Симуляция верности

Я стоял, как вкопанный. Дар речи давно пропал, рот то открывался, то закрывался, словно я — рыба. Глаза, предатели, так и нарывались посмотреть именно в лицо альфы. Невольно, на выдохе, я прошептал: — Чонгук… Ты что тут?.. Знакомое лицо, запах… В одну секунду я почувствовал весь спектр эмоций: от счастья — до горечи. В глотке неприятно собирается ком. Взгляд же плавно переходит на Субина, который почему-то ранее смеялся в присутствии этого человека… А ещё… СТОП! — Отец?! Сынок, ты почему этого дядю так называешь? Тебе кто такое сказал? Я гневно подымаю глаза, осматривая лицо бывшего супруга, сжимая губы в трубочку. Гнев стал закипать во мне, ведь этот ублюдок посмел что-то сказать моему сыну. — Но… это же мой папа-альфа! Мне так Намджун сказал и сам отец! Но только малыш это произнёс, как сразу прикрыл ладошкой ротик. Я сразу понял, что всё это было в тайне… Как Субин посмел это скрывать от меня?! Или скорее нужно задать вопрос: сколько это уже скрывается от меня? Я дёргаю сына к себе, подальше от Чонгука, но сказать ничего не могу, я будто лишился дара речи. Течка делает моё состояние ещё более ужасающим, ведь тягучая боль внизу живота не давала здраво мыслить. — Субин, — строго отозвался я, подтолкнув мальчика в сторону другой комнаты, — иди поиграй, пожалуйста, мы с тобой позже поговорим. Сын недоверчиво глянул на меня, а после — на альфу. Чонгук кивнул, улыбнувшись, будто бы давая разрешение малышу слушать меня. Долго стоять на одном месте Субин не стал, убегая из зала. Постояв несколько секунд молча, я не стал больше медлить. — Исчезни! Ты не должен был появляться вообще! И сколько так вы все вместе обводите меня вокруг пальца?! Весело вам, зашибись? Да кто тебе вообще давал право называть его своим сыном?! Дружелюбность с лица Чона ушла моментально, а у меня из-за этого прошла дрожь по телу. Всё-таки, я — беззащитный омега, да и, тем более, течка уже почти в самом разгаре, мало ли, что может сделать злой альфа. — Не забывай, Тэхён, я — адвокат, — это отрезвило меня, ведь Чонгук большая шишка в городе, ему выиграть суд против меня — раз плюнуть. — Заберёшь у меня Субина? — Почему нет? Я нахмурился, пытаясь не выдавать свое ужасное состояние. Да как этот козёл смеет угрожать мне? Отбирать у меня единственный лучик в моей жизни?.. Не могу сдержать слёз. Опять я разревелся перед альфой, что за стыд… — Ты… ты сам мне твердил, что я н-нагулял ребёнка от… чёртового… ннгх. Имя никак не хотелось вырываться с моих уст. В голове начали всплывать моменты с прошлого, доводя мою истерику до пика. Живот стало скручивать нереально, от чего иногда с меня срывались стоны боли. Я не хотел смотреть в лицо Чонгуку, мне было противно от него… от его запаха. — Я ненавижу тебя, слышишь?! Ты… испортил всю мою жизнь, столько страданий по сей день. И это все из-за тебя! Оказалось ещё, что ты с моим сыном всё это время был знаком, небось, и контактировал часто? Уйди, пожалуйста, дай мне жить спокойно… уйди из моей головы. Я в панике схватился за голову, зажмуривая глаза. Как же тянет… Всё ломит. Но почему Чонгук молчит? Мне всё равно… Пусть узнает, сколько боли чувствует омега рядом с ним. От собственного крика я аж задрожал, понимая, что Субин всё слышал. — Это и мой сын, Тэхён. Злость во мне перешла все границы. Как только я хотел выкрикнуть что-то оскорбительное, как не почувствовал, что стою на полу. Кажется, я падаю… Но как так, на ровном месте? Глаза уже разлепить не получается, я будто впадаю в транс. Перед глазами все мутится, еле смог различить лицо, наклонившееся ко мне. Тёплые руки взяли меня за талию, а любимый запах истинного обволакивает меня полностью. Перед тем, как полностью потерять сознание, очень тихо и приглушенно, будто где-то вдалеке, слышу: — Кх, опять все испортил… Довёл тебя до такого, я и правда ужасен.

