Симуляция верности

Эх, Чон Чонгук… Он, видимо, не умеет думать над выражениями от слова «совсем». Вот так скажешь что-то — и подозревать ничего не будешь, а у кого-то, в данном случае — меня, будет буря эмоций (не очень хороших). Я резко встал из-за стола, напугав при этом сына, но прощения попросить сейчас я не мог, взамен этому, посмотрел на него печальным взглядом, а затем направился в сторону уборной, что находилась где-то в конце зала. Открыв дверь в комнату, я подошёл к зеркалу, что висело там же. Посмотрел на себя в отражении и понял, что с тех времён, по истечению почти шести лет, я не изменился слишком заметно: всё те же волосы, только чуть длиннее, всё тот же запах, а ведь столько всего произошло. Но и эмоции на моем лице оставались похожими на те: чуть красные глаза, растрёпанные волосы. Почему же эта фраза так повлияла на меня и моё состояние? И так будет всегда? Это же так ужасно. Но и поделать с собой ничего не могу. Руками я облокотился на раковину, всё ещё осматривая своё отражение. Включил холодную воду, умылся и отошёл чуть от зеркала, упираясь в стену спиной. Голова коснулась холодного кафеля, расслабляя напряжённые клетки мозга, помогая мне оклематься. Послышался робкий стук в дверь, а затем — тихий шёпот: — Папа, ты в порядке? Это был мой малыш, шепчущий так тихо, будто боясь разбудить кого-то. А в голосе его я слышал грусть, а ещё — всхлип. Расстроился? Я открыл дверь аккуратно, чтобы не задеть Субина, а затем присел напротив него на корточки, взяв его маленькие ладошки в свои, начиная говорить: — Лисёнок, чего ты грустишь? Нижняя губа малыша задрожала, сам он обнял меня крепко-крепко, сжимая кофту на спине. Он жалобно всхлипнул, а потом тихо сказал: — Папуля, не расстраивайся больше, иначе я тоже буду плакать. Я поглаживал своё солнышко по спинке, потом отодвинул его от себя чуть-чуть и, проводя своим указательным пальцем по мягкой щеке малыша, сказал: —Ты не должен из-за меня плакать, знаешь? Не нужно проливать свои слёзки зря, лисёнок, всё хорошо. Я кинул свой взгляд на Чонгука, который смотрел на нас грустно, но, при этом, улыбался. Взяв малыша на руки и поднимаясь с корточек, я направился к столику, где посадил Субина себе на колени, прижав к груди и поглаживая по спинке, дабы успокоить. Чонгук наблюдал за нами некоторое время, потом позвал официанта, чтобы оплатить счёт. Мы направились к машине вместе, пока Субин спал на моих руках. В салоне было тихо, атмосферу спокойствия прервал Чонгук: — Я хочу попросить прощения у тебя и нашего сына. Я не должен был оставлять вас, Тэхён. Я не должен был выгонять тебя тогда, ты ведь…с отцом, как ты вообще справился? Я не должен был этого делать, я сожалею и раскаиваюсь. — Ты прав. Не нужно было оставлять нас, но и я виноват в том, что ты не доверял мне тогда. Просто хочу дать тебе совет, он пригодится: не оставляй омегу наедине с трудностями. Это поможет тебе с твоим…с твоей новой семьёй. — Какой семьёй? Не будет никого другого, мне нужны вы, и я буду с вами. Ха-ха, он будет с нами. Смешно. Он сам-то верит своим словам? Наивный. Если с Субином видеться ему будет дозволено, то со мной шансов нет. Просто так гадко на душе, хотя причина мне неизвестна. Кажется, что это Чонгук должен быть обижен, а я —просить прощения. Но этого не будет. Я ничего ему не ответил, отвернув голову к окну и наблюдая чудесный вид на город. Приятная