Последний оплот моего бессмертия

Как истинный джентльмен, Том предоставил Джеки в распоряжение тот самый крошечный диванчик. После случившегося они как-то не решились снова броситься друг другу в объятия. Обоим это казалось неуместным. Том сказал, что ляжет спать на полу, но не лег, и сколько Джеки могла держать открытыми усталые глаза, столько и видела, как он сидит у стола, подперев голову рукой и склонившись над какой-то книгой при мягком, тусклом свете единственной свечи. Джеки впервые видела его в такой обстановке, занятого своими делами. Он читал, и его лицо становилось все отстраненнее. А потом на нем появилось выражение такой жадности, какой, наверное, светились сейчас ее глаза, устремленные на его красивое лицо. Том, углубившись в чтение, медленно проводил пальцами по строчкам, которые только что прочитал, как будто они представляли собой величайшую ценность. Потом он откинулся на спинку стула, все еще не снимая руки с книжной страницы, и Джеки увидела на его лице выражение блаженства. Счастья. Полнейшего удовлетворения. И странный, завораживающий алый отблеск совершенно явственно плясал в его бездонных темных глазах. А потом она сдалась, и ею овладел то ли сон, то ли видение. Руками Меропы она вытащила пробку из маленького стеклянного флакончика. Искристое зелье колыхалось на самом дне. Аромат гиацинтов и абрикосового цвета был едва различим, и от запаха дорогой кожи осталось одно воспоминание. Амортенция стремительно теряла свои свойства, и во флаконе ее осталось в лучшем случае на один раз. Меропа глубоко вздохнула и оглянулась. Она полусидела в постели, разглядывая флакон в тусклом свете занимающейся зари. Темноволосый мужчина рядом с ней спал, уткнувшись лицом в подушку, и волнистые волосы раскатились вокруг головы как темные лучи. Она молча смотрела на него, пока он не пошевелился и не нащупал ее руку своей рукой, не поднимая головы. — Лблютбя, — пробормотал он во сне, и Меропа улыбнулась, чувствуя, как волна нежности и неизбывной любви поднимается в ее душе, перекрывая сосущее, дурнотное ощущение тревоги и отчетливо растущее нехорошее предчувствие. Сегодня вечером. Это случится сегодня вечером — она подольет ему в питье остаток амортенции, и уже послезавтра он посмотрит на нее глазами, полными настоящей, искренней любви. Мысль была такой радостной, такой приятной, но Меропа почему-то уткнулась лицом в ладонь и вся затряслась от беззвучных рыданий. Джеки проснулась от собственного всхлипа, и Том вскинул голову. Он даже не ложился, все так же сидел за столом и читал, с тем же, как Джеки успела заметить, жадным, торжествующим выражением на лице. — Что? Что такое? — пробормотал он, не совсем поняв, что произошло, что отвлекло его от чтения, а потом увидел — и Джеки сама почувствовала — ее лицо, мокрое от слез. — Что случилось? — Ничего, ничего, — поспешно пробормотала она, утирая глаза и нос и пряча лицо. — Просто приснился страшный сон. Том подошел и присел рядом с ней на краешек. Лицо у него было слегка озадаченное и встревоженное. Кажется, он только что сообразил, что это такое, когда рядом с тобой существует еще один человек. Видимо, после стольких лет одиночества перспектива сожительства начала его смущать все сильнее. — Это бывает нечасто, — поспешно солгала Джеки. — Скорее даже редко… «Скорее даже каждую ночь, а в последнее время и днем!» Джеки невольно поморщилась от досады, представив себе, как каждую ночь просыпается от нового видения — если не в слезах, то с криком, и как Том медленно, но верно начинает всерьез жалеть о том, что с ней связался. — И что ты видела? — напрямую спросил Том. Странное тянущее ощущение, совсем как при первой их встрече, охватило ее голову. Она инстинктивно зажмурилась, полагая, что это просто головная боль после плохого сна. Как всегда в таких случаях, Джеки усилием воли сжала боль в одну точку и отодвинула подальше, за