Последний оплот моего бессмертия

Понемногу раздражительное настроение Тома развеялось. Когда завтрак был окончен, он склонился над саквояжем и достал оттуда коробочку, где хранилось странное кольцо. — Настало время заняться делами, — очень серьезно и торжественно объявил он, ставя коробочку на стол. Она почему-то сама собой раскрылась, и Джеки снова увидела камень с высеченным на нем загадочным знаком и вспомнила, как этот камень говорил ей что-то о Лорде Волдеморте. — Какое удивительное кольцо, — сказала она наконец, не подавая виду. — Старинный артефакт? — О да, — ответил Том, не глядя, вытаскивая из саквояжа какие-то древние и на вид весьма трухлявые свитки. — Оно древнее, старее него я ничего не видел. На нем герб Певереллов. Джеки замерла, вспомнив свое видение. До сих пор она считала их фантастическими картинками, которые ее разум сам складывал из обрывков знаний, воспоминаний, воображения… но теперь, когда Том в точности повторил слова старика Гонта, ей стало по-настоящему не по себе. — Герб Певереллов?.. — повторила она, как зачарованная глядя на кольцо и камень. Странный знак, очень странный. И так хочется коснуться его, сжать в кулаке, чтобы острые грани и углы впились в тело. И Джеки уже протянула руку, когда Том обернулся, как будто что-то почувствовал. — Нет! — воскликнул он и выхватил коробочку с кольцом у нее из-под носа. — Нельзя! Джеки так и подскочила и отдернула пальцы. — К нему нельзя прикасаться! — воскликнул Том, закрывая крышку и отставляя коробочку подальше. — Прости, — пробормотала Джеки, смутившись и испугавшись. — Я не знала. — Ничего. Это я должен был тебя предупредить, — ответил Том. Он указал палочкой на закрытую коробку, совершил несколько замысловатых движений рукой, но не промолвил ни слова. В который раз Джеки подивилась силе его магии и тонкости искусства. — В этом кольце заключено сильнейшее проклятие. Только я могу к нему прикасаться и не умереть, — тихо сказал Том, глядя на коробку. — Потому что я его создал. Никто, кроме меня, не должен его трогать. Его даже никто не должен видеть и знать о его существовании… Разве что ты, но ты на моей стороне. — Чем оно особенно, Том? — спросила Джеки, во все глаза глядя то на него, то на артефакт, внезапно оказавшийся таким грозным. — Тем, что оно передавалось в течение веков в одной семье. Они были прямыми потомками Салазара Слизерина и Кадма Певерелла. Это древнейшие колдовские роды, могущественнейшие волшебники, чистейшая магическая кровь. Ладонь Джеки непроизвольно сжалась вокруг медальона при упоминании Салазара Слизерина, а от фамилии Певерелл ее бросило в жар. — Именно потому я и спросил тебя при нашей первой встрече, почему на твоей волшебной палочке написано «Певерелл,» — добавил Том, жадно глядя на ее пальцы, сомкнувшиеся вокруг медальона. Джеки поспешно разжала руку и сделала вид, что поправляет цепочку на шее. — Я спрашивала у родителей после того разговора, — медленно сказала она. — Они ничего не знают о том, кем я была до приюта. Ни имени, ни фамилии, ничего. При мне была только эта палочка. Но ведь потомков рода Певерелл уже, наверное, давным-давно нет в живых?.. — Есть, — уверенно сказал Том. — Я — один из них. И, возможно, ты. — Я даже не знаю, были ли оба моих родителя волшебниками, — сказала Джеки, пожимая плечами. — А если бы не были? Если бы я родилась в семье ничего не подозревающих магглов? Если бы я была полукровкой? — О нет, — сказал Том, вдруг подходя к ней, откладывая палочку на стол и поднимая ее на ноги. — Я уверен, что твоя кровь чиста как ничья другая… Его горячее дыхание коснулось ее шеи, а вслед за ним к коже прижались его губы. Темные волосы, пахнущие теплым мускусом и кедром, мазнули ее по щеке. Ощущения были волшебные. Джеки невольно застонала и вздрогнула, вспомнив, что вокруг могут быть другие жители гостиницы. — Не бойся, — выдохнул Том, решительно снимая с нее мантию. — Никто не услышит. Не увидит. Не узнает. Нас здесь как будто нет. Его руки обхватили ее талию, крепко прижали к Тому всем телом, и она почувствовала, как вздрагивают его бедра, как возбужденно вздымается грудь под мантией. — Но мне очень нравится слышать, как ты… как ты стонешь, — прошептал Том, и она задохнулась