***

Я вскочил резво, отчего даже тёмные пятна появились перед глазами. Осматривая помещения, стало понятно — я в спальне. Рядом со мной сидел Субин и… Намджун… Правда, на обоих я довольно сильно обиделся! — Как вы могли скрывать от меня, предатели?.. А мне было и правда обидно, ведь я надеялся, что сын никогда не узнает его настоящего отца. Но в жизни всегда всё идёт не по плану, мне надо было ожидать чего-то подобного. Правда, не понятно, почему же Чонгук вернулся, тем более, уверенный, что малыш от него? Почему сразу со мной не увиделся? Почему Намджун всё скрывал также… Так много вопросов, но так мало ответов. — Где он? — все сразу поняли о ком я. — Отец? Я зло глянул в сторону сына, чем явно напугал того. Но надо ясно дать понять, что Чонгука называть так не стоит! Субин затих, сжимаясь, после тихо уходя в комнату. Прикрыв глаза, у меня снова началась истерика. Правда, теперь без слёз, тупо в душе было неспокойно. Чувствую на себе взгляд Намджуна, который, видимо, что-то хочет сказать, но никак не соберётся. — Оставь в покое… — бросаю ему я, отворачиваясь на другой бок. Понятное дело, Чонгук давно слинял, пока я был в отключке. Только течку я не чувствую сейчас, что довольно странно. Меня накормили таблеткой, пока я был в бессознательном состоянии? Намджун не стал со мной спорить. Встав с дивана, он лишь жалостливо выдохнул, бормоча: «Прости». В ответ же я молчу, закусывая губу. Обидно, чёрт, как же обидно… Нужно поговорить с сыном, может, он скажет мне, сколько уже Чонгук так водил меня за нос? Я медленно подымаюсь с дивана, смотря в сторону комнаты, где сидит Субин, куда после и отправляюсь. По пути думаю, как вообще начать этот разговор, но ничего не успел сказать по приходу, ведь сын выпалил: — Сильно злишься? Мальчик стоит около окошка, теребя свои маленькие пальчики и смотря на моё лицо заплаканными глазами. — Нет, лисёнок, не злюсь… Ну и странный ты, Тэхён. Субин уже понимает и осознает, что Чонгук — его отец, я теперь точно никак не смогу убедить его в обратном. Может, стоит сказать, что Чон уехал куда-то, так что больше они не найдут момента встретиться? — Ты не хочешь, чтобы отец приходил ко мне? — вот черт, Субин, ты в кого настолько смышлёный? Я закусываю губу и отвожу взгляд. Почему-то, мне вмиг стало стыдно настолько, что я готов провалиться сквозь землю. — Как давно вы знакомы с… отц… Чонгуком? — спрашиваю я, не отвечая на предыдущий вопрос сына. Меньше знаешь, крепче спишь. — Я… ну… очень давно, — у меня сбилось дыхание на этих словах сына, — кажется, ещё, когда мне не было и года, мне так он сам сказал. Что, что, что… как же так?! Почему я не заметил его, это вообще возможно? Шёпотом повторяю цифру пять, подставляя после неё «лет». Вот именно столько я думал, что Чонгук больше не потревожит меня, Субина, я надеялся, что он больше никогда не появится в моей жизни, ибо, ну зачем ему это? Тем более, он же был убеждён, что ребёнок не от него, куда ушли эти его обвинения в мою сторону? — Почему ты не сказал мне раньше? Почему вы все молчали? — Намджун и Чонгук сказали мне, что если ты узнаешь… Я больше никогда не увижу отца! На глазах Субина начали снова собираться слёзы, поэтому больше я ничего не стал спрашивать. Я подошел к сыну, садясь рядом с ним на корточки, и обнимая маленького с большой нежностью. — Прости, лисёнок… — я даже сам не понял, за что извинился, но мне показалось, что в данном случае это нужно. Значит, сын боялся потерять Чонгука, поэтому и молчал… Да, если бы тогда об этом узнал, во время, когда моя обида ещё нисколько не ушла, я вряд ли разрешил бы им видеться. Сейчас же мне всё равно, что, как и почему там происходит с Чоном, главное — чтобы ко мне он больше и пальцем не прикасался. — Пойдём, покушаем, м? Вы с отц… — я запнулся, сжимая губы на несколько секунд, но быстро продолжил, — с отцом… кушали? Субин отрицательно помотал головой, поэтому через несколько секунд мы оба шли на кухню.

