Твои обжигающие поцелуи

      Соулмейты значили очень многое. В мире где твоя судьба зависит от одного поцелуя, это казалось чем-то по-настоящему личным, интимным. Но далеко не все шли по предначертанной жизнью дороге. Одни плевали на все, другие попросту не находили того самого человека. Ну, а что? За исключением поцелуев можно было делать все тоже самое, что и с родственной душой. Да и поцелуи чужих никак не оскверняли тела, не портили его. Просто неприятно жгли. Болели. Напоминали о том, что это неправильно. Писатели придумывали гораздо более жуткие истории, где от одного неверного касания губами можно было умереть. Все-таки повезло, что сей мир не так жесток. И тем не менее, браки между не родственными душами одобряли, но едва ли такие люди жили действительно счастливо. Возможно, были и такие исключения, когда вроде и не соулмейт, а все равно, чувствуешь, что это свой человек. Но те, кто нашел, уже не могут отпустить. Для кого-то соулмейт — пьянящая свобода, для кого-то — гнетущие заточение. Но отныне жизнь навечно сталкивает их вновь и вновь.              Юрий относил себя к тем, кто не верил во все это. Он не понимал всех этих розовых соплей, устраиваемых Никифоровым, романтических историй, которые строчили чуть ли ни везде. Его родители были соулмейтами, но счастьем их жизнь трудно назвать. Хотя… Как знать. Может и было что-то, напоминающее радость от бытия вместе. На прогулке с Отабеком он задумался об этом всем чуть ли ни в первый раз. Интересно, а вдруг они родственные души? Звучит как бред, но ведь можно попробовать. А как? «Хей, Отабек, давай поцелуемся, вдруг мы истинные?» — Да у Юры никогда не наберется смелости на такой поступок, сколько бы Алтын ни говорил о его отваге. И все-таки, все эти поцелуи и прочая дребедень не для него. (Про их первую встречу, в которую он был слишком взволнован он, конечно же, напрочь забыл)              Плисецкий устало поковырялся вилкой в стейке. С охоты они приехали как раз к обеду. О мыслях об охоте его разрывало на две части: с одной стороны было жутко неловко выезжать на место общего сбора с отсутствующим видом, будто бы убивали его, а не зайцев, и показаться в таком виде Виктору, да и всем остальным. Император, который действительно знал, что его подчиненный с Алтыном (и ведь ничего ему не сказал!) пытался вызнать, что же случилось, даже посмел предположить, что это султан его обидел. Тогда, заверив в обратном, Юрий уткнулся в гриву лошади и больше ни с кем не разговаривал. Но неприятный разговор все же состоится, он уверен. Да и туша косули и прочей дичи в повозке спокойствия в тот момент не прибавляла. С другой стороны, Бека так его успокаивал… еще свежие воспоминания нежились в голове, и то и дело образ Отабека ласково шепчущий на ухо и трепетно обнимающий, всплывал в его голове. От них по телу разливалось приятное тепло и бабочки парили в животе. Тем не менее всё было как в тумане начиная с момента, как тот окликнул его и вплоть до обеда. Сейчас же, юноша пытался осмыслить все и угомонить бешено бьющееся от одного упоминания Отабека сердце. Он даже не заметил, как пялиться в одну точку уже минут десять, а тот самый Алтын с беспокойством смотрит на него. Очнулся он только тогда, когда рядом сидящий Георгий пнул его ногой под столом.              — Что случилось, нытик? — Мда… надоедливый полковник будет теперь ему всю жизнь это припоминать. Если его не убьет раньше. Это было бы прекрасно.              — Еще слово и я отрежу тебе язык этим ножом! — Плисецкий воинственно помахал столовым прибором у того перед носом. Георгий лишь только прыснул от смеха. Ну да, власти тот имел побольше и за такой тон вполне мог наказать, но сейчас после удачной для него охоты и хорошего обеда злиться совсем не хотелось. Так что тот лишь только щелкнул Плисецкого по носу, возвращаясь к своей трапезе. Переводчик последовал его примеру. Несмотря ни на что, после охоты тот был дико голоден. Поэтому вновь, со всей присущей дворянам воспитанностью, принялся неторопливо есть. Готовили здесь поистине великолепно! Это разнообразие блюд поражало. А ведь это даже не праздничный ужин, обычный обед. Как повезло здешним жителям… Юрий поймал себя на мысли, что совершенно не против поменять подданство и быть здесь, в этой теплой стране, рядом с вкусной едой и властным Отабеком. Но тогда не стало бы это предательством по отношению к родной стране и людям?              Трапеза подходила к концу. Юрий засобирался к себе в комнату. После столь утомительной охоты хотелось уже, наконец-то, лечь в свою кровать и забыться крепким сном на пару часиков. А лучше сразу до ужина. Пока его никто не видит, Плисецкий тихо выскользнул из-за стола. Путь до покоев прошел успешно. Все еще обедали, так что шанс повстречать Никифорова или Людмилу был минимален. Оно и к лучшему. Захлопнув за собой дверь, юноша сразу же скинул с себя пропавшей кровью кафтан, в котором он порядком запарился, сменил рубаху и одев портки, завалился в кровать. Ах, какое блаженство… Накатила усталость, сон почти сразу же настиг его, и все проблемы отошли на второй план.              Его разбудил стук в дверь. Резко подскочив, Юрий чуть не ударился головой о стенку, спросонья ничего не понимая. Но настойчивый звук вновь повторился. «Может это Бека?» — в своих мыслях он стал называть его так постоянно. «А вдруг за мной послал Виктор?» После он посмотрел на часы. Он поспал всего два часа… Так мало… И все же, кто-то стучал, надо открыть. Совершенно не заботясь о своем виде, юноша осторожно приоткрыл дверь: за ней была миловидная девушка. Судя по виду, горничная.              — Я могу войти?              — Да, конечно. Чем могу быть полезен?              — Мне приказано было убраться. А еще передать это. — она протянула конверт, на котором стояла аккуратная печать султана. Значит это от Отабека. Горничная, больше не задавая никаких вопросов, начала делать свою привычную работу. Тем временем Юрий присел на просторную кровать, с интересом рассматривая конверт. Открывать при посторонних было отчего-то неловко. Он оглянулся на девушку, которая усердно терла пол тряпкой и, подумав, взял расческу, которой еще недавно укладывал Юрины волосы Алтын. От воспоминаний по загривку прошла волна мурашек, а на лице появилась легкая улыбка. Хотел бы он, чтобы султан делал так чаще… Но он уедет уже через пару дней. От этого становилось невыносимо больно где-то глубоко в душе. Никогда Плисецкий не был таким сентиментальным, что же с ним происходит? Как увидел этого статного, хорошо сложенного османца, так все мысли вылетели из его головы. Когда ему пришлось целовать его ладонь это было невыносимо… Хотелось посмотреть тогда еще незнакомому султану в глаза, а дальше… а дальше он не знает. Стоп! Он же целовал его! Так значит Отабеку известно, соулмейт он или нет! Но если это было бы так, то почему он не сказал? Может зря мечтает? Господи! Как же это все сложно. А если да? Что это изменит?              За всем этим потоком мыслей он не заметил, как горничная тихо выскользнула из комнаты, поглядывая на гостя. Странный он. Сидит и смотрит в пол. Но такой красивый. Девушка завистливо вздохнула. Ах, ей бы такие белокурые волосы…              Наконец очнувшись, Юра торопливо вскрыл конверт. На сложенном пополам листе была схематичная карта, а ниже — аккуратной рукой выведено: «На обеде ты был грустным и растерянным. Я хочу загладить вину за столь ужасное утро. Если ты не против, то в 15:00 я буду ждать тебя в указанном месте. Не опаздывай.»       — В пятнадцать?! — вскинулся он, — Это же через десять минут!       Юра метнулся по комнате. Глаза судорожно перебегали от стула к шкафу, от шкафа — к кровати, будто он сам не помнил, где оставил комод. Уши мгновенно вспыхнули от волнения, в груди заколотилось.       — Где моя рубашка для прогулок?! — выдохнул он уже себе под нос, порывшись в стопке вещей.       Началась спешная переодевалка. Белая рубашка со стоячим крахмальным воротником — отлично. Темно-коричневые штаны — подойдут. Волосы пригладил наспех, застегнул манжеты.       — Ладно. Готово. — Юра глубоко выдохнул, стараясь взять себя в руки, и поспешил к выходу.       Юрий выбежал из комнаты, захлопывая дверь и уставился на чертеж: налево, сразу же как выйдет из комнаты, прямо по коридору, спуститься вниз… Завернуть за угол. Вроде все понятно. Юрий стремглав побежал по указанному пути. Он не особо смотрел по сторонам, только под ноги, внимательно следя за тем, чтобы не упасть. Наконец, юноша примчался на место встречи. Это был небольшой коридор. Простой, в нем не было красивых портьер и золотых украшений, и было похоже на то, что здесь бывали только слуги. Плисецкий глянул на часы: Бека должен быть тут через минуту, если он конечно не ошибся. И где же…              — Юра?       — Ах! Отабек… зачем же ты так, из-за угла?! — Плисецкий чуть отступил, резко выдохнув.       — Прости. Не хотел напугать, — голос султана был ровным, но взгляд — внимательным, чуть обеспокоенным.       — Ладно, ничего, — Юра стряхнул напряжение и выпрямился. — Куда идем?       — Далеко сегодня не уйдем. Но у меня есть один секрет… насчет завтрашнего вечера. Хотел бы рассказать тебе кое-что. — Он чуть наклонился, понизив голос: — Юра, ты ведь любишь животных?       На долю секунды перед глазами юноши снова всплыло сегодняшнее утро. Мертвый олень, беркут, кровь. Лицо невольно дернулось, но он быстро отогнал мысли. Думать об этом бессмысленно. Лучше — о чем-то хорошем. Кошки, например. Кошки — это безопасно.       — Да, люблю, — наконец ответил он, стараясь не выдать внутреннего колебания.       — Тогда не возражаешь, если мы навестим Алая? Я всегда захожу к нему после охоты. Там, кстати, есть кошки, — добавил он невзначай, но со скрытым прицелом. Запрещенный прием.       — С кошками? Конечно, я за! — Юра оживился, и Отабек сдержанно усмехнулся. Мягкость, проступившая в его лице, быстро сменилась деловым спокойствием, и он непременно пообещал себе, что он подарит Юре столько кошек, сколько он пожелает. Чтобы всегда так смотрел — искренне, светло.       Шли недолго — они уже почти были на месте. Задний двор дворца, аккуратно выложенный плитами, переходил в небольшой выгородок. Справа тянулось здание с клетками и насестами для хищных птиц.       — Отабек, а где кошки? — Юра прищурился, оглядываясь с подозрением.       — Думаю, ближе к хлеву. Им здесь, рядом с хищными птицами, вряд ли уютно, — сдержанно пояснил Алтын.       — Можно я к ним схожу? Пожалуйста! — и не дождавшись ответа, Юра уже свернул с дорожки и поспешил в нужную сторону.       — Юра, стой! Ты куда один собрался?! — Он помчался вслед за ним, ловко обходя небольшие лужи и камни. Солнце ярко светило, легкий ветерок обдувал лицо. Прекрасная погода, жаль, с утра такой не было. Увидев переводчика, который радостно улыбался, застыв перед рыжей кошкой, Отабек растерялся. — Еле догнал… Хей, ты что делаешь?! — От шока, вечно спокойное лицо султана чуть ли не вытянулось.       — Беру ее на ручки. Посмотри, какая она милая! — жёлтые глаза кошки ярко заблестели. Верно, рыжую красавицу никогда не гладили, только кормили. Кошек здесь содержали только для уничтожения грызунов, совершенно не в качестве домашних питомцев.       — А вдруг она грязная? Или скажем, блохастая?        — Мне все равно, идем уже к твоему беркуту. — Плисецкий ласково погладил зверька. — Я никогда не заморачивался по этому поводу.       — Ты уверен? Может оставишь ее тут? Всё же, мы идём к хищной птице, — Отабек заметно прищурился. — Если она решит, что это обед — я предупредил.       — Справлюсь. Буду держать подальше. Или спрячусь за тебя, раз ты такой грозный.       Алтын медленно выдохнул, потерев виски. Вот она, непокорная натура Плисецкого. Бежать в неизвестность, трогать чужих зверей, спорить. И все это — с кошкой в руках. Удивительно, как этот парень сочетал в себе несгибаемую дерзость и почти детскую открытость.       — Хорошо. Но если какой-нибудь ястреб решит ею полакомиться — я за это не в ответе.

