Твои обжигающие поцелуи

***

      Юра окинул быстрым взглядом почти опустевшую комнату: вдруг он всё же что-то забыл? Но нет — Все вещи были аккуратно уложены в саквояж, самые необходимые собраны в небольшую сумку. Её он возьмёт с собой в покои Отабека, остальное наутро заберёт прислуга.       — Я готов, — тихо произнёс он, прикрывая за собой дверь в последний раз. Алтын кивнул и, взяв его за руку, повёл по уже знакомым коридорам к себе. По его подсчётам оставалось не более двенадцати часов: в десять утра — сбор у ворот, а в одиннадцать — отплытие. Последняя ночь. Последняя глава.       Сразу по возвращении с прогулки они отправились собирать вещи. Никто, к удивлению, их не искал. Султан успел навестить хозяйничающего Юри Кацуки — тот сообщил, что гости довольны (особенно Никифоров) и приготовления практически завершены. Это дало Отабеку редкую возможность заняться только собой — точнее, ими. Сплетни о его близости с Плисецким наверняка уже заполнили дворцовые стены, но сейчас это казалось неважным. Куда важнее было не терять ни минуты этой ускользающей ночи.       Охрана, стоявшая у покоев, безмолвно пропустила их внутрь. Мимоходом Отабек, наученный горьким опытом прошлой ночи, бросил короткое распоряжение: обращаться по всем вопросам к Кацуки, а к двери не приближаться ни под каким предлогом. Стража молча кивнула — приказ был понят и принят.       Небо за окнами темнело, последние отблески заката плавились на стекле. Юрий вдруг замер: что теперь? Конечно, он не сомневался, что проведёт эту ночь с Отабеком: но как именно? Болтать ли до утра, делясь нелепыми историями? Забыться в объятиях и поцелуях? Или… решиться на нечто большее?       Пока он стоял в растерянности, Отабек, словно погружённый в похожие мысли, зажёг несколько светильников. Они пришлись как раз кстати, ведь солнце уже полностью ушло за горизонт.       — Похоже, сейчас около одиннадцати, — задумчиво проговорил султан, — если встать в девять, к десяти ты уже будешь готов.       Он улыбнулся с лёгкой теплотой:       — Я тронут, что ты решил провести эту ночь со мной. Но всё же тебе стоит поспать, не хотел бы, чтобы ты отправлялся в путь измученным. — И, наконец, взглянул на Юрия, всё ещё растерянно стоящего в дверях. — Так скажи… зачем мы всё же сюда пришли?       — А ты бы хотел, чтобы я спал один? — Вместо оправданий он решил перейти в наступление, — Как жаль. А я, признаться, надеялся услышать от тебя какую-нибудь волшебную историю на прощанье. Ну, знаешь… про восточных ханах завоевателей, степь и золото.       Султан тихо усмехнулся, склонив голову набок:       — Так вот в чём дело… Не можешь уснуть без сказки на ночь?       — А может, и не могу. — Юра пожал плечами. — Как ещё мне как следует выспаться перед отъездом?       — Сказка будет, обещаю. Но сначала — надо привести себя порядок. Мы ведь не собираемся ложиться в постель в дорожной пыли и с улицы? — мягко напомнил Отабек.       Юра лишь кивнул, понимая, что тот прав: весь день пронёсся вихрем, оставив на нём следы пыли, пота и едва уловимых городских запахов.       — Купель ты знаешь, иди первым, — мягко добавил Алтын. — Смой всё, что не стоит забирать с собой в сон.       Юра молча прошёл в указанном направлении, тайно радуясь этой небольшой передышке. Там он сбросил дорожную одежду, подставил тело прохладной воде и, наконец, позволил себе выдохнуть. Под звуки воды, журчащей по камням, напряжение дня начало спадать с плеч. Он с интересом перебрал склянки, стоящие неподалеку, надеясь что верно угадал в них мыло. И вот, уже завершив омовение понял, что допустил одну оплошность — надевать на себя грязную одежду не имело никакого смысла, а кроме нее в комнате было лишь пару полотенец.       Мучительно вздохнув, Юра замотался в одно из них, после чего несмело выскользнул наружу.       — Бека, а у тебя не найдется..?       — Ночной одежды? Конечно, держи — он выудил из стопки аккуратно сложенной одежды пару ночных штанов и рубаху, — все что здесь есть принадлежит мне, а значит и тебе. Не стесняйся, бери что хочешь.       Теперь уже Отабек скрылся за дверьми ванной комнаты. Юра быстрее последовал к предложенной ему одежде. «Ну конечно же, я утону в этом…» и тем не менее деваться было некуда. Хлопковая ткань была очень мягкой и приятной к телу. Он аккуратно подвернул штанины и рукава, посильнее затянул пояс. «В целом весьма не дурно» — подумалось ему. Он забрался обратно в кровать, дожидаясь хозяина покоев.       