***

— Здравствуйте, извините, а Субин в саду? Нет? А, понятно… Нет-нет, всё хорошо, я-я знаю, что его… отец должен был забрать. Я цокаю языком, бросая трубку. Теперь-то я понимаю, что за отец его забирал с садика. Бегу домой, понимая, что скоро вновь застану «всю семью в сборе», как бы прискорбно для меня это не звучало. Я-то уж обрадовался, когда сын сказал, что от Чонгука не было уже недели три и слуху, но долго счастье моё не продлилось. Через день, будто услышав мои послания за уход Чона Богу благодарства — явился. В плане, не Бог, что было бы лучше, а этот козёл альфа… Открывая дверь в жилище, я готов был нервно засмеяться, а у левого глаза даже начался тик. Кто бы сомневался, из кухни доносился грубый мужской тембр, без сомнений, я слышу Чонгука. —…недвижимого жилья, — совсем не понимаю, о чем они говорят, что альфа использует такие сложные слова для 5-летнего ребёнка. Тихо прокрадываюсь к ним, чтобы напугать своим появлением, и после, конечно, выгнать вон Чона. Только от следующего приглушенного вопроса Субина я впал в ступор. — Хорошо-хорошо! Тогда… м-м-м…а что такое «договор»? Я аж забыл, что собирался напугать обоих. Вмиг моё лицо приняло враждебный характер, не собираясь ждать, влетаю в кухню. — А это, сынок, то, что, несомненно, испортит тебе жизнь, особенно, если связано с браком! — Тэхён… — Что?! Учу своего сына уму-разуму, а чего это ты с ним делаешь? Чонгук как-то устало, на удивление спокойно, выдохнул, переводя взгляд на Субина. Мальчик, который опять наблюдает за ссорой родителей, лишь сжался, и, видимо, ему очень хотелось закрыть уши, потому что глаза его зажмурились, а руки непроизвольно подрагивали, будто хотели подняться вверх. — Тэхён, он захотел что-то узнать про мою работу, поэтому он спрашивает, а я рассказываю ему, только лёгкими словами. Да как, я не понимаю?! Почему у них такие близкие отношения… Наверняка, Чонгук не рассказал ему о нашем прошлом! Сын его точно возненавидит, особенно, если поведаю эту историю от своего лица (конечно, не упоминая мои сомнительные связи с другими альфами). — Выход — там. Субин не смеет даже слова против сказать, понимает, что в эти взрослые разборки лезть — точно не стоит. Но бедному мальчику так больно видеть, как его родители постоянно ссорятся. А старший альфа без лишних слов встал, направляясь к нужной двери. — Папа… — тихо зовёт меня сын, наступая босыми ножками на пол, взглядом тайком (но я-то заметил) провожая удаляющуюся фигуру. — Субин, молчи.