атмосфера, почаще бы так чувствовать себя. А если…если, как и говорил тот странный мужчина, дать шанс Чонгуку? Субину правда нужен отец, а мне, рядом, — кто-то сильный. Намджун тоже сильный, но он не…не мой альфа, да и занят кем-то другим, а ещё нет между нами связи такой, как с Чонгуком. Просто, чтобы получать поддержку и знать, что и я, и ребёнок — в безопасности. Мне, правда, важно только это. Было. Недавно ведь у меня была течка, и это нормально. Однако у меня она была в первый раз после родов. Это из-за тех блокаторов, которые я принимал до беременности на протяжении двух лет, да и безостановочно. Как и упомянул Чонгук, без его запаха выносить ребёнка я бы не смог, но нормально организм работал только в период беременности, как только родился Субин, организм вновь возвратился к тому, что было. То есть, как омега, я не функционировал уже пять лет. А несколько недель назад началась течка, но прошла она довольно быстро, и это странно, но предсказуемо. Нужно будет обратиться к врачу как-нибудь. Копошение в моих руках привело меня в чувства. Субин сонно потирал глазки, широко зевая. Он оглядел машину, пытаясь понять, где он находится, а потом посмотрел на меня и спросил: — Пап, мы скоро домой приедем? Я спать хочу… Чонгук улыбнулся, потрепал сына по волосам, а потом ответил: — Совсем скоро приедем, подожди чуть-чуть. Он коснулся моей руки, которая поглаживала спинку ребёнка, как бы «случайно». Я удивлённо приподнял брови, глянул на него раздражённо, смахнул его ладонь с моей и нахмурился. Всё-таки нужно держать себя в руках, раз хочу хоть как-то улучшить наши отношения, но рано ему меня трогать. Даже за руку. Если уж ничего такого у нас не выйдет, то я не должен раздражаться при виде его. Руку он убрал, в итоге, смущённо поджимая губы. Думаю, в детстве он выглядел довольно мило. Да и сейчас был бы таким же, но его поведение всё портит. Первым из машины вылетел Субин, подбегая к Намджуну, встречающему нас на пороге дома. — Джун- хён! — прокричал альфочка, цепляясь тому за ногу. —Хён, мы сегодня вкусно-вкусно покушали с папой и отцом! Субин восторженно и радостно улыбался, смотря на нас с Чонгуком. Так непривычно, что мой малыш зовёт кого-то отцом в моём присутствии. Джуна он так называл (по крайней мере, я так думал), но при мне ничего такого не было. А сейчас, думаю, я даже смутился. — У тебя всё хорошо, Тэхён? Ты покраснел, — заметил Чонгук, касаясь моей щеки. Я резко отошёл назад, мотнул головой в знак отрицания, а затем — прошёл в дом. Альфа смотрел мне в след — взгляд я чувствовал спиной. Но я не обернулся. — Пап, а отец не может остаться на ночь у нас? Я хочу с ним ещё поиграть, — сказал Субин с надеждой в глазах. Я посмотрел на Намджуна, который, видимо, и рад был такому исходу событий. Однако, я не рад совсем. — Отцу уже пора ехать домой, да? — грозно посмотрел я на Чонгука, ожидая ответа. Он удивлённо приподнял брови, чуть завис, видимо, о чём-то думая, а потом прошёл в нашу сторону и сказал: — Намджун, можно ли мне остаться у вас на ночь? Мне ехать далеко, а на улице уже темно, — это совсем нечестно с его стороны. Джун улыбнулся ему и кивнул, посмотрел на меня извиняющимся взглядом, а я резко развернулся на пятках и ушёл вглубь дома. — Жаль его, весь на нервах в последнее время, — обратился Намджун к Чону, а тот хмыкнул и сказал: — Ничего-ничего, скоро всё изменится.