от стыда и сладкого волнения. Его ладонь скользнула на ее грудь, и Джеки даже не пыталась сдержаться. Каждый новый звук, слетавший с ее губ, казалось, подстегивал его страсть. Он вдруг разомкнул объятие и толкнул ее на постель. Джеки ахнула от неожиданности и незнакомого, но волнующего ощущения беззащитности и подчинения. Том остановился между ее колен, не позволяя свести ноги вместе и, не отводя взгляда, сбросил прямо на чистый деревянный пол свою мантию, черный сюртук, потом жилет, а потом и рубашку. Джеки следила за ним глазами, и ее сердце билось все скорее и скорее. — Теперь мне никто не помешает, — сказал Том. Мурашки побежали по всему телу от его властного тона. Он был красив как никогда — горящие глаза, приоткрытые влажные губы. Он склонился над ней, уперся руками в постель, и она ощутила теплую тяжесть его тела на своем. Эта тяжесть так приятно вминала ее в мягкую перину, что Джеки обвила его руками и прижала к себе еще крепче. Действительно, теперь ничто не могло помешать его рукам пробраться под ее платье. Извиваясь как змея, она выбралась из платья, и Том провел кончиками пальцев по кружевам на ее груди. Щекам стало жарко. Том тем временем освободился от оков одежды и отвел в сторону ее бедро. Его пальцы, уже однажды пытавшиеся пробраться под ее белье, начали с того же самого места и в этот раз достигли цели. Джеки вскрикнула как ужаленная — ее будто прошило молнией. Но Том только медленно провел пальцами вверх и вниз по ее сокровенным местам, и она зажмурилась, поняв, как там влажно и горячо. А потом ее белье полетело на пол вместе с одеждой, и обнаженное тело Тома впечатало ее в мягкую перину. Нечто каменно-твердое и горячее прикоснулось к ней — требовательное, властное, настойчивое, и Том подался вперед. Непередаваемое ощущение — изумление, страх, а потом внезапная рвущая боль, от которой побелело перед глазами. Джеки вскрикнула — и ощутила сквозь горячую боль, что он внутри. Она прекрасно знала, что бывает между мужчинами и женщинами — подруги в школе делились опытом и знаниями, почерпнутыми невесть откуда. Но что-то знать и почувствовать на самом деле — это слегка разные вещи. Сознание снова попробовало раздвоиться, подмешивая к настоящему картинку из видения, когда Меропа, умирая от страсти и блаженства, лежала на диванчике в поезде, и тело ее возлюбленного заслонило свет, заступило весь мир. Джеки усилием воли отогнала видение в тот самый момент, когда оно начало быть абсурдным и до смешного перепутанным с реальностью. Над Меропой склонилось лицо Тома, и голос Тома прошептал: «Любимая!..» Вместо этого Джеки сосредоточилась на лице настоящего Тома, на его горящих глазах, таких торжествующих, как будто он завоевал весь мир. Боль понемногу утихала, но он медленно качнулся на ее теле, подался вперед, потом снова назад, и Джеки всхлипнула снова. Пока что она не испытала и малой толики того восхитительного блаженства, о котором столько рассказывали подруги. Впрочем, вполне возможно, что они и сами знали о нем только понаслышке. Боль никак не исчезала полностью, хотя сознанием Джеки постепенно начала овладевать странная радость. Как будто она только что совершила нечто значительное, долгожданное. Некий туман начал окутывать ее, возносить над болью, над всем телом. Джеки обхватила Тома руками и ногами, чувствуя, как ее дыхание, ее сердцебиение входят в унисон с его прерывистыми вздохами. Никогда она еще не чувствовала такого единения — ни с ним, ни с кем вообще. — Том… — прошептала она как будто не своими губами. — Том… — Лорд Волдеморт, — прошелестело около ее уха. Том задвигался яростнее, энергичнее, со звонким стуком сжав зубы. Его пальцы впились в ее тело с такой силой, что кожа побелела. Он уже не дышал, не постанывал, заставляя мурашки восторга разбегаться по ее телу. В его голосе сейчас было что-то звериное, пугающе-восхитительное, волнующее, несмотря на боль. А потом Джеки почувствовала странную пульсацию между ног, Том толкнул еще раз, два, и тяжело замер, придавив ее своим весом. Она слышала его частое дыхание сквозь окутывающую ее лунно-белую муть, а поверх этого дыхания, отдельно от него, снова проплыл этот шелестящий, серебристый шепот. — Я — Лорд Волдеморт.