***

Насколько же дерьмовое настроение обычно у людей в ранее утро на работе? Вот у меня никогда такого не было, я приходил бодрый и во здравии. Естественно, тогда-то в радость мне было поскорее закончить работу, чтобы пойти домой. Но сейчас же в квартире каждый раз меня ожидает знакомый противный запах! — Тэхён, ты можешь идти, твоё рабочее… — Я могу принять ещё одного! Хосок смотрит на меня недобро, брови его нахмурились. Видимо, ему не нравится, что я так долго зависаю с клиентами… у меня полно дел дома, но не может же он выгнать меня отсюда. Работать много — не плохо. — Мой дорогой, у нас нет лишних денег на премию! Так что имей в виду, добавку ты вряд ли за это получишь. Я на Хосока и не глянул. Нужны мне это деньги чёртовы?.. Ладно бы, на Субина тратить, но сейчас отец предпочёл всё ему покупать. Поэтому, как не спрошу, мальчику ничего не нужно, естественно, ведь всё уже есть. Больше меня не злит так сильно даже то, что Чонгук вообще с ним вместе проводит время, а то… аргх, видимо я и правда ревную. Ревную потому, что раньше сын не отлипал от меня, искал поддержку и опору только во мне. Он показывал свою любовь ко мне, а сейчас… Сейчас он любит проводить вечера с отцом, когда прихожу домой я, у него резко появляются какие-то дела в комнате, поэтому он ко мне не подходит. Неужели злиться, что я так отношусь к Чонгуку? Но зачем же так отдаляться. — Молодой человек, аккуратнее! — вскрикнул дряхлый альфа, сидящий сейчас на стуле. Я сначала оторопел, не понимая, что такое, а после увидел, что нечаянно поцарапал бедного старика, пока пытался его подстричь. Всё-таки, нельзя так задумываться на работе. О нет, если об этом узнает Хосок… — У вас расстроенный вид, — продолжил клиент, — Что-то случилось? Я опять застыл. Обычно из людей, которых я обслуживать, мало кто начинал какой-либо разговор, но если даже такое и случилось — затягивалось на долго. Всё же, я теперь не доверяю каждому встречному, потому скрываю свои настоящие проблемы. Правда, на удивление, этот старичок вселял спокойствие и умиротворение, ему хотелось просто выговориться… Да и видно, что он вряд ли замышляет что-то коварное, ему под седьмой десяток небось. Это был последний клиент на сегодня, поэтому торопиться было некуда. До закрытия два часа — точно успеем поболтать. Я стал рассказывать всё, работая руками аккуратнее, чтобы не причинить боль старенькому альфе. Тот иногда расстроено вздыхал, или удивлённо шмыгал носом, в общем, я не знаю, как он сдержался от пресловутого «ну что за молодёжь пошла». На самом деле, я ведь очень боюсь критики в свою сторону, поэтому было страшно выговориться, я же сам — не ангел. Врать тоже не было желания, пришлось говорить всё — как есть. — Вы оба так настрадались… Неужели тебе не хочется просто попробовать дать ему шанс? Тем более, он признал сына, а тот — его. — Стоп, стоп, — выпучил я глаза, откладывая прибор на место. Стрижка окончена, — но он вроде не говорил, что претендует на меня, ему главное — повозиться с младшим! — Какие вы всё же глупые — молодые, — посмеялся старик, вставая с места. Альфа начал отсчитывать деньги, после положив их на рабочий стол. Не успел я и глазом моргнуть… исчез! Странный этот тип, говорит загадками, не поймёшь его. Но думать об этом мне не хотелось, поэтому я начал собираться домой, что не доставляло мне особого счастья. — Всем пока, — крикнул я, прощаясь с ещё не ушедшими из салона работниками (уборщиками). Хосок улыбнулся мне шире всех, видимо, радуясь, что я наконец ухожу отсюда. Вот только отойти от входа далеко я не успел. Подъехала знакомая тонированная машина, посигналив несколько раз. Я сначала не смог