***

      Место где обитали все ловчие птицы было просторным. Как только Юрий зашел туда — то сразу же мог оценить богатство Алтына: животные содержались более чем хорошо. Это была очень просторная светлица: каждая птица была отгорожена от другой тонкой перегородкой. В этом месте у них было гнездо, которое регулярно чистили, свое корыто с водой и миска для питья. Возможно птицы в этом доме были устроены даже лучше слуг. Но сколько бы они не шли между рядами птиц, Алая не было.              — Отабек, а где твой?              — Он живет отдельно. Я.как ты понял, всегда хожу к нему после удачной охоты. Помыть, покормить. Кстати, мы пришли.       Он открыл дверь, в небольшую на первый взгляд комнату. Окон не было. Свет поступал из огромных щелей, прикрытых крупными решетками. Пол был устлан соломой, сама птица восседала в огромном гнезде. При виде пушистой кошки беркут недовольно щелкнул клювом. Испугавшись, зверек недовольно прижал уши, выпуская коготки в плечо Юре. Но тот лишь невольно ойкнул и только крепче обнял ее.              — А я говорил не тащить ее сюда — беззлобно сказал Алтын — хотя не думаю, что Алай захочет есть ее. Она совершенно не мясистая.

      — Отабек!              — Ладно, ладно, больше так не буду говорить, — весело ответил он. Юрий насупился. Так, для виду, ведь всерьёз обижаться на Отабека он не мог. Да и не хотел.       Теперь же юноша невзначай начал следить за действиями османца: он, привычным для него движением, взял кусочек мяса из стоящей неподалёку, уже заранее подготовленной кадушки, и кинул его птице. Та быстро схватила его, заглатывая в одно движение. После чего султан провёл ладонью по перьям животного и продолжил кормить. Глядя на все это, кошка начала жалобно мяукать.              — Бедняжка, тебя вообще кормят?              — Конечно их кормят, я же не живодер.              — А я и не у тебя спрашиваю. Кстати, ты не против если я возьму кусочек? — солнце посветило прямо в глаза, и Юра мило насупился, пытаясь отвернуться. Алтын мягко улыбнулся. Он за всю жизнь так много не улыбался, как наедине с юношей.              — Конечно бери, — через несколько секунд кусочек мяса был уже в зубах у кошки. Еще какое-то время они кормили питомцев в полном молчании, как вдруг, султан спросил:              — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, внимательно вглядываясь в лицо Юрия. Всего несколько часов назад тот сидел у него на коленях, отрешённый, почти не реагирующий на происходящее. Но сейчас, Юра достаточно хорошо выглядел: выспавшийся и счастливый. Отабек тяжело вздохнул. Возможно такой быстрой смене настроения поспособствовала связь соулмейтов. Многие утверждали, что в присутствии родственной души все темное, тяжелое отступает и становится легче. Да, пожалуй, так и было. Пока рядом был Юра, он не думал ни о южных границах, ни о дипломатических обязательствах, ни о сотнях неотложных дел.              Он не заметил, как тара с мясом опустела, а беркут недовольно тяпнул хозяина за палец, желая внимания. Очнувшись, он слегка растерянно посмотрел на Алая, а затем на спутника.              — Эй, Отабек. Ты хотел о чем-то поговорить? — пронзительный взгляд зеленых глаз требовательно посмотрел на него.              — Да, точно. — «Ох, он чуть не забыл!» — Ты ведь бывал на балах?              — Конечно! Постой, ты хочешь устроить бал? — эта новость удивила юношу. Он не думал, что в южных государствах устраивают подобия их, европейских балов. Или может у них какие-то другие?              — Я решил, раз уж вы приехали из Европы, вам было бы приятно ощутить себя в своей тарелке. Да и местной знати тоже давно хотелось попробовать.              — Конечно же, я был на балах. Что именно ты хочешь узнать?              — Что для тебя значит бал? — Юрий задумался. И вправду, а что? Для многих это место отдыха и развлечений. Некое место где можно собраться и обсудить политику, новую модную шляпу и тому подобное. Но не для него. Он был далек от этой дворянской суеты. Ему небыли интересны столы, набитые едой и даже юные дамы, пытающиеся вовлечь его в танец. Хотя, танцевать он любил. Да, танец и музыка это то что он любил в балах. Чувствовать, как музыка уносит своим ритмом, вовлекает в удивительный мир танца.              — Мне нравится танцевать, — тихо признался он. — госпожа Людмила обучала меня.              Отабек кивнул, словно запоминая.       — Хорошо. Тогда ты оценишь оркестр. Я пригласил музыкантов из Австрийской империи. Если успеют доехать к завтрашнему вечеру — все получится. Времени почти нет, но я изучил, как проводят такие мероприятия. Читал, спрашивал у европейцев. Правда, боюсь что-то упустить.       — Не бойся, — Юрий хмыкнул. — Танцы, музыка, ужин в девять, пару столов для игры в карты — и достаточно. Главное, не зови этих заносчивых, вечно всем недовольных графьишек. Без них уже легче дышится. — Юрий вздохнул. Несмотря на то, что он сам, по сути, относился к ним, Плисецкий недолюбливал всю эту знать. Многие пренебрегали обучением, главное было получить наследство от отца и разъезжать по маскарадам и театрам. Юрию, который в детстве порой боролся за кусок хлеба, это было дико. И даже не то, что нужно разговаривать про политику. Пугало его то, что все они были пустые. Одинаковые. Вот очередная девушка, такая же как и все. Вредные замужние барышни, лицемерные офицеры. Нет, не тянуло его в этот круг. Виктор порой ругал мальчишку за это. «Ну как так, Юрочка. Тебе жить так, привыкай. Да и если будешь бегать от каждой дамы, той которой захочешь отдать сердце никогда не найдешь.» Да зачем они ему, Отабек вон и то круче. Ой, опять не в ту степь…              — Возможно ты и прав. Юри говорит, что все должно пройти идеально и взялся за все это. Догадываюсь, для кого он так старается. — Алтын обреченно вздохнул, — после охоты вместе с Никифоровым он стал другим. Менее дерганным, более открытым.

