут деревья. Его нужно очистить — вот так, — он провёл ногтем по кожуре, снимая плотную корку, — и тогда можно есть. Только аккуратно, сок может испачкать одежду. Попробуй.       — Хм. Сладко пахнет, — Юрий взял дольку, понюхал. — Будто лето в руке. — А это вкусно! — Ну что обо мне рассказать… Имя мое ты уже к счастью знаешь — Плисецкий звонко рассмеялся, — Мне семнадцать. Мои родители дворцовые слуги. Мать кухарка, а отец и вовсе обычный дворник. Хм, может еще что-то? Ах! Как я собственно оказался здесь при таком положении дел? Оказалось, что у меня весьма незаурядные способности. Особенно к языкам. Об этом узнала госпожа Людмила, поэтому я здесь. Еще я без ума от кошек и недолюбливаю собак. Во дворе императора их много… да и не только, в городе их тоже достаточно. Я не знаю почему, ведь как я уже говорил, он просто без ума от собак! Во дворце у меня не так много знакомых. Есть Маша — она мамина помощница моего возраста. Еще есть Игорь, он конюх. С детства кликал меня девкой! В каком месте скажи мне на милость?!              — Ну…              — Не смей! Ни слова! — Вспылил Юра, кажется забыв с кем он разговаривает. В иных обстоятельствах такие слова в адрес султана могли бы стоить головы, но ему почему то сошло это с рук.       Отабек приподнял бровь, а губы его тронула почти невидимая улыбка:       — Хорошо, я молчу, — произнёс он спокойно, почти мягко, но в этой фразе все еще слышалась легкая властность, — После столь страстного монолога, возможно, стоит перейти ко мне… Хотя, признаться, я настолько скучен, что и не знаю, с чего начать, — он слегка вздохнул, театрально и немного иронично, глядя на Юрия с нескрываемым интересом.              — Ты сейчас серьезно? Как император может быть скучным? Ты же, наверное, уже в три года приказы раздавал. Расскажи что-нибудь! Хоть про еду. Или… чем ты вообще занимаешься, когда не свершаешь судьбы мира?              — Хм. Я рос единственным наследником в семье, — Я был единственным сыном. Наследником. Меня учили с того дня, как я научился стоять. Лучшие наставники, древние трактаты, бесконечные часы… У меня почти не было детства, — он говорил спокойно, не жалуясь, как человек, давно смирившийся с собственной участью. — Но и винить мне некого. Каждый получает своё.       Юрий молчал, задумчиво глядя на него. Он всё ещё не до конца верил, что сидит вот так рядом с человеком, которого называют императором и которому подчиняются целые армии.       — Знаешь, я ведь, как и ты… любил учиться, — продолжил Отабек тише. — Только мне это было необходимо. Я должен был быть безупречным. Но… — он слегка отвернулся, будто борясь с собой, — ты — мой первый настоящий друг. До тебя вокруг были только люди, что склоняли головы и искали выгоду. С тобой… иначе. Он замолчал. На миг.       — Хэй, что ты делаешь?             —— Пытаюсь достать ту штуку! — рассмеялся Юрий. Он потянулся через Отабека к тарелке с фруктами, но, не удержав равновесия, неожиданно свалился прямо на султана. Отабек с лёгким удивлением поднял бровь, а затем, не сдержавшись, слегка хлопнул того по затылку. Юрий тут же не остался в долгу. Завязалась шуточная борьба, которая длилась недолго, минут пять. Ребята веселились, и в этот момент они были счастливее всех. Парадная одежда запылилась, фрукты рассыпались по пледу. Но вот, на мгновение наступила тишина.              Юрий лежал, раскинувшись звездой, ладонью касаясь прохладной, бархатистой травы, вглядываясь в небо, в котором лениво плыли облака. И в этот момент что-то неуловимо изменилось в воздухе. Всё стихло, стало глубже, тише.       — Отабек?       — М? — рассеянно отозвался тот, всё ещё лежа рядом и смотря ввысь, туда, где звёзды ещё не вышли, но уже дышали сквозь небосвод.              — Можно я задам вопрос?       — Для тебя — любой, — тихо сказал султан. Голос его был спокоен, но внутри что-то напряглось.       — Ты… уже нашёл своего соулмейта? И… правда ли это так важно, как все говорят?       — Ты… Нашел своего соулмейта? И как ты считаешь, действительно это так важно, как об том говорят? — Алтын посмотрел на лицо юноши. Оно было задумчивым и едва грустным.       — Как сказать, — «Я нашел тебя, но ты пока не знаешь об том». — Вроде бы еще нет. — Он ненадолго замолчал, подбирая слова.       — А что касается любви… этой, безупречной, легендарной — я бы хотел в неё верить. В этих историях есть что-то красивое. Но не все они сбываются. Мои родители, например, не были истинной парой. Жили вместе, но всегда в разладе. Я не хочу такой жизни ни себе, ни тому, кто станет моим. Для меня семья — это прежде всего доверие. Уверенность. Человек, которому можно повернуться спиной и не бояться. Надёжность — вот что важно.       — Да… — Юра перевернулся на бок, проводя пальцами по траве. — Просто… я вдруг понял, что никогда не задумывался об этом всерьёз. Всё это звучит или слишком просто, или слишком сложно. Я… сам не знаю.       Он замолчал, глядя куда-то в точку среди травинок.       — Вот дружба — с ней всё ясно. Она либо есть, либо нет. Без загадок. Правда, у меня тоже друзей никогда не было. Не до того было… — он чуть смутился, губы тронула кривая усмешка.              — Кстати, когда мы возвращаемся? — добавил он, немного грубовато, будто спохватившись. — Какой-то вечер признаний, — рассеянно подумал Плисецкий. Что-то я расклеился… Но с Отабеком так хорошо — сразу забываю следить за языком.              — Думаю, уже пора, — сказал Отабек, глядя на сгущающееся небо. — Время клонится к закату, а нам ещё нужно успеть во дворец до ужина, иначе Юри меня прибьет. — он потянулся, хрустнув плечами, и поднялся с покрывала. — Спасибо, что согласился прогуляться со мной. А то я думал, умру после собрания. Конечно такое не в новинку, но разговаривать с Никифоровым так выматывает! Соперник не из легких, редко кто ведет себя также уверенно как и я.              — О да, Виктор умеет давить харизмой, — усмехнулся Юрий, слегка качнув головой. — А когда в хорошем настроении — вообще беда, считай, спасения нет. Особенно если разговор заходит про этих его «соулмейтов». Он так это романтизирует, что временами аж мутит!       Отабек улыбнулся, слушая его. Это был тот самый голос — честный, прямой, живой. Такой, каким он звучал только при нём.       — Юра… Можно звать тебя так? — спросил он негромко.       — Конечно, — просто ответил Юрий, посмотрев ему в глаза. Там была искренность. И лёгкая, почти незаметная улыбка.       — Тогда поехали, — сказал султан.       Юра протянул ему корзину с остатками пикника и, не дожидаясь приглашения, уселся за ним в седло. Близко. Уверенно. Как будто уже давно принадлежал этому месту. Он осторожно обнял Отабека за талию и пробурчал, уткнувшись куда-то в его спину: — Поехали.       Лошадь мягко тронулась с места, и Юрий невольно прижался ближе. Воздух наполнился ароматами нагретой травы, тёплого солнца и чего-то ещё — неуловимого, но очень родного. Он чувствовал, как под рукой движется дыхание. Чувствовал силу этого человека — и то, как рядом с ним становилось спокойно. Хочется прижаться сильнее… уткнуться носом ему в шею. Просто остаться так… хотя бы ещё немного.       Дорога обратно казалась слишком короткой.       