сообразить, что тут происходит, пока не услышал этот противный голос. — Решил забрать тебя с работы. Моё лицо сейчас не сулит ничего хорошего, что Чонгук отлично видит. Альфа сам недоуменно поднял одну бровь, смотря на меня вопросительным взглядом. Я, ошарашенный такой выходкой, сначала потупил несколько секунд, оставаясь на месте. Но потом как сорвался, подлетая к открытому переднему боковому окну автомобиля. — Ах, ты ж с… — меня перебил возглас сына, который завизжал довольно сильно. — Папа! — радостно проголосил младший, который сидел сзади, видимо не замечая мой агрессивный настрой, — я сказал отцу, что сегодня ты освободишься поздно, добираться до дома будет сложнее, поэтому я… мы решили помочь тебе с этим! Чонгук лишь самодовольно ухмыльнулся, а на лице его будто отразилось буквами, вот очень хорошо: «Выкусил?» — Что ты там хотел первым сказать? — С… сумку на работе забыл! Подождите минутку, — я, наверное, даже покраснел от злости, как же этот альфа меня выводит. Я забегаю обратно в салон, пыхтя от скопленной ярости внутри. Хосок смотрит на меня удивлённо, а после переводит взгляд на окна, где был виден автомобиль, а на переднем сиденье, через опущенное стекло, на здание пялился Чонгук. Бета посмеялся, увидев своего драгоценного брата, но сразу заткнулся, ловя на себе мой испепеляющий взгляд. — Ненавижу! Ненавижу! Да чтоб у него все поотсыхало, кретин недоделанный. Когда он оставит меня в покое…? Я всё это выпалил быстро и чётко, отчего аж глаза зажмурил, да ладони сжал. Хосок хотел было уже что-то сказать, но резко закрыл рот. Почему-то на его лице отобразилось лёгкое удивление, а взгляд заметался. Может, сначала я и не понял причину его смены настроения, но потом услышал открытие двери. Сам медленно поворачиваюсь в ту сторону. — О-о, Хосок, какая неожиданная встреча, — Чонгук протянул эти слова с настолько странной интонацией, что сразу понятно — встреча-то отнюдь не неожиданная. Альфа оглядел салон, остановившись на своём брате. Бета вроде и не враждебно его встретил, да даже слова сказать не успел, но Чонгук уже наградил его презрительным взглядом. У них до сих пор ужасные отношения? — Да… И тебе привет, братец, — сомнительно пролепетал мужчина, также не сильно радуясь присутствию второго Чона. — Тэхён, ты скоро? Где твоя забытая сумка? Я не знаю, как у меня ещё левый глаз дёргаться не начал. Натягивая на себя гаденькую улыбку, пытаюсь состроить дружелюбность. — Она, оказывается, дома. Совсем из головы вылетело, заработался. — Да что ты говоришь. Ох, как бесит! Ну, просто сил моих нет, чего он в ответ язвит каждый раз? Помахав, ранее поворачиваясь, бете, я улыбнулся ему, только уже нормально. — До завтра, Хосок. В ответ тот тоже попрощался со мной, после чего я вышел из салона. Чонгук сделал тоже самое, только его настроение явно ухудшилось. Ха, а всего-то надо было привести его к брату! До машины мы шли в тишине, но долго это не продолжилось. Как только я сел, Субин подал голос. — Ты стал так много работать… Я соскучился. Я повернул голову к сыну, насколько это было возможно. Мои мысли всё время были заняты отношениями с сыном, я думал, что он больше хочет проводить время с отцом, ведь они оба — альфы. Но, оказывается, Субин злился из-за моей работы, которой я стал уделять много сил. — Прости, лисёнок, я постараюсь исправить это. И я тоже очень соскучился по тебе, честно-честно. — Папа, ты просто не хочешь видеть отца дома? Ну и Субин, детской проницательности ему не занимать. На этот вопрос я не стал отвечать, делая вид, будто не услышал его. Чонгук усмехнулся, начиная заводить в это время автомобиль. Я снова закатил глаза, но больше