Долго ждать не пришлось. В отличие от Юры, Алтын заранее захватил всё необходимое, хотя почему-то ограничился лишь спальными штанами, полностью проигнорировав рубаху. Капли воды ещё стекали по его шее и ключицам. Увидев немой вопрос в глазах Плисецкого, он усмехнулся и пояснил:       — Ночи сейчас жаркие. Да и я никогда не сплю в рубашке.       Юра чуть заметно кивнул и сдвинулся, освобождая ему место на кровати.       — Так на чём мы остановились? Ты хотел сказку? — с мягкой улыбкой спросил Алтын, устраиваясь рядом.       — Хотел, — признался Юра, устраиваясь поудобнее.       Султан заговорил, глядя на колышущиеся отблески света от лампы:       — Тогда слушай. Это история не о герое. А о юноше, который, как и многие, просто искал своё место под луной.       В одном старом городе жил парень. Умный, ловкий, незаметный. Он воровал — не от жадности, а чтобы прожить ещё один день. Но однажды он увидел во дворце девушку. Она сидела у окна, и казалась ему такой далёкой, будто соткана из самого лунного света. С той ночи он перестал воровать. Просто приходил, чтобы взглянуть на неё.       Однажды он решился. Перелез через стену сада и оказался под её балконом.        — Почему ты здесь? — спросила она, не испугавшись.        — Чтобы увидеть тебя. Чтобы ты знала: даже того, кто всю жизнь крал, может остановить одно — свет.       На утро его поймали. Но султан, узнав причину, не стал его наказывать. Он лишь сказал: «Кто ради света отказывается от тьмы — уже выбрал правильный путь.»       С тех пор, глядя на луну, воры вспоминают, что даже они способны измениться. Если найдут свой свет.       Алтын замолчал. Несколько секунд было тихо.       — Глупо? — мягко спросил он.       — Честно? — Юра усмехнулся, прижимаясь ближе. — Я ожидал чего-то менее… поэтичного. Но это красиво. И… ты совсем не похож на этого парня.       Султан склонился ближе, пальцами легко коснувшись его волос.       — Нет. Я не он. Но ты, Юра… ты похож на луну.       — Я? — Юра чуть приподнял бровь. — Я не такой светлый.       — Это ты так думаешь, — шепнул Алтын. — Но ты светишь даже тогда, когда не замечаешь этого. Только ты об этом пока не знаешь. Надеюсь тебе понравилось.       Юноша прижался, тихонько вздохнув:       — Пожалуйста, не отпускай меня завтра. Скажи, что я совершил ужаснейшее преступление, брось в темницу — только не позволяй мне уехать. Я не смогу без тебя!       — Юр, — Отабек слегка щелкнул его по лбу пальцем, — как же я могу так сказать? Не нужно… Я понимаю тебя, отпустить тебя — сродни пытки. Подожди пожалуйста, я обязательно, что-нибудь придумаю и мы навсегда останемся вместе. Только дождись. Ты же сильный, сможешь? Ради меня? Ради нас.       — Обещаешь, что вернешь меня?       — Да Юр, клянусь.       — Тогда я сделаю это.       —Спасибо. Люблю тебя. Спокойной ночи, — Последний поцелуй в макушку от Отабека и Юра повернулся на другой бок, поудобнее устраиваясь в чужой постели.       Он не мог думать о завтрашнем расставании. Казалось бы с Алтыном они знакомы целую вечность — а прошло всего несколько дней. О том, что именно он его родственная душа, предназначенная ему судьбой — он и вовсе знал всего лишь какие-то жалкие сутки. Найти своего соулмейта доводилось не каждому. Но легенды гласят — встретив лишь раз и судьба будет сталкивать вас вновь и вновь, под разными углами проливая свет на вашу историю. Столько, сколько понадобиться до тех пор пока ответ не найдет вас сам. Это будто бы было в равной степени как благо, данное свыше, так и самое страшное наказание. Завтра Юра уедет, надолго, возможно навсегда. В глубине душе он конечно же верил Отабеку. Верил и знал, что расставание не будет вечным. Но сколько же придется ждать? Как жить зная, что где-то есть такой человек как его соулмейт. Его вторая половина, часть его души. Как вернуться к прежнему укладу жизни? Может быть другие люди и были чуточку счастливее живя, не ведая это чувства. Живя, не зная как оно должно быть по-другому. По-настоящему. Не зная любви и единения душ, когда делишь одно дыхание на двоих, когда готов бросить вызов всему миру ради одного этого чувства. Может, проще было бы никогда не узнавать. Не встретить. Не почувствовать. Кто знает.