***

      Плисецкий ввалился к себе в комнату, устало захлопнул дверь. Сегодняшний день оказался крайне насыщенным. Как за один день можно было успеть завести друга, проторчать пару часов на международном собрании, схлопотать несколько выговоров, покататься на лошади все с тем же новым другом, да еще и в придачу успеть влюбиться в султана?! Хотя насчет последнего Юрий уверен не был, но определенно что-то такое было. Сердце гулко стучало, кровь приливала к лицу, а в душе было так тепло. Юноша осторожно сполз по стенке, прижимая руки к груди. Вот ничего нормально не умеет, даже дружить не выходит. Ох, а завтра еще и на охоту идти.       — Я буду просто счастлив, если завтра меня никто не пристрелит. Или не умру от восторга при виде Отабека. — уже устраиваясь в теплой кровати поудобнее, пробурчал он.

***

      Недовольно посапывая, Юрий проснулся. На часах было полшестого. Чуть не проспал… За окном царила ранняя весна, но этот благоухающий край уже вовсю цвёл. Ещё вчера, поздним вечером, к юноше заглянули слуги — предупредили, что господин Виктор берёт его с собой на охоту, чтобы избежать языкового барьера. Ну ещё бы, пусть бы попробовал не взять — тогда Алтын, пожалуй, действительно воплотил бы свою угрозу. Хотя… вряд ли он стал бы устраивать конфликт из-за него. Или всё-таки стал бы? Кроме Плисецкого, Виктор взял с собой лишь полковника Георгия — якобы из-за того, что специально обученных лошадей у них немного. Специально обученных… да что там обучать? Ладно. Отабек так и не сказал, как именно будет проходить охота, но от этого становилось только интереснее.       Юра поднялся с кровати, медленно разминая спину, затёкшую после сна. Наклон вперёд, прогнуться назад, встать в мостик. От природы он обладал удивительной, почти женской гибкостью и грацией. Так, сколько времени? В холле нужно быть через двадцать пять минут. Чёрт, даже позавтракать не успеет! Уверен, Виктору принесут всё прямо в комнату. А вот простому переводчику… как-нибудь переживёт.       Юрий шарил в поисках расчёски, когда услышал стук в дверь. Только не говорите, что я уже опоздал! Он приоткрыл дверь, готовый захлопнуть её при виде любого слишком ретивого слуги… но почти сразу увидел Алтына.       — Пусти скорей, не хватало ещё, чтобы кто-то меня тут заметил! — быстро прошептал султан.       — Отабек?! Что ты тут делаешь?       — Принёс тебе завтрак, — спокойно ответил он, будто это было делом самым обыденным.       — Ты это сказал так, будто каждый день носишь завтрак чужеземным переводчикам. Заходи скорей!       Султан с невозмутимым видом проскользнул в комнату и плотно прикрыл за собой дверь.       — По твоей комнате видно, что ты только что проснулся. Прости, если разбудил… — немного смущённо добавил он, словно вспомнив, что вторгся без приглашения.       — Да ладно тебе, наоборот — разбудил вовремя. Иначе бы точно опоздал. Как ты вообще догадался, что я голодный? И у тебя же тоже времени в обрез.       — Я уйду через пять минут, — буднично произнёс Алтын, открывая плетёную корзину. Внутри лежали булочки с повидлом, завернутые в ткань, и фляга. Он протянул еду Юрию. — Завтрак подадут только к восьми, а в комнаты принесли только мне и Никифорову. Мои подчиненные наверняка нашли что-нибудь на кухне, а вот о тебе никто не позаботился. Поэтому, я решил зайти — уплетающий еду за обе щеки, юноша кивнул. После сна, он был весь растрепан и в ночной рубашке, но никого это не смущало. Наоборот, создавалось впечатление, будто бы именно так все и было задумано. — Потому я и пришёл.       Юра, уже уплетающий одну из булочек, кивнул, не переставая жевать. Он всё ещё был в ночной рубашке и с растрёпанными волосами, но в этом был какой-то уют. Будто так всё и было задумано. — Какой ты… продуманный, — с набитым ртом хмыкнул он. — А Георгий останется голодной злюкой!       