говорить или язвить не стал. — Может, все вместе поужинаем, — предложил старший альфа, — если ты не против, — напоследок обратился явно ко мне. — Да-да-да! — кричит сын, на удивление, услышав предложение Чонгука. Вот я попал, конечно, ради Субина и не откажешь ведь… — Папа, ты же не против? — Ты же не станешь расстраивать ребёнка, который и так не видит тебя нормально на протяжении недели? — прошептал альфа, ухмыляясь. — Конечно… — прошипел я, буквально уничтожая Чона глазами, а тот будто и не виноват вовсе, в мою сторону и не глянул, — конечно, не против, солнышко. Далее мы ехали в тишине, хотя я думал, такого не будет. Глянув в сторону Субина, я умилился, ведь тот сладко спал в… — Ты что, ещё мелких заделал? — спросил невзначай я, складывая руки в крест, снова рассматривая улицу через окно, — Зачем тебе в машину сиденье для детей? — Пришлось купить, чтобы возить Субина. А других сыновей у меня нет, ревнуешь? Я лишь закатил глаза, решая не отвечать на вопрос. Как ему удаётся взбесить меня до предела? Была бы моя воля, я бы в жизни никогда не заговорил больше с ним. Но для моего мальчика он и правда хочет сделать что-то, потратиться, значит, ему не безразличен сын. Уже через час Чонгук привёз нас в какое-то… явно не кафе… ресторан. Проснувшийся Субин выскочил впереди всех, чуть ранее пытаясь высвободиться из детского сидения. Я не узнал это место, я здесь ни разу не был. Но отчётливо видел, когда мы проезжали мимо, заведение, в котором последний раз были мы с Чонгуком, перед тем, как меня нагло выгнали из того чёртова дома. Отмечая, что Субин находится далеко и вряд ли услышит, я решил спросить у альфы, который сейчас шёл около меня: — Пожалел, наконец, мои нервы, что не стал отвозить туда? Почему-то я был более чем уверен, что Чонгук поймёт, о чем я. — Не благодари, — надменно произнёс тот, по-своему ухмыляясь. Почему-то у меня всплыло в голове, что мы, наверное, никогда больше не сможем наладить отношения, хотя они и никогда вообще хорошими не были. Мы, все трое, прошли в ресторан, где заранее был заказан столик, как я понял по разговору Чонгука и швейцара. А что бы Чон делал, если я отказался? Видимо, понятно, почему сейчас у него достаточно хорошее настроение, ведь всё пошло по плану. Спустя несколько минут мы сидим уже за столом, друг напротив друга, а Субин уселся рядом с альфой, кто бы сомневался. Еда уже заказана, ждать её нужно не менее 20-ти минут. Сын сначала повозился со своими пальчиками, ощутимо покачал ножками, впоследствии ударив меня несколько раз, после получив за это предупреждение о наказании, а потом и вовсе вскочил с места, подходя ко мне. — Папочка… можно я пойду туда? — показал Субин в сторону детской комнаты, где уже играли какие-то ребята, — Ну по-о-ожалуйста. Я перевёл взгляд на Чонгука, который был явно рад, что мальчик оставит родителей только вдвоём. Но мне самому тоже надо задать несколько вопросов альфе, поэтому я точно не против поговорить наедине. — Конечно, лисёнок, иди, поиграй. Улыбнувшись сыну, я легонько подтолкнул его в ту сторону, куда младший Чон побежал резво и радостно. Растянутые в эмоции губы быстро опустились, сейчас предстоит поговорить о чём-то важном. Даже запах вокруг нас двоих стал более напряжённым. — Что ты хочешь от нас? — вот так прямо задал вопрос я, настроенный на полном серьёзе все выяснить. В это время пришёл официант, принеся стаканы с напитками. Мы оба кивнули работнику в знак благодарности, но взгляд друг между другом не прерывали. — Я хочу видеть сына, наблюдать, как он растёт, как делает какие-то важные достижения, — начал Чонгук вдруг, — я же вижу, что ему не хватало отца всё это