***

—Тэхён, можешь постелить Чонгуку в гостевой спальне? — спрашивает меня Джун, сидя за компьютером.— Я чуть-чуть занят сейчас, дел — по горло. Я неохотно кивнул, поднялся с дивана и направился на второй этаж, а Чонгук шёл за мной. Гостевые спальни находятся совсем недалеко друг от друга: первая комната — моя, вторая — Субина, а третья, собственно, — Чонгука. Всю длинную, как казалось мне, дорогу мы оба молчали, но я чувствовал пристальный взгляд альфы на себе. Он гипнотизировал мой затылок, почти не отводя глаз. И это ужасно меня напрягает, но оборачиваться я не собираюсь. Я открыл дверь в комнату, освещение которой было гнетуще-оранжевым. Цвет неприятный, сильно режет глаза, но может Чонгуку и на пользу это пойдёт. Кровать изначально была застелена какими-то старыми простынями и толстыми одеялами, от которых мне предстоит избавиться. Альфа уселся на дряхлое кресло, стоявшее у стены с какими-то облезлыми обоями и нечёткими фотографиями, и достал свой телефон. Почему я должен делать всё за него? — Эй! Тебе кровать нужна, или мне? — обратился я к Чонгуку, уперевшись руками в бока. Он поднял на меня глаза, усмехнулся и помотал головой в знак протеста, а потом ответил: — Кто у нас хозяин дома? Правильно, ты. А я — гость, ты должен за мной ухаживать. —Так если я — хозяин дома, то почему же с просьбой остаться тут ты обратился к Намджуну? Раз я тут главный, то я могу свободно запретить тебе тут оставаться, поэтому марш отсюда! — я скрестил руки на груди, ожидая, когда альфа выйдет из комнаты. Но он подошёл ко мне и щёлкнул по лбу, выдавив из меня возмущённое кряхтение. — Да ладно вам, снова ругаетесь, а ваш сын, напомню, находится в соседней комнате. Он слышит всё, что вы тут друг другу говорите! Будьте хотя бы чуть-чуть тише, — предупредил Намджун, входя в комнату с раздражённым выражением лица. — Ладно, Джун, прости, конечно, но это уже не в какие ворота! Чонгук не может поспать на диване? Там мягко и стелить ничего не надо, взял подушку с одеялом — вот тебе и удобное место для сна. Намджун разочарованно помотал головой, поправил очки на переносице и сказал: —Тэхён, я сам всё сделаю, уложи Субина спать. Я вышел из комнаты, кивнув альфе в ответ. — Субин-и, чем занят? — малыш сидел на полу, держа в руках свою любимую игрушку. — Пап, почему ты не любишь отца? Он тебя обижает? — Мх…нет, нет, конечно! Всё хорошо, что-то случилось? Почему ты спрашиваешь меня об этом? — Бин подошёл ко мне, взял за руку и повёл к мягкому маленькому креслу, стоящему в его комнате. Я сел на предложенное место, не понимая, что Субину нужно. Малыш отложил игрушку в сторону, а сам забрался мне на колени, поворачиваясь лицом в мою сторону. — Папа, вы с отцом часто ссоритесь, а я не хочу, чтобы вы ненавидели друг друга. Джун-хён тоже переживает за вас, говорит, что ему тебя жалко и что ты в последнее время не очень хорошо себя чувствуешь. Мальчик смотрел на меня расстроено. Положив свою маленькую ладошку на мою руку, которая поддерживала его, чтобы он не упал с колен, он гладил мою кожу, успокаивая. Всё же, растёт он очень понимающим. — Субин-и, всё хорошо будет, не переживай. Ты будешь видеться с отцом так часто, как захочешь, — прижав малыша к своей груди, проговорил я. — Пап, я не это имел в виду. Ты его не любишь, да? А вы хотя бы дружить будете? Я пожал плечами, опустив голову вниз. — Пап, хочу с тобой сегодня поспать, можно? — оживился Субин, всё ещё активно теребя мои пальцы. Я кивнул, улыбнувшись сыну, и на руках понёс его к себе. — Ого, а куда это вы идёте? — на пороге нас встретил Чонгук, будто стоял тут и ждал чего-то. — Я сегодня с папой буду спать, пока-пока, — довольно произнёс Субин, помахав отцу рукой. Я улыбнулся, собирался уже уходить, но Чонгук меня остановил: — Я тоже хочу поспать с твоим папой, Субин. На его слова я фыркнул, развернулся с сыном на руках, отправившись в мою комнату. Чонгук ведь должен знать, что так просто ничего не случается. Все его фразочки, сказанные мне непонятно с какой целью, думаю, просто издёвка. Этот человек позволяет себе не пойми что, ставя меня в ужасно неприятное положение, а сам, наверняка, посмеивается над моей реакцией. Сколько ему не говори — всё без толку.