Парни рассмеялись. Отабек смотрел на Юрия. После сна тот выглядел особенно мягким: растрёпанным, немного мрачноватым, но таким… живым. Взгляд проскользнул к расчёске на полу. С трудом перебарывая желание поцеловать того в макушку (ведь тогда все раскроется, а Отабек еще не был готов к этому) султан протянул руку к ней руку. Юра удивлённо приподнял бровь, но не отстранился. Отабек сел рядом и, осторожно — словно боясь задеть — начал прочёсывать волосы. Медленно, терпеливо разбирая спутанные пряди. Его пальцы почти не касались кожи головы, но шелковистая тяжесть волос ощущалась в каждой прядке. Он почти слышал собственное дыхание — и усилием воли не дал себе наклониться ближе.       — Просто тогда ты не успеешь одеться, — тихо пояснил он. — Ешь. Я почти закончил. Сейчас уйду.       Юрий промолчал. Продолжал есть, чувствуя, как с каждой секундой становится… спокойнее. Легче. Когда-то в детстве его так причёсывала мама, нежно касаясь головы. А теперь это делал он — султан великой страны. И почему это так приятно?…              Наконец, причёска была готова, и Алтын встал, будто опасаясь, что останется дольше, чем позволено. Он не оглянулся, лишь коротко сказал: «До встречи внизу», и исчез за дверью.       Юрий остался один. И с ним — мысли, от которых не было спасения. Всё внутри кричало, что он по уши влюбившийся дурак. И нельзя было позволить себе сорваться, выдать себя с головой.       С тяжёлым вздохом он подошёл к сундуку и начал перебирать вещи. Что надеть на охоту?.. Решив, что выряжаться не к месту, он выбрал простую холщовую рубаху, широкие порты, повязал пояс. Подумаешь, как простолюдин. Зато удобно. Сверху накинул красный кафтан — тот самый, что подарила царевна Людмила. Он был наряден, но не вычурен. Сойдёт.       Натянув сапоги, Юрий придирчиво осмотрел себя в зеркале. Пригладил волосы, вздохнул ещё раз — и вышел.

***

      Плисецкий пришел на место ровно в оговоренное время. Повертев головой, он заметил, что ни Виктора, ни Отабека еще не было. Решив воспользоваться этим, Юрий принялся разглядывать не очень большую толпу людей. В первую очередь в глаза бросался злой как собака Георгий. Видимо полковник действительно не успел даже позавтракать. Больше знакомых лиц не было. Чуть поодаль стоял мужчина. Он, явно чем-то рассерженный, кричал на двух, по виду напоминающих солдат, юношей. Из разговора переводчик понял лишь слова: «лошади» и «пятое стойло», но это было вполне достаточно, чтобы понять о чем они. Еще внимание Плисецкого привлекла огромная клетка, завешанная черной тканью и люди суетившиеся около нее. Те разбирали какое-то снаряжение, быстро переговариваясь между собой. Но более всего был интересен юноша, который сопровождал Алтына на собрании. В отличие от остальных, он имел худощавое телосложение и совсем светлую, почти белую кожу. Но европейцем он не был. Тот задумчиво стоял в сторонке, разглядывая какие-то листы. На носу у него были нацеплены очки, а сам он что-то бормотал себе под нос. Надо бы спросить у Отабека, кто он…       Юрий не заметил, как тот самый мальчишка, который разговаривал с конюхом, подошел к нему и дал ему поводья от лошади. Не очень высокая, но крепкая, она была кабардинской породы, серой масти. Ее шерсть слабо поблескивала в свете солнца, на спине и холке виднелись яблоки. В общем, лошадь была вполне себе сносная, поэтому Юрий поспешил сесть в седло. Ездить на лошади его научил Игорь, после одного случая: как-то в Европе им предложили конную прогулку. Но тогда, юный дворянин, еще не умел даже сидеть в седле, вследствие чего его с собой не взяли. Было обидно, поэтому пересилив себя, он все-таки обратился к конюху за помощью. И совершенно не жалел об этом.       