условный предел. Она не знала, откуда этому научилась, просто умела так делать с самого детства. Ощущение на удивление быстро угасло, но Том тоже нахмурился. — Так… девчоночьи кошмары, — уклончиво ответила Джеки. — Знаешь, девушкам иногда чудится всякое. — Не знаю, — покачал головой Том. — Никогда о таком не слыхал. Но ты что-то говорила, я не разобрал, что именно. Джеки пожала плечами с деланным равнодушием, но почему-то изо всей силы сжала в руке тетин медальон, скрытый под надетой на него личиной часов. Она решила, что не будет спать до самого рассвета, украдкой глядя на Тома и гадая, как избавиться от снов. Но нельзя же не спать каждую ночь, рано или поздно придется сдаться, а теперь видения приходят еще и днем. Он смотрел невидящим взглядом то в закрытое окно, то на нее, видимо, уверенный в том, что она снова заснула. Его губы едва заметно двигались, и это движение завораживало и гипнотизировало. «Ты будешь со мной до конца, — говорил в голове чей-то голос, не то Тома, не то ее собственный. — Ты будешь самой верной и самой надежной. Самой преданной, избранной, лучшей помощницей.» Джеки попыталась кивнуть, понимая, что это говорит с ней кольцо с черным камнем, которое выплыло из саквояжа в раскрывающейся на лету коробочке. Вернее, это сам черный камень говорил с ней через вертикальную прорезь, которая хлопала, точно глаз. Он много раз повторил эти же самые слова в разнообразных сочетаниях, пока у Джеки не начала сладко кружиться голова, совсем как после огневиски. Тогда камень удовлетворенно кивнул и отчетливо произнес: «Если ты не предашь его доверия, Лорд Волдеморт поставит тебя выше всех своих слуг.» Так вот оно что, вот что сказал Том! Но Лорд Волдеморт? Джеки мысленно повторила это имя. Кто же это? Кто это? — Это я, — ответил голос Тома, его рука коснулась ее щеки, и она поняла, что произнесла последние слова вслух. — Просыпайся, пора в путь — твои родители уже наверняка подняли тревогу, а поэтому нам нужно убираться как можно скорее. Глаза Джеки распахнулись сами собой. Значит, она все-таки заснула. Голова была тяжелой, веки сами собой опускались — горячие, как будто слегка припухшие. Ну, ничего удивительного. Что день, что ночь были не из легких. А что предстоит теперь — кто знает. Таинственные планы Тома, его странные слова — почему-то Джеки в последний момент стало страшно и жалко. Ведь ее родители даже не узнают, где она… может быть, Том позволит ей написать им письмо или что-то вроде того, но когда? Мама будет плакать, а отец не найдет себе места, поднимет на уши всех знакомых, дернет за все ниточки. И снова все будут говорить о семействе Мэйфейр, которое ну никак не может жить, не привлекая к себе излишнего внимания. Том щелкнул застежкой саквояжа. — Пора, — коротко велел он и окинул взглядом кабинет. На столе больше не громоздились свитки и книги — значительная часть непонятно как перекочевала в его небольшой с виду саквояж. С наступлением света он открыл окно, и свежий утренний ветерок качнул в стакане старые гусиные перья. Вдруг что-то стукнуло и скрипнуло, как будто отворилась дверь. Том настороженно оглянулся, прижимая палец к губам. Кто-то из хозяев уже пришел в магазин, стукнув входной дверью. — Живо! — шепотом приказал Том и схватил Джеки за руку. Что-то стиснуло ее со всех сторон, дернуло, потянуло, и она поняла, что Том трансгрессировал вместе с нею прямо из своего кабинета. Даже не попрощался с хозяином?.. Странно. И письма не оставил — она точно видела, что на столе нет ничего похожего на заявление об увольнении. А потом ей в лицо ударил солнечный свет из тусклого грязного окна, и она на миг увидела золотое кольцо с говорящим черным камнем на среднем пальце темной заскорузлой руки с длинными желтыми ногтями. Это же отец Меропы! Почему у него на руке это кольцо, которое Том… И водоворот выплюнул их, оборвав видение, обдав холодом. Ветер