      — Удивительно. Неужели на этого болтливого… — Юрий осекся. Он только что унизил своего господина. Вслух. Перед другим. Заметив как Плисецкий занервничал, султан поспешил уверить, что ничего не слышал.              — Пойдем обратно? — Спросил османец. — Я закончил все дела, можно вернуться. В ответ ему пробурчали согласие. Напоследок, он еще раз погладил беркута и вышел. Они шли в полном молчании, нарушаемое урчанием кошки.

      — А… хотя ладно.              — Что-то случилось? — мужчина взглянул на спутника: тот заметно поник. — Если тебя что-то волнует, не стесняйся спрашивай.              — А что случилось с той косулей? — едва слышно спросил Плисецкий.              — Ты уверен, что хочешь знать?              — Да. Что случилось с тем оленем, Бека? — Каждый раз когда он называл его так, у султана земле уходила из-под ног. То обвиняюще, то с задором, то настолько тихо, что едва различимо. Ему нравилось как тот произносил его имя. И сейчас, с вызовом. С вызовом смотрели эти пронзительные изумрудные глаза. Всего лишь за секунду он изменился.              — Его мясо подадут завтра на ужин, а голова висит у меня в качестве трофея.              — Ох, ладно. Кажется мы пришли?              — Верно. Боюсь тебе придется расстаться с твоей пушистой красавицей. — Лицо Юры мило нахмурилось. Ну что за человек! Несколько мгновений назад, он сверлил его взглядом, не терпящим возражений, а сейчас глазками побитого щенка. — если хочешь, можешь навестить ее завтра. А сейчас пойдем, мы уже полтора часа ходим, сейчас нас кто-нибудь хватиться. — засопев, Юра все-таки отпустил кошку, которая тут же убежала к себе в сторону.              — Да, пожалуй ты прав — Юрий тепло улыбнулся, — я рад, что ты позвал меня прогуляться. Когда увидимся? — они уже стояли в узком коридоре и от основной залы, где они должны были разойтись, их отделяло пару шагов.              — Возможно завтра с утра, а может на самом балу. До встречи?              — Да, до встречи.              До комнаты Юрий добрался только к восьми. Ведь как только они с Отабеком разошлись, Плисецкий налетел на Марию — одну из прислуг Виктора. Та его и оповестила о том, что правитель ждет его у себя. «Только не это, я так надеялся, что он забыл» — юноша обречено вздохнул. Делать было нечего, пришлось идти. В покоях у Никифорова он провёл еще час. Как он и думал, все началось с расспросов об утреннем инциденте. И вспоминать ему об этом совершенно не хотелось.       — Юрочка, ты точно в порядке? — взгляд лазурных глаз внимательно смотрел прямо в душу. От него становилось неловко.              — Да, господин. Я… перенервничал. — он уже несколько суток говорил исключительно на османском и родная речь казалась чужой.              — Не хочешь говорить, и ладно. И не называй меня так, здесь все равно никого нет. Я же переживаю! — Виктор показательно надулся. Каким бы занудным он порой не был, какой бы жестокости не проявлял на людях, с Юрой наедине он всегда был мягким. То искренне не понимал почему. Чем заслужил такое хорошее отношение?              На самом деле, переводчик уже подумал, что его отпустят. Но видимо, решив присесть на уши ближайшему человеку в округе, Виктор тотчас затараторил:              — Ох, Юрочка, а ты знаешь Юри? Недавно мы с ним пообщались! Он такой милый! — «Что это еще за глупая рожа у Никифорова?!» — Знаешь, он ведь из Японии!              Разговор о Юри продолжался до самого ужина. Из него, Плисецкий понял, что император каким-то образом планировал поцеловать того, ведь был уверен, что является его родственной душой. С чего он сделал такой вывод, было не ясно.       —Ох, я бы с радостью забрал его к нам!              — Вы серьезно думаете, что Отабек Алтын отпустит его? Он чуть ли не ключевая фигура в устройстве его государства!              — Да, в чём-то ты прав. Но стоит попробовать! Знаешь, возможно у меня даже есть идея — Он изучающе оглядел Плисецкого, — Впрочем не будем об этом сейчас. Кстати, Юри обмолвился, что завтра будет бал. Для всех моих подчинённых явка обязательна. Выбери, с кем собираешься провести вечер, тебе как моему любимцу позволю выбрать первым. — Это звучало эгоистично. С каких пор дам выбирали без их ведома?              — Я бы предпочёл быть один.              — Нет, так нельзя, хотя бы полонез!              — Хорошо, я подумаю, можно идти?       

***

      Уставший, Юра ввалился в свою комнату, почти спотыкаясь. За ужином не произошло ничего особенного — к счастью. Его это устраивало: никаких лишних разговоров, взглядов или вопросов. На сегодня с него было достаточно. По пути в комнату, ему повезло, он наткнулся на Машу. Простая прислуга, даже она была приглашена на бал.              — Здравствуй, — Юрий остановился перед ней и чуть склонил голову в лёгком поклоне. — Прости, что так внезапно, но… станцуешь со мной первый танец завтра, на балу?       — Ах… Юрий… — девушка покраснела, едва не выронив медный кувшин с водой. — Это так неожиданно. Я… честно говоря, танцую не слишком хорошо…       — Но танцевать всё-таки умеешь?              — Да… ну… вроде бы, — смущённо кивнула она. Слухи о бале давно уже разлетелись по всему дворцу, от кухни до залов. Она не удивилась, но всё равно чувствовала себя застигнутой врасплох.       — Этого вполне достаточно для первого танца. Спасибо. Увидимся завтра, — он коротко улыбнулся и пошёл дальше. Юрий ей нравился, но шансов у нее не было. Она давно нашла свою родственную душу. Грустно вздохнув Мария вернулась к исполнению заданий.       