время. — Ты только сейчас… — стало было, начал язвить я, но был нагло перебит. — Ещё хочу видеть тебя и чувствовать твой запах. — Что? В жизни я так не удивлялся, как это случилось сейчас. Вот лучше бы это была шутка, но Чонгук говорит это с такой серьёзной миной, он тут явно не смеётся. Только вот дальше говорить он пока не стал, отпивая из своего напитка несколько глотков. Глаза его опустились к столу, но спустя секунды снова стали более чем уверенными, оценивали меня, абсолютно не пытаясь скрыться. — Что слышал, Тэхён, не глухой вроде. Настала давящая тишина. Я понимал, что что-то должен ответить, но будто разучился говорить. Совершенно не думал, что Чонгук сможет такое сказать. Только абсолютно непонятно, почему Чон поменял свое мнение обо мне, вроде бы для него я всегда был лишь шлюхой. — Тебе разве не противно, что меня уже несколько альф повязать когда-то успели, — грубо больше утвердил, чем спросил, я. Мужчина усмехнулся, видимо раздумывая над адекватным ответом на это. Я торопиться не стал, ожидая, что же он выдаст. Хотелось язвить всё больше и больше, но я стараюсь держать себя в руках. — Сейчас ты уже не такой, кажется, ребёнок хорошо повлиял на тебя. — Ты был уверен, что плод — не от тебя, — сказано мною чётко и холодно. О таком с теплотой действительно не поговоришь. Усмешка с лица альфы спала. С трудом верится, что он и правда о чём-то сожалеет. — Ты бы не доносил плод, если бы мы не были истинными. Я снова искреннее удивился, откуда же Чонгук узнал об этом? Кто бы мог ему рассказать, вроде, из моих знакомых никто с ним больше не контактировал, да и я не сообщал эту информацию многим. Знали только самые близкие. Намджун? Хосок? — Я должен сказать тебе спасибо, или что? Странный выдался разговор. Между нами натянута будто тонкая нить, которая вот-вот готова разорваться. Самое ужасное, что меня тянет к этому аромату мокрого асфальта, ничего не могу поделать. Рядом с ним я забываю про одиночество, которое овладело мной в последнее время. От всего этого я испытываю непонятные эмоции. Долбаная судьба, что я такого сделал в прошлой жизни, за что же так отдуваюсь в этой? — Достаточно будет того, что ты простишь меня. — Прощаю, но кроме встречи с сыном — на большее не рассчитывай. Чонгук прошептал что-то на подобие «посмотрим», правда, я не успел никак возразить, ибо к нам подбежал Субин, присаживаясь уже рядом со мной. Детский лепет отвлёк меня от плохих мыслей, чему я благодарен. Мальчик стал рассказывать про какую-то игрушку, купленную Чонгуком, но меня даже не расстраивал последний факт, кажется, я смог смириться. Всё-таки нельзя оставлять альфу, который только начал развиваться, без опоры и поддержки в виде отца. Да и чему я смог бы нормально обучить мальчика такого гендера, если сам — омега. Долго Субин о чем-то рассуждал или рассказывал, что-то, в то же время, обсуждая с Чонгуком. Спустя некоторое время уже принесли еду, которую мы все вместе начали уплетать. Видимо, младшему и правда сильно понравилось, ведь он сидел и кушал молча. — Вкусно? — спросил старший Чон, на что мы с сыном оба в такт кивнули, — Попробуйте это, должно быть тоже очень вкусно. Я застыл с открытым ртом, вилка полетела на стол, предательски громко издавая звенящий звук. Чонгук недоуменно глянул на меня, вроде сначала не понимая в чем проблема, но потом до него дошло. Альфа замялся, пытаясь как-то оправдаться, а я лишь поджал губы, предполагая, что всё это сказано было специально, лишь бы потрепать мои оставшиеся нервы. Кажется, таким образом, я показал, что тот давний случай в ресторане и правда засел в моей голове, до сих пор всплывая в памяти душевной болью.