взметнул полы ее мантии, забрался под подол платья, и Джеки с удивлением увидела вокруг пятна снега на жухлой траве. — Придется немного пройтись, — сказал Том, крепко сжимая ее руку. — Здесь живут магглы, нельзя просто так появиться из воздуха у них на глазах. Джеки огляделась вокруг. Местность была странно знакомой, как будто она уже когда-то здесь бывала, но и чужой одновременно. Ей казалось, что она точно знает, что будет за дальним поворотом дороги и какой пейзаж предстанет перед ее глазами, если она обернется, но почему-то было страшно признаться в этом даже себе самой. — Где мы? — спросила она, плотнее запахивая мантию и надеясь, что ее ноги в тонких чулках не отмерзнут прежде, чем они доберутся до нужного места. — Это Литтл-Хэнглтон, — сказал Том. — Мы здесь надолго не задержимся, всего пара дней, а потом двинемся дальше. Пойдем, пока ты совсем не замерзла. Джеки послушно пошла за ним, борясь со страшным желанием оглянуться. Что-то как будто застило ей глаза, словно полупрозрачная вуаль легла на ее лицо, и все стало слоиться, двоиться перед глазами, при чем одна картинка была теперешней, настоящей, с холодным светом зимнего солнца, пронизывающего тяжелеющие облака, пятнами снега на траве и горячей ладонью Тома, а вторая — с зеленой травой, навязчивым, дурманящим запахом жимолости и гиацинтов… и дорогой, тщательно выделанной кожи. На один короткий миг картинка с зеленой травой заслонила вид перед глазами, слепящее солнце обняло ее как теплое покрывало. Меропа стояла у обочины, прикрыв глаза рукой, и стук ее сердца звучал в унисон с частой дробью копыт. Кто-то радостно несся верхом по дороге, и она в последний момент не выдержала волнения и боязливо спряталась за высокую живую изгородь. Высокий конь пролетел мимо, обдав кусты пылью, жаром, запахом пота и дорогой сбруи. Всадник выпрямился в седле, придерживая на голове широкополую шляпу из красивого дорогого фетра. Ослепительно-белая, хрустко-крахмальная рубашка прилипла к разгоряченной спине, брюки песочного цвета натянулись на сильных бедрах. Меропа сглотнула и перевела дух. Всадник придержал поводья и странно дернулся, как будто собираясь обернуться, и она в панике забилась в заросли еще глубже, уже почти не видя. Но объект ее пристального внимания снова пустил коня вскачь и понесся быстрее ветра к высокому серому дому на холме, вокруг которого раскинулся ухоженный газон с мягкой зеленой травой и большой тенистый сад. Меропа опустила голову. Вот эти нелепые свидания, на которых она подстерегает своего возлюбленного в кустах, — это все, на что ей следует рассчитывать. И не более. Джеки очнулась только тогда, когда споткнулась о камень на дороге. Пейзаж перед глазами перестал двоиться, и рука Тома обрела спасительную твердость. Джеки поспешно подняла на него глаза и неловко улыбнулась. — Замерзла, — выдохнула она, и это было чистой правдой. Ее всю трясло, то ли от холода, то ли от странного волнения при виде чужого и одновременно знакомого места. — Скоро придем, — коротко ответил Том и сильнее сжал ее ледяную ладонь в кулаке. Джеки все шла за ним, покорно, покладисто. Но мысли о видениях не оставляли ее, и стоило только ей углубиться в задумчивость, как мозг переставал ей принадлежать. Перед глазами маячило золотое кольцо с остроугольным черным камнем, на котором, как она теперь разглядела, был высечен или выбит странный знак: равнобедренный треугольник с проведенной через него вертикальной линией и вписанной внутрь него окружностью. Как будто странный недобрый глаз. Между тем, по обе стороны от дороги, по которой они шагали, появились дома. Как пряничные домики на открытках. Уютная долина между холмами, и — сердце Джеки прыгнуло куда-то в горло — высокий серый дом на холме. Облетающий сад темнел у его подножия, словно дым, и это зрелище поразило Джеки в самое сердце. Густая поросль плюща укрыла старинные стены, и даже