***

      Утро следующего дня началось поздно.       Юрий проснулся, потягиваясь как кот, в лучах уже порядочно поднявшегося солнца. Впервые за много дней он по-настоящему выспался. Никаких охот на рассвете, никаких официальных собраний, где каждый взгляд нужно отмерять, словно яд. Сегодня только бал. Но до него ещё уйма времени. Можно наконец-то пожить в своё удовольствие.       С приятным зевком он открыл окно. Сразу же в комнату ворвался густой, ароматный воздух: пахло пряной пылью, цветущим миндалём и чем-то терпким, чуть дымным — дворцовая кухня уже работала. Издалека доносился звонкий щебет птиц и шелест листвы, которые перекатывались, как волны, под лёгким утренним ветерком.       Погода стояла как в сказке. Тёплое солнце ласково касалось плеч, небо было ясным, без единой тучи. Солнце не было палящим и знойным, а приятно грело, небо чистое, без единого облака на нем. Юра посмотрел вниз, во двор. Каменные дорожки, ведущие в сад, уже начали заполняться людьми — кто-то нес свёртки, кто-то чистил оружие, кто-то уже репетировал танцевальные шаги в стороне, думая, что их никто не видит.       — Да, не хватает только прогулки, — пробормотал он, потянувшись.       Он взял с тумбочки расческу, прошёл в умывальню. Там, как полагалось, ополоснул лицо, пригладил волосы, оглядел себя в бронзовое зеркало. Никакой формальности — сегодня он наденет удобную, пусть и скромную одежду: свободную рубашку из тонкого хлопка, мягкие штаны, подвязанные широким тёмным поясом. Пройдя по мозаичному коридору и сбежав по тёплым ступеням, он вышел во двор, наслаждаясь запахами сада, тенью арок и ласковым прикосновением ветра. Здесь, под сенью гранатовых деревьев и минаретных башен, он впервые за долгое время почувствовал себя действительно живым.              Юрий задумался: хотелось сходить куда-то, где он еще не был. С этим ему здорово бы помог Отабек, но он определенно был занят. Что же, сегодня он развлекает себя сам. Около королевского сада, обнаружился небольшой парк. С скамейками, аккуратными дорожками, вымощенными мрамором, и многоярусным фонтаном. Рядом с таким можно было бы расслабиться в жару. Как приятно окунуться туда… Но вдруг это запрещено, да и сушиться негде. Так что, Юноша просто решил полюбоваться им со одной из лавочек. Наслаждаясь тишиной, изредка долетающими до него каплями, он решил пофантазировать. Вот он придет, станцует с Машей, а дальше что? К ломбардным столам после первого танца уходят только старики, а искать других партнерш совершенно не имело смысла. Вот они, шурша своими легкими юбками проносятся мимо него, игриво подавая руку в шелковой перчатке. Кстати о перчатках, а он их взял с собой? Если и нет, одолжит у кого. Фрак вроде бы был, галстук тоже. С костюмом проблем возникнуть не должно.              Он бы хотел провести этот вечер вместе с султаном. С ним было интересно и уютно. Ни с кем до этого ему не хотелось просто посидеть, помолчать, да что угодно, главное с ним! В голову вновь и вновь лезли мысли о том, что быть может они соулмейты и это все по-настоящему неспроста. Эти разговоры, эти улыбки, а как он его обнимал и успокаивал… Он давно понял и принял, что влюбился, но даже вариант друзей его вполне устраивал. Разве что живут они далеко, тут даже письма едва ли дойдут. Но хоть бы эти последние дни провести вместе. А там ну кто знает, вдруг ему посчастливиться еще раз посетить с визитом эту чудесную страну?       

