Меня зовут Джорно Джованна и у меня есть мечта

Оставшись в одиночестве, Джорно предстал перед дилеммой: идти на тусу или продинамить. Аргументами в пользу первого варианта служила не только невозвратность сил и времени, истраченных на безупречный внешний вид, - но и потенциальная возможность встретиться с самим главой сети Пассионе, вернуться в бизнес и показать этим бесполезным Мисте, Леоне и прочим, где чье место в этой пищевой цепи. Аргументом против же было категорическое нежелание присутствовать с Мистой на одном мероприятии, в одном городе, на одной планете, в одной объективной реальности. Совершив непростой моральный выбор, Джорно сорвал одну из брошек и злобно бросил в сторону - аксессуар сильно отрикошетил от эпоксидного покрытия кофейного столика и траектория полета унесла его в неизвестность. Мысли о произошедшем журчали где-то на задворках разума, и Джорно изо всех сил возводил ментальные дамбы, чтобы они не протекли в ту его активную часть, которой он пользовался в быту. Он побродил по дому, заказал еды, покопался в шкафах Какеина-куна, проспойлерив себе кое-что из вещей, которые тот сбрасывал периодически юному моднику со своего плеча - плечи были значительно шире, но, по крайней мере ростом они почти совпадали. Решив стать качком и увести у Мисты всех девчонок и непомерную самооценку, Джорно зашел в домашний спортзал. На ближайшей к нему гантеле было написано 40 - Джорно решил, что это какое-то инвентарное обозначение, потому что никому в мире не понадобились бы сорокакилограммовые гантели - но после нескольких тщетных попыток оторвать ее от земли Джорно догадался, что это действительно вес, просто указанный в фунтах. До турника, на котором Дио подтягивался, Джорно не допрыгнул, а на беговой дорожке было много непонятных кнопок. Спортивный образ жизни на этом этапе уже утомил Джорно, и он сдался. Потом Джорно отправился в папин рабочий кабинет, так как всегда оставался вариант открыть свою практику, разбогатеть и завести назло Мисте и всему миру симпатичную содержанку, как папа - но, в отличие от Какеина, более вписывающуюся в стандарты красоты и без садистских замашек. Однако после беглого осмотра содержимого папиных бумаг выяснилось, что работа юриста состоит не только из ударов кулаком по трибуне и криков “протестую!”, как казалось Джорно после игры в “Час суда”. Жизнь все еще не складывалась. Завершив скитания по дому, Джорно окончательно приуныл и свернулся в одном из кресел в холле, где впал в трагичный анабиоз, из которого его вывел стук в дверь. - Полиция, открывай. Джорно пропустил в дом офицера Абаккио, который тут же проскочил в кухню, холл и даже проверил одну из ванных. - Его здесь нет, - мрачно сообщил Джорно. - Он на вечеринке с Триш и Наранчей. Если смоешь с лица краску и прикинешься гражданским, можешь еще успеть его взять с пакетом травы в заднем кармане. Леоне не стал рассказывать юному другу, какой по счету кнут достается доносчикам. - А ты почему не пошел? - Не захотел, - пробурчал Джорно и отвернулся. Леоне пристально посмотрел на него и понимающе кивнул. - Поругались, значит? Я подозревал, конечно, что это не совсем любовь до гроба, но вы прямо решили не затягивать. Джорно вернулся обратно в кресло и скрестил руки на груди. - Послушай, - попытался Абаккио. - Это, конечно, тяжело, но большой драмы из этого делать не надо. Не из чего не надо. Миста, конечно, пацан недалекий - ну и зачем он тогда тебе? Сам себе жизнь же портит… - Я не буду на него заяву подавать, отстань. Абаккио смотрел на него все еще немного с подозрением, но все-таки подошел и немного неуверенно хлопнул по плечу. - Это всегда тяжело, конечно, но у вас хоть груз совместной жизни не такой долгий. Ничего, все наладится, все забудется. Ложись поспи - от всех бед помогает. Абаккио развернулся к выходу, скользнув грустным взглядом по бару, но Джорно встрепенулся и окликнул его: - Подожди, ты на машине? Отвезешь меня домой?