отсюда было видно, что во множестве окон нет стекол. Ей стало очень, очень трудно дышать. — Что это за дом? — спросила Джеки, оглядываясь на Тома, и ее поразила перемена в его внешности. Он так крепко сжал челюсти, что на скулах заходили твердые желваки. Губы его совсем побелели, а глаза смотрели, словно не видя. Солнечный свет так причудливо играл в темной глубине этих глаз, что ей показалось, будто они отсвечивают алым — как у хищника. — Не имеет значения, — отрезал он, и Джеки поняла, что имеет. Вот только сам Том не хочет об этом говорить. Она закрыла рот, и ей в сотый раз показалось, что Том уже пожалел, что взял ее с собой. По правде сказать, Джеки и сама не понимала, жалеет ли она о том, что увязалась следом за ним, или все еще нет. «Лорд Волдеморт поставит тебя выше всех своих слуг.» Странные слова из сна снова прозвучали в голове, так громко, как будто Том сказал их вслух. Джеки чуть было не открыла рот, чтобы спросить, кто такой этот Лорд Волдеморт, но передумала, боясь вызвать новый приступ раздражения. Потом, когда он придет в нормальное расположение духа… если придет. — Сюда, — коротко приказал Том, и Джеки снова вернулась в реальный мир. Перед ними возвышался небольшой двухэтажный дом — красивый домик из темных бревен, с поблескивающим на черепичной крыше снегом. — Здесь заночуем, — пояснил Том и решительно направился к двери, а потом обернулся к Джеки. — Здесь повсюду магглы. Помни об этом и держи палочку при себе. Сейчас нам не нужно лишнее внимание. Несмотря на небольшой размер, дом оказался гостиницей. И то правда, Литтл-Хэнглтон — не то место, куда стекаются сотни туристов. Жестом показав ей стоять поодаль, Том подошел к небольшой деревянной стойке. Из-за нее поспешно поднялся румяный седовласый мужчина с самым добродушным лицом, какое Джеки только могла себе представить. Однако, при взгляде на Тома мужчина странно переменился в лице, будто узнал его и готовился поприветствовать как старого знакомого, однако Том заговорил первым, довольно тихо, и Джеки едва могла разобрать слова. — Да, уж конечно, конечно, есть у меня для вас славная комнатка с видом на холмы… Мистер, эээ?.. — Слагхорн, — ответил Том, на долю секунды запнувшись. — Мистер и миссис Слагхорн. — О, разумеется, — улыбнулся мужчина за стойкой, но что-то такое было в его лице, что Джеки поняла: он не отказался от мысли узнать Тома, как бы странно это ни было. — Знаете, мистер Слагхорн, прошу простить, но… кхм… странно, да… вы мне напомнили одного человека, прямо до чертиков напомнили… — пробормотал он с улыбкой, сияя глазами, и Джеки почему-то напряглась всем телом. — Давно я его знал, а вы так прямо похожи на него, прошу прощения, будто его портрет в молодые годы. — Правда? — переспросил Том и как-то очень показательно положил на стойку ладонь правой руки. — Что ж, бывает. — Хмм… да… — протянул человек за стойкой, но Джеки успела заметить внезапную перемену, как будто он враз передумал обсуждать внешность и сходство Тома с каким-то своим давним знакомым. Как-то разом опустели глаза, а улыбка перестала излучать теплый свет. — Ваш ключ, мистер Слагхорн. Вам на второй и в конец коридора. — Благодарю, — коротко ответил Том, вернулся к Джеки, поднял с пола саквояж. Человек за стойкой проводил их стеклянным взглядом и не менее стеклянной улыбкой. Империус? Да ладно! Джеки точно знала, что волшебная палочка Тома надежно упрятана в саквояж, вместе с ее собственной. Да и с чего бы ему накладывать непростительное заклятие на маггла за стойкой деревенской гостиницы? Голова мигом отяжелела от блаженного тепла. Мысли ускользали. Она покорно прошла следом за Томом в очаровательную в своей простоте комнатку с кружевными занавесочками и широкой кроватью с тяжелым коричневым балдахином. Том как-то подозрительно огляделся вокруг, расстегнул саквояж, достал палочку и принялся обходить комнату, иногда что-то