***

Проснувшись ближе к обеду, я не сразу понял, где нахожусь. Субин посапывал рядом со мной, закинув свою руку мне на живот. Я аккуратно убрал его конечность с себя, а сам встал, вяло надевая на ноги тапочки. Дома было тихо, то ли все спали, то ли уже разъехались по своим делам. И ладно. Сегодня у меня выходной, а планов нет вообще. Буду сидеть с сыном в четырёх стенах, может, выйдем с ним погулять чуть-чуть. Я, шаркая ногами по полу, спустился сначала в ванную комнату, а потом направился на кухню. Только-только я заметил, что нахожусь в помещении не один — Чонгук сидел за столом, попивая кофе. — О, проснулся. Не думал, что вы так долго спите. Субин ещё в комнате, да? Я кивнул, всё ещё с трудом соображая. — А ты чего тут? Домой ещё не пора? — хрипло выдавил я, чуть ли не зевая. Альфа хмыкнул, качая головой в разные стороны, и снова поднёс к губам чашку. Я присел на стул напротив альфы, кладя руки на стол и утыкаясь в них лбом. Сегодня я жутко не выспался, но уснуть больше не смогу, даже если очень сильно захочу. Но я всё равно прикрыл глаза, давая им отдохнуть и расслабиться, но совсем ненадолго; Чонгук, как я понял, положил мне на голову руку, от чего я резко дёрнулся, выпрямляясь. Альфа тоже убрал от меня ладонь, а потом произнёс: — Какой-то ты дёрганый, это напрягает, — начал он, — почему ты постоянно отталкиваешь меня? Я что-то не так сделал? Я даже не знаю, что и ответить. Все мои мысли и рассуждения сходятся в итоге к тому, что я виню его в своей «испорченной» жизни. То есть, я понимаю, что он имел полное право выкинуть меня из дома, если и ребёнок-то не от него (тогда он так думал), но мне обидно, безосновательно, но обидно. — Нам нужно поговорить, Тэхён, — сказал Чонгук, заглядывая мне в глаза с полной серьёзностью во взгляде. — Нам не о чём говорить, Чонгук. Я всё тебе сказал. — Нет, ты не понимаешь, ребёнку нужен отец, а тебе — кто-то сильный рядом, ты не сможешь всю жизнь тащить Субина на своих плечах! — Я справлюсь. Ты же знаешь, что я нашёл довольно хорошую работу, с деньгами проблем быть не должно. Намджун поможет, если возникнут серьёзные проблемы, — начал я, — а с отцом для ребёнка проблем не возникнет, ты же видишься с ним довольно часто. Что-то ещё? — Но ты…тебе ведь нужен альфа. Во время течки, да и просто.… Как человек, на которого можно положиться, — Чонгук напрягся, стиснув зубы. — С течками всё просто, я не раз справлялся с ними при помощи кого-то, и ты сам знаешь об этом, поэтому просто будь Субину хорошим отцом, об остальном я сам в силах позаботиться. Я встал из-за стола, задвинул стул на место и направился к себе. Всё-таки, это трудно — вот так говорить со значимым — в какой-то степени, даже очень — человеком. Субин всё ещё спал, обхватив подушку руками и ногами. Волосы его неким «фейерверком» лежали на белой ткани, создавая контраст оттенков. Я прилёг рядом с ним, а потом задумчиво стал перебирать пряди шелковистых волокон. Если бы не Чонгук, то рядом со мной бы сейчас не лежал маленький мальчик, который стал мне самым дорогим человеком. В полудрёме я услышал хлопок входной двери, Чонгук ушёл, наверное. Субина рядом уже не было, поэтому я пошёл искать его по дому, а нашёл, в итоге, в гостиной — на ковре. Он смотрел какой-то мультик по телевизору, сосредоточенно пялясь в экран. — Бин-а, кушать будешь? — спросил я сына, чуть дёргая его плечо. — Нет, меня уже отец накормил, — ответил Субин, продолжая своё занятие. — Он мне приготовил хлопья с молоком, а потом уехал, сказал, что дела какие-то у его отца появились, его нужно заменить на работе. Я понимающе кивнул, потрепал сына по голове, а затем направился на кухню. Сегодня Джун должен прийти поздно, а в скором времени, как он сам говорил, приведёт кого-то домой. Вообще-то, я очень хочу увидеть его возлюбленного, ведь плохим человеком он быть просто-напросто не может. Возможно, мы даже подружимся. С момента пробуждения я так ничего и не поел, в отличие от Субина или Чонгука. Джун, как я понял, уехал на работу очень рано утром, поэтому он, может, и позавтракать нормально не смог. Я сидел за столом, попивая чай. За окном погода прекрасная: идёт дождь, солнца нет, как и жары. Под окнами и на крыше постукивают капельки воды, и звук этот очень приятен для меня. — Пап, мы же не пойдём гулять сегодня? — на кухню вбежал Субин, почти спотыкаясь на пороге. — Там такой дождик, мне не нравится такая погода. — Если не хочешь, значит — не пойдём. Можем чем-то другим заняться? Малыш отрицательно мотнул головой, сел рядом со мной на стул и начал рассматривать что-то в окне.