***

      Насидевшись, он решил вернуться в замок. Не спеша идя по лестнице, он насвистывал что-то из народных песен про Ивана Купала. Наверное, ему стоило родиться крестьянином. Хотя, это большой труд. Но, праздники у них веселее…       Задумавшись, Юрий не сразу заметил стук — точнее, ритмичное, но сдержанное постукивание в дверь. Оно не прекращалось, но и не было раздражающим. Только когда подошёл ближе, он понял, кто это. За дверью стоял Алтын, руки скрещены за спиной, взгляд спокойный, но настойчивый.       — О, Отабек… Что-то случилось?       — А вот ты где, — сдержанно кивнул тот. — Пойдём, ты мне нужен. Сейчас.       Не дождавшись ответа, он развернулся и пошёл вперёд, очевидно ожидая, что Юрий пойдёт за ним. И, действительно, не оставалось ничего, кроме как последовать.       — Куда мы?.. — спросил он уже на ходу, но ответа не последовало. Отабек был в привычной своей манере — сдержанный и немногословный. Только взглядом показывал: «Увидишь сам».       Поднимаясь всё выше, Юрий с удивлением заметил, что они прошли ту самую решётку, которая всегда была закрыта. Здесь, на верхних этажах, раньше не ступала его нога. Пост охраны стал заметно плотнее. Стражи у стен отдавали честь и не сводили глаз с проходящих. Но, как ни странно, никаких угроз в воздухе не чувствовалось. Скорее — лёгкое напряжение, как перед важным событием. Широкий коридор был залит мягким светом из высоких окон, стены — светло-песочные, гладкие, без излишней росписи, но от этого не менее изысканные. Вдоль стены бежал тёплый ковёр с восточным узором. В самом конце — массивная дверь с позолоченной резьбой. Два охранника стояли по обе стороны, молча, без единого движения.       — Это мои покои, — произнёс Отабек, открывая дверь. — Заходи. Сейчас всё покажу.       Комната султана поразила Юру. Не потому, что она была пышной — наоборот. Просторная, строгая, с чёткой симметрией. Всё выглядело продуманно: ничто не выбивалось из общей гармонии. Огромное окно, почти от пола до потолка, наполняло комнату солнечным светом. Возле него стоял тяжёлый резной стол, заваленный бумагами, чернильницами, штемпелями и печатями.       С одной стороны — книжные шкафы с картами и переплетёнными томами, с другой — встроенный в стену комод, почти не бросавшийся в глаза. А в центре, на манекенах и деревянных подставках, красовалась самая необычная часть: парадные костюмы. Мундиры с золотым шитьём, тёмные европейские фраки, пышные жилеты с восточными узорами, шелковые накидки и даже высокие сапоги из тиснёной кожи.       Юрий непроизвольно присвистнул.       — Ты что, весь королевский гардероб сюда перетащил?       Отабек, стоявший у стола, немного сконфуженно потёр шею.       — Мне нужно выбрать, в чём я выйду сегодня вечером. Но, честно говоря… я не знаю. Совсем. — Он развёл руками, и в этом было что-то неожиданно человечное. — Юри настаивал на европейском стиле. Сказал, что это необходимо, чтобы соблюсти атмосферу бала.       — Ну, это логично, если ты хочешь удивить гостей. Они же все из Европы. Хотя… ты и в чапане выглядел бы не хуже. — Юра чуть прищурился. — Но в таком случае, я и сам пойду как обычно: тёмный фрак, светлая рубашка, перчатки. Отабек чуть приподнял бровь.       — Перчатки?       — О, да. Это считается дурным тоном, если ты без них!       — Понятно… — задумчиво кивнул султан. Он подошёл к одному из фраков, провёл пальцами по лацкану. — Думаешь, я не буду в этом выглядеть… нелепо? Юра на секунду замер, оглядел друга с ног до головы, оценивая.       — Если ты так спросил — точно не будешь. Главное, чтобы ты не пытался быть кем-то другим. Ты же и есть центр всего бала. Как бы ты ни оделся — все будут смотреть только на тебя. Алтын слабо улыбнулся, едва заметно, как всегда.       — Я запомню твои слова. Так какой костюм мне одеть?              — Все просто! Ты померишь их все. — Алтын устало вздохнул. Все вернулось к его первоначальному варианту. Хотя, с Юрой будет значительно лучше. — Так, начнем?              Мерили они долго. Оно и неудивительно, с учетом того, сколько всего было. Для Юры, отчего то было мучительно неудобно каждый раз когда Алтын уходил за небольшую ширму, а возвращался с незакрытой пуговицей, или слегка выбившейся рубашкой. Щеки краснели, а глаза бегали в поисках еще неизученного интерьера: быть может он не заметил этот невероятный ковер? Каждый раз Отабек спрашивал, идет ли ему, а Плисецкий неизменно отвечал, что ему идет все. Пожав плечами, султан вновь шел переодеваться, а юноша пытался унять краснь по всему лицу и дико колотящееся сердце: Алтын был слишком сексуален во всем.              — Так, ладно, я померил всё, что тут было. Что думаешь? — сейчас на нем был очень неудобный серый жилет под черным фраком. Смотрелось не очень, но Юра утверждал об обратном.              — Нуу, может, одеть что-то… относительно обыденное? — наконец сказал Юра, потянувшись к одному из комплектов.       Он выбрал чёрный вечерний фрак, из плотной матовой ткани. При ближайшем рассмотрении на его фалдах угадывался узор, едва заметный — как будто вытканный светом. Юра одобрительно кивнул и добавил в комплект жилет, сделанный из бархата глубокого, почти винного оттенка. По краю шла тонкая, но изящная вышивка — стилизованные листья и ветви, как на древних миниатюрах.       — Вот, теперь что-то королевское, — усмехнулся он и вытащил из груды одежды кремовую рубашку с высоким стоячим воротником и безупречно накрахмаленными манжетами.       — А это обязательно? — с сомнением спросил Отабек, держа в руках атласный платок, завязанный бантом.       — А ты попробуй, — ответил Юра, — Будет классно. Можешь даже выбрать золотистый — к глазам подходит.       Он порылся ещё немного и извлёк пару лайковых перчаток, мягких, почти белых, с лёгким оттенком шампанского.       — Вот. Перчатки нужны обязательно. Без них — как без доспехов.       — Это бал, а не дуэль.       — А что, ты не собираешься впечатлить всех? — усмехнулся Юра, и Отабек, криво усмехнувшись в ответ, перестал спорить.       Брюки он выбрал классические: чёрные, прямого кроя, с тонкой шёлковой полоской по бокам. Лакированные туфли завершали образ — их носок чуть вытянут, а по бокам почти незаметно выгравированы узоры, отсылающие к его родному дому. Юра ещё долго вертел в руках цилиндр, но в итоге, покачав головой, отбросил его обратно:       — Это слишком, ты же не граф из венской оперы.       В последний момент он добавил только брошь в форме сокола, которую прикрепил к лацкану фрака. Маленький, но точный штрих.       — Всё. Теперь ты выглядишь как султан, который знает, зачем пришёл на бал. Не переигрывает, но и не теряется.       Алтын в ответ только покачал головой, но уголки его губ предательски дрогнули. Ему, кажется, действительно понравилось.              Достаточно быстро переодевшись, Отабек вновь предстало перед ним. Юрий рвано выдохнул. Ох, в этом смотрелся и правда восхитительно…              — Кажется, тебе нравится. Тогда пойду в этом, спасибо, ты мне очень помог. — эмоции Алтына в той или иной ситуации было сложно описать даже ему самому. Но сейчас, глядя на восторженно сияющие глаза Юры, он испытывал безграничную радость. Легкую, детскую. Поэтому тот искренне улыбнулся, благодаря переводчика.              — Да, конечно. Тогда я пойду?              — Подожди меня, боюсь тебе не выпустят. Я быстро. — уже не стесняясь присутствия Плисецкого, тот резво начал скидывать одежду, попутно находя прежнее. «О, мой Бог, что же он творит!» — на этот раз смущение не обошло вниманием даже кончики ушей. Быстро потупив взгляд и отвернувшись, он врезался в дверь.              — Юр, ты чего? Не ушибся?              — Нет, нет, нет, я тут посижу. — он тихонько почесал затылок. Вот и правда, чего он? Неожиданное касание руки вывело его из этого потока мыслей.       — Идем?       — Ах, да, идем.              По коридору они шли молча. Один смущенно отводил взгляд, а другой с интересом рассматривая своего спутника. Уже спустившись вниз, друзья неловко попрощались и пошли в разные стороны. Теперь им предстоит увидится только на самом балу, которой, они уверены, принесет много чего интересного.       