говоря, но едва-едва слышно. И только закончив с этим удивительным занятием, он сел к столу, стоящему у окна, и опустил руки на темную, чуть вытертую столешницу. — Здесь хорошо, — тихо сказала Джеки. Том не ответил; он смотрел перед собой застывшим, задумчивым взглядом. — Прости, что навязалась, — вдруг сказала она, решив, что с неловким молчанием нужно покончить. В конце концов, если сейчас он выскажет все свое неудовольствие, лучше для всех будет, если она отправится назад в Лондон и перестанет ему докучать. — Самому тебе было бы гораздо проще. Том вскинул голову, и Джеки невольно восхитилась этим мгновенным выражением его лица — совершенно невинным, рассеянным, как у маленького ребенка, которого внезапно разбудили. — Что? — переспросил он, пока его глаза наполнялись смыслом. — Джеки… ммм… прости. Я не должен был так себя вести. Ты мне вовсе не в тягость, в самом деле. Прости. Он сел рядом с ней на край кровати и обнял ее за плечи. — Ты, наверное, голодна? Самое время позавтракать. Сколько там на твоих часах? — О… они… они не идут, — поспешно соврала Джеки. — Ношу просто как память — родители подарили, когда я была на втором курсе. А потом я уронила их в воду, и они перестали работать. И починить уже невозможно. — Жаль, — протянул Том, беря медальон в руки и внимательно разглядывая. А потом вдруг мягко потянул за цепочку, и его губы встретились с ее губами. … цепочка натянулась и врезалась в шею так, что Меропе показалось, что сейчас что-то точно разорвется — то ли цепь, то ли ее плоть. Она давилась и задыхалась, пытаясь разнять твердые, будто крючья, пальцы отца, но тот не отпускал. Перед ее затуманенным взором мелькали сине-зеленые пятна, какие-то черно-белые полосы, чьи-то руки и волшебная палочка, которой она раньше никогда не видела. — Мистер Гонт, ваша дочь! — воскликнул кто-то в тревоге, и Меропа успела даже удивиться, с чего это незнакомый человек так о ней беспокоится. Но отец продолжал душить ее цепочкой, даже не замечая, что делает. — Множество поколений чистейшей крови! — взвыл Гонт, обращаясь к незнакомцу, пытаясь размахивать рукой с зажатой в ней цепочкой и швыряя Меропу из стороны в сторону. — Мы! Мы — единственные наследники!.. Единственные живые наследники!.. А на нем — герб Певереллов!.. Губы Тома медленно разомкнулись. Джеки поняла, что снова на несколько секунд выпала из реальности, но Том, похоже, даже не заметил. — Кто такой мистер Слагхорн? — шепотом спросила она. Том тихо фыркнул и засмеялся. — Мой школьный учитель, декан моего колледжа. Он меня многому научил. — Это был хороший ход — сменить фамилию, — все так же шепотом сказала Джеки. — Чувствую себя в самой гуще какого-то необыкновенного приключения. — Что ж, вполне может быть, что это самое необыкновенное, что случалось с тобой в твоей жизни, — усмехнулся Том, — но многое еще только впереди. Его глаза буквально загорелись. — Впереди… — прошептал он, уже говоря не с нею, а сам с собой. — Самое главное, самое значительное, то, на что никто и никогда не решался, то, на что хватит смелости только мне. — Ты… — Взгляд Тома уперся в ее глаза, его горячее дыхание опаляло ее губы. — Ты останешься со мной несмотря ни на что? — Несмотря ни на что? — повторила Джеки, словно слабое эхо. — На что? — Ты останешься со мной? — нетерпеливо повторил Том, разгораясь все сильнее. Его воодушевление и возбуждение немедленно передалось и Джеки, и она подалась навстречу, бессмысленно пытаясь ухватиться то за его руки, то за мантию у него на груди. — Да, да, — лепетала она, чувствуя, что уже не властна над собой и что отдай ей Том приказ — неважно, что именно, — она исполнит его любой ценой. — Ты будешь вознаграждена, — выдохнул Том удовлетворенно и уже почти спокойно. — Щедро вознаграждена. «Лорд Волдеморт поставит тебя выше всех,» — отдалось в голове, и странное чувство удовлетворения разлилось по всему ее телу.