Прошло еще какое-то количество времени, прежде как тот самый бледный азиат, засуетился и стараясь говорить громче сказал:              —Императоры прибыли!              Развернувшись, Плисецкий увидел Никифорова и Алтына: оба сидели на прекрасных жеребцах и, кажется, о чем-то разговаривали. Судя по речи, это был европейский язык. «Оказывается Отабек знает его, такая приятная неожиданность» — подумал он и стал разглядывать его: на нем, в отличии от Виктора, не было тонны драгоценных камней, наряд его был прост, но все равно выглядел очень красиво и элегантно. В таком наверняка очень удобно охотиться. Никифоров же вырядился по полной: увесистая корона лежала на его серебристых волосах, красные сапоги доходили чуть ли не до колен. «Вот павлин…» — думать такое о собственном правителе было неправильно, но ведь никто не узнает, верно? Так что, Юрий со спокойной душой уже слез с животного и, последовав примеру остальных, склонился на одно колено. Он увидел как Виктор, что-то быстро сказав напоследок султану, проехал на просто невероятной англо-кабардинской лошади. У всех остальных, даже у Отабека была обычная лошадь, без всяких выкрутасов. Правда у него она была вороная, такой темной, как порой очи османца… Так что-то не о том он думает! Выпав из реальности, Плисецкий даже не заметил, как клетку открыли и стали поочередно вынимать птиц. Кажется, это были соколы и ястреба. «Так это охота с птицами». Теперь стало все более-менее понятно. Виктор, насколько он знал, тоже изредка баловался таким. Но не Юра. Ему вообще жалко было смотреть на ни в чем не повинных птиц, которых насильно держали в неволе, выпуская на охоту в черных клобучках (колпаках). Поэтому когда ему, как и всем протянули птицу, он отказался. " Посмотрю, как охотиться Отабек. Если он позволит. Хотя мы же друзья, да и он сам позвал меня».        У Виктора спросили какую птицу он предпочитает, а после дали сокола. Кто бы сомневался, этот неженка никого тяжелее сокола не потянет. Георгий взял ястреба, а остальные по всей видимости брали уже знакомых, их собственных птиц. Во время всей этой суеты, Юрий решил подъехать к Алтыну:        — Эй, Бека, а с кем ты будешь охотиться? Ой! — как же неловко вышло! Случайно с языка сорвалось. Переводчик стал неумолимо краснеть. Так ладно, он просто назвал его немножко… Уменьшительно-ласкательно?        — Сейчас увидишь, — довольно улыбнулись ему в ответ, — мой Алай просто великолепен! — Кто?       Вдруг, с диким кличем на руку Отабека в кожаной перчатке спустился он. Тот самый Алый. Его крылья, с невероятно широким размахом, на секунду закрыли солнце. Великая, могущественная птица, под стать хозяину. Это могла быть птица только Алтына и никого больше. — Это беркут, — пояснил султан, — я нашел его еще в детстве в горах и с тех пор обучал его. Он умен и смышлен настолько, что ему не требуются никаких ремешков на ногах и колпаков на глаза. Алай и без них прекрасно справляется. — Отабек любовно погладил птицу по бурым перьям. Он, в этой царской одежде, с суровой птицей на руках был особенно мужественен и привлекателен. — Хочешь погладить?        — Знаешь, я вижу его клюв, глаза и эти мощные ноги, так что я, пожалуй, буду только любоваться. — Юра боязливо попятился. Только сейчас он заметил огромные когти птицы, то, как эти когти впиваются в перчатку и решил, что притрагиваться к беркуту не стоит.        — Что же, ладно. Ты, смотрю, без птицы. Может поедешь со мной?        — А как же Виктор? Наверное, я должен быть с ним…        — Не беспокойся, с ним пойдет Юри и тот, который тоже от вас — Силясь вспомнить имя полковника, Отабек нахмурился, — ну, ты понял кто. Юри владеет европейским на хорошем уровне, не даром он моя правая рука.        — Юри это тот, кто был с тобой на собрании? Он не похож… на остальных.