***

      — Черт, я выгляжу в этом так странно! — Юрий придирчиво осмотрел себя в зеркале. Ему казалось, что фрак слишком открытый и чересчур приталенный, штаны узкие, белый жилет под цвет рубашки давит, да и все не то… Но, делать нечего. Небольшое приглашение, которое принесли еще утром лежало на комоде, ожидая своего часа, как и партнерша. Вздохнув и поправив напоследок бабочку, юноша подал руку девушке. Та была одета в весьма приличное платье. Оно хоть и не было сшито по последнему писку моды, было весьма элегантным и воздушным. Подав руку, облаченную в белоснежную перчатку чуть выше локтя, она улыбнулась.              — Идемте Юрий?              — Да. Я хорошо выгляжу? — девушка явно не ожидала такого вопроса. Тем не менее, она утвердительно кивнула.              Юрий переживаол. Необъяснимая дрожь волнами проходила по телу. Может, это оттого, что он редко бывал на балах? Хотя кого он обманывает. Он волновался скорее от предстоящей встречи с Отабеком. Сегодня юноша спросит все, что его интересует — и про их возможную родственную связь в первую очередь.              Сердце его стучало с необъяснимым волнением, когда они наконец добрались до высоких, резных дверей, ведущих в зал. Чтобы попасть внутрь, всем гостям приходилось заходить снаружи — таков был замысел организаторов, позволявший сохранить эффект первого впечатления. Им пришлось петлять по извилистым коридорам, миновать полутёмные галереи, пока, предъявив пригласительные, они не ступили на мраморный пол бального холла.

Юрий замер.

      Зал был поистине великолепен. Высокие своды, расписанные тончайшими орнаментами, уходили ввысь, где свисали огромные хрустальные люстры, усыпанные сотнями свечей. Их мягкий, золотистый свет отражался в полированных зеркалах, дублируя пространство и придавая ощущение бесконечности. Центр зала был отдан под просторную танцевальную площадку, полированную до зеркального блеска. По бокам — два длинных стола, уставленных карточными наборами, костяными фишками и шахматными досками, у которых уже собирались те, кто пришёл не за танцами.       Зал наполнялся звуками лёгких бесед, смеха, приглушённых приветствий. Прибывшие дамы мерцали в платьях цвета розы, слоновой кости, жемчуга, расшитых тончайшим кружевом и пайетками. Мужчины, облачённые в костюмы различных фасонов — от строгих английских до богато украшенных французских камзолов — напоминали блестящую галерею портретов, сошедших со страниц модного альманаха.       В отдалении Юра заметил Виктора и Людмилу. Конечно, они пришли вместе — вряд ли бы нашли себе спутников по статусу. Виктор, как всегда, сиял: его красный камзол, богато расшитый золотой нитью и мелкими драгоценными камнями, выделялся на фоне более сдержанных тонов. Мила была элегантна — её платье пудрового оттенка подчёркивало безупречную осанку и тонкую талию. Завидев Плисецкого, Никифоров хитро подмигнул ему и, почти незаметно, кивнул в сторону Юри. Тот лишь скептически приподнял бровь. На что он намекает?..       Гости продолжали стекаться. Среди местной знати встречались и европейцы — возможно, купцы, дипломаты или же постоянные обитатели здешних краёв. Атмосфера наполнялась ожиданием. Ещё немного — и должен быть объявлен первый танец: торжественный полонез, в котором должны были участвовать все, без исключения. Это был не просто танец — это было шествие, своего рода парад, демонстрирующий собравшихся, их манеры, грацию, принадлежность к обществу.       После полонеза публика традиционно разделится: старшие займут места у карточных столов или удалятся к чайным сервизам, обсуждать политику и скандалы.             Молодёжь — предастся флирту, вальсам и стремительному обмену взглядами и улыбками. Но не Юра. Он уже прикинул, что, когда представление закончится, можно будет отступить к одному из приглушённых уголков зала, где приглушённый свет и изысканные вина подарят долгожданный покой. Или же, если повезёт, он проведёт вечер в компании с Отабеком. Правда, султан так и не появился.       И это было странно. Хозяин бала, согласно традиции, должен встречать гостей. Но Юрий понимал: правитель великой империи — не паж и не камердинер, чтобы лично встречать каждого.       И вот — лёгкое прикосновение к локтю. Кто-то прошептал на ухо: — Пошли.       Юра повернулся — это была Мария. Она улыбнулась и потянула его за собой, к дальнему концу зала, где уже выстраивались пары. Они заняли скромное место ближе к концу колонны. Всё происходило неспешно, чинно. Сквозь ряды витала напряжённая тишина, как перед взмахом дирижёрской палочки.       Заиграл оркестр. Дивная музыка заполняла зал, танец начался. Юра любил танцы. Он всегда смотрелся выигрышно и красиво на фоне других, только вот почти никогда не приглашал дам — ему казалось, что те только мешаются. Все-таки гораздо удобнее быть одному. Таким он был всегда — один сидел во дворе, один читал книги, один ходил на обед.              Пары шли вперед. С необычайной лёгкостью выходили у Юры легкие и плавные движения. Шаг, еще один, плие. Вот партнерша начинает обход, Плисецкий в свою очередь грациозно опускается на колено. Непослушная челка лезет в глаза, но это не очень то и мешает, он привык. Тихонько сдувает ее и вновь продолжает танец. Музыка была действительно прекрасной, приглашенный Отабеком оркестр знал толк.              И вот, танец подошел к одному из самых нелюбимых Юрой движению: смена партнёров. Он с разочарованным вздохом отпустил Марию, беря в руку уже совершенно другую девушку и так несколько раз. Последняя, явно пытаясь кокетничать, начала улыбаться и подмигивать. К счастью, это длилось недолго, буквально через пару тактов с ним вновь танцевала его партнерша.              Первый танец подходил к концу. Юрия совсем не удивляло довольно-таки неплохое умение танцевать жителей южной страны. Все-таки сейчас не 16 век, вполне логично, что такие государства, как это начали приобщатся к их культуре. Последний аккорд и музыка закончилась. Изящный поклон — пары расходятся. Мельком попрощавшись с девушкой, он принялся исполнять свой план — уйти в уже запримеченный им угол и отсиживаться там весь праздник. Правда внезапно спутал все карты.       