***

      Сон никак не шел к нему. Юра беспокойно завозился, стараясь устроиться поудобнее. Он сильнее вжался спиной в Алтына, надеясь, что так станет лучше. Отабек, похоже, тоже не спал — его дыхание было ровным, но не глубоким. Почувствовав движение, он без слов крепче обнял Юру за талию. Это и правда помогло. Но ненадолго. Рука, до этого спокойно лежавшая на талии, сжалась чуть сильнее. Потом, осторожно скользнула вверх, будто спрашивая разрешения. В планы Юры это кажется не входило. Или все-таки..? Он замер, ожидая продолжения. Алтын так же медленно, словно боясь спугнуть, провёл пальцами по линии ключиц. Его прикосновение было едва ощутимым, но внутри уже начинал разгораться пожар. Осознав, что юноша в его руках все еще не возражал, Отабек начал действовать смелее.       Его ладонь мягко прижалась к чужой шее, а пальцы легко и почти невесомо сомкнулись вокруг нее. Это все еще не могло сравниться с жаркими поцелуями, которые дарил ему Отабек, но этого хватило, чтобы с уст Юры сорвался судорожный вдох. Вероятно, оставалось совсем немного до того момента, когда они пересекут эту черту. Сзади одобрительно хмыкнули. Уже не стесняясь, Алтын вжался всем телом, не оставляя и капли расстояния между ними. Тепло от Алтына было обжигающим, как пыль и зной утреннего рынка, где Юра путался в ароматах специй, ткани и чужих голосов. Но сейчас вокруг была тишина, и только этот жар — живой, близкий, такой же, как тогда. Только теперь он не касался взглядом — а кожей, дыханием, присутствием.       Рука тем временем все настойчивее продолжила свой путь, с каждым разом все ощутимее и продолжительнее задерживаясь на желанных местах. Он одним движением развязал уже почти распустившийся пояс. Юра затаил дыхание, но не отпрянул. Он не двигался, будто боясь спугнуть момент. Алтын не спешил. Его ладонь медленно скользнула по оголённому боку.       — Всё хорошо? — прошептал он.       Юра кивнул еле заметно. Всё внутри сжалось от волнения, а потом отпустило. Он позволил себе просто наслаждаться этой ночью. Взамен султан готов был осыпать каждый миллиметр его тела лаской и нежностью какую Юра никогда раньше не испытывал. Касаясь уже обнаженной кожи он продолжил начатое. С каждой секундой дыхание Юры становилось все тяжелее, а с губ несмело слетали тихие стоны. Алтын позволил себе, будто случайно, огладить бедро, легко сжать ягодицы.       Пальцы султана коснулись его подбородка, заставив мягко повернуться. Их взгляды встретились — в полумраке, при свете ламп, отражённые в тени и огне. Юра не отводил глаз, даже когда Отабек склонился ближе. Их губы встретились — с каждым мгновением поцелуй становился увереннее.       Юра откликнулся. Он приподнялся, притянулся ближе, запутался пальцами в мокрых волосах Отабека, чувствуя, как каждый миг будто бы врезается под кожу.       — Я хочу запомнить тебя вот так, — прошептал он, прикасаясь лбом к лбу. — Каждую линию. Каждый вдох.       — Тогда запоминай, — ответил Алтын, и в его голосе не было шутки. Только безграничная нежность.       Он легко перевернул Юру на спину, медленно опускаясь рядом. Поцелуи стали глубже, движения — чуть смелее, но всё ещё ласковые, как прикосновения шелка к разгорячённой коже. Алтын будто изучал его заново — с благоговением, с вниманием к каждой мелочи. К каждому вздоху. К тому, как Юра выгибается навстречу, как шепчет его имя с придыханием, как дрожит, но не от страха, а от ощущения близости.       Ночь тянулась, словно растворённая в благовонии и мягком свете. Они не торопились. Вплетали пальцы в волосы, оставляли поцелуи на коже, двигались будто под музыку, которую слышали только они.       И когда всё, наконец, стихло, Юра лежал, прижавшись к его груди, обняв одной рукой за талию, дыхание его было ровным, но не сонным.       — Не отпускай… — тихо попросил он ещё раз.       — Никогда, — ответил Алтын. — Даже если завтра ты уйдёшь — я буду идти за тобой. Пока не дойду.