***

Джеки помнила только то, как тяжелое, будто каменное, тело Тома придавило ее к постели, как обоих окутал влажный жар, и как во всем ее теле не осталось сил даже на то, чтобы двигаться. Боли больше не было, и Джеки дала дремоте сразить себя. Голова Тома лежала на ее плече, и она с наслаждением вдыхала запах его теплых волос. Странно — казалось, будто он был ребенком, и ей захотелось убаюкать его в объятиях. Она сонно перебирала его волосы, и бессловесное, животное счастье расплывалось по всему телу. Но забытье пришло раньше, чем мысли окончательно прояснились. Сон овладел ею — настолько крепкий, что даже видениям в нем не осталось места. Почти. Джеки не знала, сколько проспала, но ничего, кроме кольца с черным камнем не увидела. Ни Меропа, ни ее история любви, которая, по всей вероятности, окончилась трагически, ее не посетили. Когда она открыла глаза, Том как раз встал на ноги. Он был весь беломраморный, стройный и гибкий, как многие молодые мужчины его лет, но что-то особенное, неуловимое было в его повадках. Как будто он всегда был настороже, как будто в любой момент ждал, что на него нападут. В большинстве случаев, когда они были вместе, когда Джеки на него смотрела, он казался очень спокойным. Но иногда, краем глаза, она успевала уловить тень, пробегающую по его лицу, тающую в углах красивых губ, и необъяснимый алый отблеск в глазах, от которого его взгляд делался хищным, голодным, ищущим. Она открыла было рот, чтобы окликнуть его по имени, но вдруг вспомнила странный шепот и странные слова. «Я — Лорд Волдеморт.» Повторяя их про себя, совершенно ими зачарованная, Джеки не заметила, как произнесла их вслух — таким же протяжным шепотом. Том обернулся, словно она его окликнула в полный голос. Что-то, похожее на торжество, засветилось на самом дне его глаз. — Ты ведь составишь мне компанию, дорогая? — тихо спросил он, садясь на постель рядом с ней и заглядывая ей в глаза. — Конечно, — с готовностью ответила Джеки, совершенно забыв о том, какой холод там, снаружи, и абсолютно не представляя, что надо делать. Ее вдруг охватило запоздалое смущение — теперь между ними была еще и эта тайна, самая сокровенная, самая главная. Как это часто бывало, Том как будто прочитал ее мысли. Он провел кончиками пальцев по ее волосам, щеке, шее. — Теперь мы связаны еще крепче, — прошептал он, сверкнув глазами. — Еще надежнее. Его пальцы продолжали путешествие по ее шее и плечам, по выступающим косточкам ключиц и снова на шею, под подбородок, туда, где билась зеленовато-голубая жилка. На короткий миг его пальцы задержались на этой жилке, как будто считая удары ее бешено колотящегося сердца. — Я хочу, чтобы ты была моей, — тихо и повелительно сказал Том, и Джеки задохнулась от волнения. — Я и так твоя, — пролепетала она. Внезапное осознание накрыло ее, словно кто-то включил свет где-то в глубинах ее мозга. — Лорд Волдеморт, — вдруг сказала она, впервые осознанно произнося это имя вслух. — Кто это и почему мне кажется, что ты имеешь какое-то отношение к этому имени? Том довольно улыбнулся, и его глаза снова взблеснули тем самым пугающе-завораживающим красным огнем. — Это имя я взял себе еще в школе. Вместо того, что получил при рождении. Немногие избранные знают о его существовании. — Почему… почему именно его? — спросила Джеки, наслаждаясь каким-то удивительно пронизывающим ощущением от непрекращающегося движения его пальцев по коже. — Потому что оно достойно меня, — просто ответил Том, но красный огонь в глазах стал еще ярче, а черты лица как-то разом отвердели. — И потому что я не хочу иметь ничего общего с тем человеком, в честь которого меня назвали. Позже я тебе все расскажу… если в том будет необходимость. Он встал, как будто для того, чтобы продолжить одеваться, но замер на месте, глядя куда-то вдаль, в окно и сквозь окно, туда, куда Джеки не могла достать взглядом. — Однажды, Джеки, это имя узнает весь мир. Однажды все колдуны и магглы на земле узнают это имя и будут произносить его не иначе, как… — Том умолк, не договорив фразу до конца. Он подошел к столу и устремил все тот же зачарованный взгляд на лежащий на нем тонкий черный блокнот и две коробочки, в одной из которых пряталось кольцо с черным камнем. Он по очереди коснулся каждого из предметов кончиками пальцев — бережно, как будто прикасаясь к величайшим сокровищам. — И я смогу победить смерть… — прошептал он, так тихо, что Джеки едва разобрала слова.