***

Ближе к вечеру, сидя на диване в гостиной, я читал старенькую книгу. Перечитывал я её десятки раз, на самом деле, а всё потому, что мне, будучи маленьким пятилетним ребёнком, её очень часто читал мой папа. А я иногда читаю её Субину. Мальчик крутился рядом со мной, то перебираясь с дивана на кресло, то на пол. — Я, всё-таки, хочу гулять, — тихо произнёс мальчик, осторожно поднимая на меня свои глаза, — пойдём на улицу? Я кивнул, встав с дивана, помог Субину переодеться, а затем и сам подготовился. Из дома мы вышли тепло одетыми и защищёнными от простуды и вирусов. На улице всё ещё дождь, небо полностью скрыто тучами, а ветер довольно сильный. Учитывая тот факт, что как я, так и Субин — домоседы, на прогулки мы выходим не так уж и часто, да ещё и в плохую погоду. И особо мы не активничаем, просто ходим туда-сюда, наблюдаем за природой. Субин, для альфы, очень спокоен и послушен, что не может не радовать. Из-за своей не сильно проявляющейся закрытости, друзей у него не очень много, в детском саду с ним общаются только единицы, но он не расстраивается: как он сам говорит, есть там один мальчик-бета, зовут Бомгю. У них, вроде как, хорошие отношения, поэтому за малыша я не особо переживаю в этом плане. Я услышал хрипение и кряхтение, исходящее от ребёнка. Присев на корточки перед ним, а потом, чуть повернув Субина к себе, я спросил: — С тобой всё в порядке, Бин-и? Кашляешь? Нос дышит? Он чуть-чуть дрожал, потирая лицо руками, нос его был красным, а глаза — чуть опухшими — видимо, всё-таки приболел. — Так, идём-ка домой, — я взял Субина на руки, укутав того в шарф, и направился обратно домой. Сын покашливал, шмыгал маленьким носиком и прижимался ко мне, пытаясь хоть как-то согреться. Сразу на пороге дома я снял с Субина одежду, в которую он толстым слоем был укутан. Взяв его на руки, я понёс ребёнка в спальню, аккуратно укладывая на кровать. Сейчас мне нужно обтереть его влажным полотенцем. Субин кашлял, насморк одолевал его. Пока я ходил по дому туда-сюда, он свернулся в маленький такой клубочек. —Субин-а, ляг на спинку, хорошо? Он послушался меня, медленно переворачиваясь. Волосы его прилипли ко лбу, температура тела поднялась. Как-то он слишком быстро заболел, на улице не так уж и холодно. Хотя иммунитет у него всегда был очень слабым, простуда почти сразу «нападала» на Субина, после чего, на «больничном» ему приходилось находиться, как минимум, неделю. Поэтому я старался потеплее укутать его в самую тёплую одежду, давал витамины для профилактики, но и это не помогло. Полотенцем я аккуратно касался его нежной кожи, пока он дремал, тяжело дыша. Больно видеть его таким. Из горла его периодически вырывались хрипы. Как только я закончил с неким «мытьём», переодев его и накрыв одеялом, я вышел из комнаты. Сейчас бы ему выспаться хорошенько. Проще будет справиться с вирусом. Сам я прошёл в гостиную, где так люблю проводить своё свободное время. Взяв книгу в руки, я продолжил своё занятие, внимательно вчитываясь в текст. Сейчас мне ничего не мешает заняться тем, на что обычно времени не всегда хватает. Я люблю вот так посидеть на диване, с книгой и чаем в руках. Это очень успокаивает. Я не всегда могу просто расслабиться, ведь работу никто не отменял, да и за сыном смотреть нужно, поэтому такие минуты особенно ценны для меня. Я все ещё улавливал еле слышное посапывание Субина на втором этаже, звукоизоляция у нас не самая хорошая, стоит признать. Мальчик покашливал во сне, думаю, ему сейчас тяжело. От мыслей меня одёрнул шум, исходящий от входной двери. Знакомая ситуация, только вот дома я сейчас почти один, мало ли, вор какой-то. С той же книгой (довольно толстой) я встал с дивана, подходя к источнику звуков. Резко дверь открылась, на пороге появились Намджун и Чонгук. Они выглядят злыми и раздражёнными, а ещё — взволнованными. — Что-то случилось? — спросил у альф я, осторожно заглядывая им в лица. — Отец Чонгука умер, — сказал Намджун, ходя по комнате туда-сюда. — Разбился на самолёте, управление было потеряно.