***

      Утро окутало город мягким, золотистым светом, и тронный зал погрузился в торжественную тишину. Алтын уже сидел на своём месте, облачённый в императорскую мантию, усыпанную драгоценными камнями. Тяжёлая корона отливала солнечными бликами, а сам он казался воплощением величия. Но пальцы едва заметно дрожали — он волновался ничуть не меньше, чем Юра.       Воспоминания нахлынули внезапно. Как проснувшись, они в спешке собирались в его покоях. Юра торопливо натягивал первый попавшийся сюртук, негромко ругаясь под нос. Алтын смотрел на него молча, впитывая в память каждый миг: непослушные волосы, обрамлявшие уставшее лицо, напряжённые плечи, тревожно поджатые губы.       Прощание далось тяжело. Они стояли близко, слишком близко для того, чтобы это можно было скрыть. Между ними витала невысказанная боль — и такая же сильная надежда. Юра не отвёл взгляда, глядя в глаза, полные любви и молчаливых обещаний. Их поцелуй был долгим и осторожным, словно попыткой надышаться друг другом наперёд. Потом — пришлось разойтись.       Сейчас, в зале, Алтын провожал делегацию из Ильмерии. Один за другим гости склоняли головы и касались губами его ладони — древний обряд приветствия и прощания, который сегодня стал особенно тяжелым. Каждый поцелуй неистово жег, оставляя на коже след.       Последним подошёл Юра. Он совсем не смотрел на султана, делая вид, словно он не большее чем просто чужеземный слуга. Но его прикосновение к ладони было почти неощутимо нежным — и в ту же секунду боль исчезла. Алтын затаил дыхание.       Юра быстро отвернулся и направился к выходу, но у порога ненадолго остановился. Он обернулся и встретился с ним взглядом — коротким, но пронзительным. В изумрудной глубине тех глаз читалось всё: прощание, тоска, обещание. И приказ — не сметь забыть.

Он ушёл, оставив за собой только запах утра и тепло прикосновения, — но сердце Алтына знало: любовь, впитавшаяся в кожу, не знает расстояний.