— На самом деле, некогда он был пленником из Японии. Его ожидала судьба раба, но он был весьма умен. Поэтому мой отец отдал мне его как первого в своей жизни подчиненного. А потом, когда я стал во главе государства, я сделал его кем-то наподобие регента. Вот и все.        — Из Японии? Ты шутишь! Они же никого же к себе даже не пускают, а тут раб!        — Да, я сам удивлен. Не знаю как так вышло, это дело моего отца — на этом моменте Алтын поморщился. Кажется, разговоры об отце были не самыми приятным. Мысленно, Юрий сделал пометку эту тему не затрагивать. — Так что, сбежишь со мной? — его глаза хитро блеснули.        — Говоришь, как будто я принцесса… — А как ответила бы принцесса? — Плисецкий смущенно выдохнул, вновь покраснев. — Да, мой принц!

***

— Ты точно уверен, что меня не будут искать?        — Абсолютно.        Минут десять они — Юра, который все еще не был уверен, что по истечению охоты Георгий не будет кричать на него, Отабек спокойно направляющий свою лошадь, а заодно и Юрину куда-то в дебри леса и Алай, смирно сидящий на кобыле перед Алтыном. По нему, как и по лошади было видно, что для них такое стечение обстоятельств не впервые и никто особо не против. — Ты точно обо всем договорился?        — Конечно. Мы приехали. — Султан остановился. Они выехали на поляну с редкими деревьями. Позади был лес, а впереди простиралось поле и этот контракст завораживал. Вот она, бескрайняя природа этих земель. Здесь не было никого, ни единой живой души. Все остальные уехали в другую сторону, я кобы там удобнее охотиться. На самом деле, никто просто не хотел пересекаться с султаном. — Отабек, а почему сюда поехали только мы?        — Это мое личное место для охоты. Сюда точно никто не сунеться.        — Но я думал, организовывая такое мероприятие, ты должен находиться с гостями…        — В этом один из плюсов охоты с птицами: я вроде и устроил досуг для гостей, а вроде и не с ними. Прекрасный вариант. Тем более все на пару часов теперь точно заняты и никто не помешает нам поохотиться.        — Да, думаю ты прав. Кстати, я так и не совсем понял, как ты собираешься охотиться? И в чем изюминка такой охоты от обычой, с ружьём или собаками?        — Сейчас все увидишь, осталось только подождать. Прошло около пяти минут в полной тишине. Все это время Отабек напряженно оглядывал поле, а Алай спокойно сидел, ожидая. Внезапно, где-то в траве послышался шорох. Лошадь встала на дыбы, а Алтын звонко крикнул: «Давай!» С диким клекотом птица сорвалась с места. Она стремительно набирала высоту, внимательно ища добычу. Ох, это было и вправду красиво… Казалось, будто бы видно как под бурыми перьями, отливающими рыжетцой напряглись мышцы. Вдруг, Алай быстро спикировал вниз, что-то хватая мощными, черными когтями. Послышался жалобный писк, а охотник вмиг догнал птицу, осторожно отцепая ее от жертвы. На этом, кажется, все прекрасное закончилось. В руках у Отабека был белый заяц, шерсть которого была испачкана кровью. Ужасно… Хорошо что это не кошка. Ведь, как уже было сказано, любовь Юры к этим существам была безгранична.Каждый раз, когда он выходил в город и в какой-нибудь подворотне натыкался на миленького зверька, его сердце замирало, и он подолгу мог сидеть и гладить пушистые комки счастья, кормить их, да и даже пытаться пристроить. Как оказалось, жалко ему было не только кошек. Поэтому, Плисецкий зажмурился. И сидел так до тех пор, пока султан не спрячет добычу в сумку. — Правда ведь мой Алай красавчик? Эй, ты чего? — Отабек приблизился к зажавшемуся на земле Юрию.        — Со мной все хорошо, правда. Ну… поехали обратно? — На него посмотрели как на дурачка        — Юр, охота только началась. Вот когда поймаем штук десять зайцев или пять лисиц, тогда подумаем возвращаться. А то засмеют, с одним зайцем то. — Будто подверждая его слова, севший на руку беркут клацнул клювом. Мол: «я только начал».        — Хорошо, хорошо. А что, он еще и лисиц ловит?        — И даже волков. Проедим чуть дальше, а то тут нет никого. — Алтын вновь уселся на лошадь, Алай примостился спереди, — ты готов? — Да, поехали.               Еще час они ловили зайцев. Каждый раз, Плисецкий в самый страшный важный момент предусмотрительно отходил посмотреть на какой-то цветок. Алтын не возражал, кажется, он догадывался о причине такого поведения.Убивать животных конечно сложно, особенно таким как Юра. Безусловно он был силен духом. Чего только стоит продержаться чуть ли ни в самом центре собрания, на котором присутствует огромное количество важных людей. Но сущность его, где-то глубоко внутри, была нежна и хрупка. Наверняка это больно видеть чью-то незаслуженную смерть. Когда Отабеку было лет десять, ему тоже было жалко всех убитых зверей. Да и не только. Людей, приговоренных к смертной казни, людей, убитых на войне. Сейчас он научился сдерживать эмоции, сохранять внутренний покой. Сложнее было рядом с Юрой. Мысли, чувства рвались из запертого в клетке сердца. Правда этому было логическое объяснение — соулмейты. Их связь всегда прочна. Они могут любить друг друга, ненавидить, но каждый раз судьба будет сталкивать их вместе, давая шанс разобраться во всем. Так происходило и сейчас. За всеми этими мыслями Отабек пропустил момент когда Алай встрепенулся и напрягся. Алтын напряженно стал вглядываться в траву. И замер, на секунду усомнившись. «Джейран…или косуля»: осенило его. Такие животные посещали эти места нечасто, да и поймать их была весьма сложно. Юркие олени с легкостью могли уйти от порой неповоротливого орла, из-за этого поймать такого зверя считалась большой редкостью и очень ценилось. Не веря своему счатью, он стал как можно тише подбираться к животному. — Давай! — осипшим от волнения голосом прохрипел он. Птица поняла его, стремительно взлетая вверх. Толчок, вскрик. В попытках сломать зверю шею, беркут отчаянно сжимал когти, раздирая хребет. Султан поспел как раз вовремя, одним ударом добивая, как оказалось, косулю.

***

      Юра вздрогнул. Что-то подсказывало — не надо смотреть. Он, как и прежде, отошел подальше, когда понял, что Бека вновь выпускает Алая. Но этот звук… Слишком глухой, слишком надрывный. Это был не заяц. Он обернулся — и мгновенно пожалел. Где-то внутри все сжалось. Перед ним, на земле, в грязи и крови, лежал мертвый олень. Его тело было вывернуто в неестественной позе, холка — разодрана в клочья. Кровь чернила траву. Алай стоял рядом, запачканный от и до. Отабек, присев на корточки, проверял добычу. горле пересохло. К горлу подступило тошнотворное чувство, но Юра сдержался. Не заплакал — просто застыл. Он смотрел и не мог отвести глаз. Что-то в этом зрелище было невыносимым.              Он не заметил, как подошёл Отабек. — Юр… — тихо. — Ты в порядке?       Юрий не ответил. Просто качнул головой. Он не мог говорить — но и плакать тоже. Всё было внутри. Усталость, злость на себя за слабость, глухая боль. И странное ощущение, что в нем что-то сломалось. Отабек без слов обнял его. Плотно, крепко. Не как с чужим — как с тем, кого давно знаешь и чувствуешь. Юра стоял, не двигаясь, не сопротивляясь. Только дыхание всё еще сбивалось.       — Пошли обратно, — сказал он хрипло. — Я… не вывожу это. Отабек кивнул.       — Конечно. Пошли, солнце. Алай, будто понимая, молча взлетел и сел на седло, не мешая.