***

      — Нет, Юри, я не собираюсь выходить встречать гостей, — глухо проговорил султан, не отрывая взгляда от зала. С высоты этой укромной ниши, расположенной почти под самым куполом, пространство зала расстилалось, как на ладони. Здесь его невозможно было заметить — полумрак скрывал очертания, и лишь тонкий резной балкон выдавал присутствие наблюдателя. Отабек внимательно вглядывался в мелькающие фигуры, ища среди них одну — белобрысую, упрямую и чертовски узнаваемую макушку.       — Но, господин, это ваши обязанности как хозяина дворца! — возмутился визирь. Его японская выдержка трещала по швам.       — А ещё я — хозяин этой страны, — Отабек раздражённо потер переносицу. — А значит, устанавливаю здесь правила. Мои подданные просили бал — я дал им бал. Что же теперь, каждому лично спасибо говорить?       — Хотя бы поприветствовать Виктора… — осторожно добавил Юри, пряча взгляд.       — Если тебе так надо — иди и приветствуй, — буркнул султан. — Уверен, он обрадуется твоей улыбке.       — Это нужно вам, в первую очередь, — настаивал визирь, не сдавая позиций.       — У меня нет ни малейшего желания расшаркиваться перед Никифоровым и его сестрицей, — сдержанно бросил Отабек. — К тому же, выгляжу я не слишком… презентабельно.       — Вы выглядите… просто невероятно! — возразил Юри с пылом. И, надо признать, был прав. Юра постарался на славу, подбирая наряд для султана. Отабек тяжело вздохнул, снова взглянул вниз и… замер. В зале зазвучали первые ноты полонеза. Пары начали движение, стройно и торжественно. И — вот он. Юрий. Пришёл. Не опоздал. Шёл во главе колонны, держа руку девушки легко, почти не касаясь. Спокойный взгляд, гордая осанка, плавный шаг. Он умел танцевать — слишком хорошо.       «Всё-таки пришёл…» — почти с облегчением подумал Отабек. Как будто с плеч упала невидимая тяжесть.       — Хотя знаешь… пожалуй, ты прав, — мягко произнёс он. — Сейчас я спущусь.       Юри удивлённо вскинул брови. Обычно упорство султана было незыблемым, словно пустынная скала. И вдруг — такая уступка? Но спорить он не стал: главное, что теперь ему не придётся лично лавировать между дипломатическими приличиями и вспышками гордости их уважаемого гостя.       Отабек неспешно вышел из ниши. Каменные ступени, ведущие к залу, были прохладны под подошвами. С каждым шагом всё ближе становился звон голосов, переливчатые смехи, музыка. И всё отчётливее слышалось биение его собственного сердца.       «Жаль… танец Юры я почти пропустил», — с досадой подумал он. — «Но, может быть, если уговорить его после… хотя бы один. Он ведь не прекрасная дама, но…»       Он невольно усмехнулся уголком губ. Но тоже ничего.       Но пока — приветствия. Поклон. Лёгкая улыбка. Султан спускался в зал, и блеск свечей теперь уже падал на него.       .

***

      Половина зала, завидев правителя, мгновенно склонилась в почтительном поклоне. Виктор, стоящий почти в самом центре, победно усмехнулся, а Юри, мельтешащий за его спиной, спешно выпрямился, будто только что вспомнил, кто рядом.       — Рад вас видеть, — голос Отабека звучал безупречно выверенно, как будто струился по нотам — сдержанно, но величественно. Юрий, наблюдая издалека, вдруг поймал себя на мысли: а зачем ему вообще нужен переводчик?       — Я надеюсь, что смог оправдать ваши ожидания? — обернулся султан уже ко всем гостям. В ответ — одобрительные кивки, приглушённый ропот согласия, и вдруг — голос Никифорова:       — Да, всё прекрасно. Где же вы были? — ехидно поинтересовался он, чуть склонив голову.       — Дела, — коротко ответил Отабек, с заметным нажимом, — стоять во главе государства — не лёгкая задача. Надеюсь, вы меня понимаете? Он, может быть, уже и пожалел, что спустился. — Пожалуй, я вернусь к исполнению обязанностей.       Кажется, Виктор уже открыл рот, чтобы что-то возразить, но в этот самый момент оркестр взял новую тему — кадриль. Возрастные гости с шумом уступили центр зала молодым: те уже выстраивались парами, готовясь к танцу.       Оставив визиря развлекать императора (что, судя по довольной физиономии Виктора, устраивало его полностью), султан окинул взглядом зал. И нашёл его. У дальней стены, почти сливающийся с колонной, стоял Юра. Глаза — широко раскрытые, сосредоточенные. Он смотрел прямо на него.       Отабек не сдержал улыбки.       — Рад, что ты пришёл, — на этот раз голос звучал по-настоящему искренне. Без маски.       — Как же я мог не прийти? — Юра фыркнул. — А вот где был ты — по-прежнему тайна.       — Скажем, скрывался от лишних глаз, — мягко отозвался Отабек. — У тебя есть планы на вечер?       — Хм… Разве что стоять в этом углу и пить вино, — пробурчал тот, будто пытаясь не улыбнуться.       — Тогда… может, составишь мне компанию?       — Конечно. Даже думать не надо, — отозвался Юра сразу, так быстро, что Отабек почти застыл на месте. Кажется, ответ его действительно тронул. Может, всё не так уж сложно… может, Юра не будет против быть его родственной душой?       Они двинулись прочь от зала, по узкому боковому коридору. Музыка становилась всё тише, свечи — реже. Пространство затихало, и Юра выдохнул — резко, шумно. Он и правда хотел провести вечер где-то в тени, один, с бокалом чего-то сладкого. Но всё вышло куда лучше.       Султан. Целый вечер. Только они двое. Кто бы мог подумать?       Он улыбнулся сам себе. Отабек нежно держал его за руку, ведя через переходы и лестницы, через незнакомые тени и повороты. Всё выше и выше. Наконец, перед ними распахнулась деревянная дверь.       Помещение было почти невидимо с зала: высокий балкон под самым потолком. Всё пространство внизу расстилалось, как миниатюра: танцующие пары, светящиеся столы, оркестр — каждый жест, каждый шаг, каждый взгляд был как на ладони.       Возле перил стоял небольшой стол, накрытый на двоих. Тепло свечей отражалось в бокалах, а вокруг лежала тень. Пространство оставалось полупустым — здесь можно было даже потанцевать. Но главное — здесь не было никого. Только они.       — Юр, проходи, — Отабек уже откупоривал бутылку дорогого вина, — здесь нас никто не побеспокоит.

      Глаза Юры засветились. Он шагнул внутрь, оглядывая комнату. Всё как он мечтал. Нет — даже лучше.