Место, где восходит солнце.

      Чонгук заворачивает в торговый квартал Мёндона, паркуя служебный автомобиль на стоянке возле торгового центра. Хосок стоит возле входа в магазин, рассказывая что-то мужчине и женщине. Кажется, это были родители убитого. Брюнет выходит из машины, ставя ту на сигнализацию. У него даже формы с собой не было, поэтому пришлось ехать в домашних шортах и футболке. Утешает, что второй следователь был одет также. Охранники пропускают Чона без удостоверения, к счастью, узнавая его без специальной одежды. Хосок отвлекается от скорбящих родителей, подходя к парню.       — Где Пак? И... – он принюхивается, – от тебя пахнет алкоголем.       — У родителей, – брюнет подходит к чёрному пакету, лежащему на земле. – Что произошло?       — Ким Ирэн. Как ты видишь – девушка. Двадцать лет, училась на факультете религии в том же университете. Врагов не было, ни с кем не ссорилась.       Гук отодвигает верхнюю пленку на пакете, обращая внимание на лицо девушки. Её кожа померкла, посерела, а голубые губы начали трескаться. Брюнет осматривает царапины на её шее и еле заметный синяк на подбородке.       — Причина смерти?       — Выстрел в сердце.       — Тогда что с её шеей?       Хосок садится на корточки рядом с Чоном, надевая на правую руку латексную перчатку. Он открывает мешок до конца, показывая изуродованную левую руку девушки.       — Убийство произошло около трёх часов назад. Она гуляла с собакой в этом районе, и когда пуля попала в сердце, её домашнее животное почувствовало-       — Боже.       Главный следователь тяжело вздыхает, а после, оставив Чона одного, возвращается к родителям. Брюнет забирает копии всех показаний, заключений судмедэкспертов, прощается с Хосоком и садится в полицейскую машину. На соседнем сидении его взгляд привлекает только что погасший экран сотового. Гук знает, что это Чимин. Только перезванивать не хочется совсем, ведь как только он появится в поле зрения родительского дома, ссоры с младшим будет не избежать. Понимает, что сам виноват.       Положив папку на пассажирское сидение рядом, он заводит двигатель автомобиля, после чего выезжает со стоянки. Сейчас его главная цель – доехать до дома как можно скорее. И он молится Богу, чтобы Чимин не начал себя винить. В последнюю неделю это происходит слишком часто, ведь на бедрах младшего скоро не останется чистой и нежной кожи; в некоторых местах даже шрамы остаются, делая кожу в несколько раз грубее.       В голове начинают крутиться мысли о третьем убийстве. Сегодня в Мёндоне было много журналистов с камерами и диктофонами, но к счастью, охрана не пустила их слишком близко. Только Чонгук в девяносто девять процентов уверен, что по телевизору уже крутят громкие заголовки о преступлении. И, чёрт, младший может их увидеть.       Брюнет переключает на четвёртую скорость, начиная ехать быстрее. Вдобавок включает сирену и мигалки, не желая стоять в вечерних пробках Сеула. Многие машины уступают ему место, думая, что он спешит кому-то на помощь. Лишь на секунду Чон и правда представляет себя Суперменом или Человеком-пауком. Только эти персонажи чья-то фантазия, выдумка, фальшивка. А Гук настоящий.       Через несколько десятков минут парень наконец-то подъезжает к родительскому дому. Старших на улице он не замечает, а вот взволнованный младший, уткнувшись в свой телефон, сидел на веранде.       Чонгук паркуется возле дома, забирая с соседнего сидения папку с документами и свой телефон. Чимин поднимает голову на звук заблокированной машины, поджимает губы, сжимая в руке сотовый. Брюнет подходит ближе, с каждым шагом всё сильнее чувствуя обиду младшего. Пак переводит взгляд на папку в руках Чона, вставая со стула и складывая руки на груди.       — Ты уехал без меня, – рычит аловолосый.       — Чим-       — Ты уехал без меня!       Гук вздрагивает, слыша повышенный голос парня. Он оглядывается в сторону дома, боясь, что родители могут застать их ссору. Чон хочет обнять рассерженного младшего, но тот выставляет руки перед собой, не позволяя даже на шаг к нему приблизиться.       — Только не кричи, прошу тебя, – брюнет протягивает ему папку со всей информацией. – Я не хотел тебя будить.       — Я должен был удостовериться, что её там нет, Чонгук.       — Не обижайся, любимый.       Старшему всё же удается обнять Пака, пока тот занят быстрым чтением документов. Он садится на стул, утягивая парня на свои колени.       — Что сказал Хосок?       — Он добьется того, чтобы все занятия в университете Соган были отменены. Родители беспокоятся за своих детей.       Чонгук обнимает Мина за талию, прижимая его к своей груди, и кладёт подбородок на чужое плечо. Чимин, после прочтения всех заключений, откладывает папку на стол, тяжело вздыхая. Он думает об убийце: почему тот выбрал именно факультет религиоведения? Почему тот вообще настолько обозлился на невиновных студентов? Пак думает, что у них – троих убитых – может быть общего.       — О чём задумался? – тихо шепчет старший.       — Думаю, что у них ещё может быть общего.       Брюнет тяжело вздыхает.       — Подумаем об этом в понедельник, – он дожидается слабого кивка Пака. – Не хочешь прогуляться, или посмотреть телевизор?       — Пойдём в дом. Родители уехали в магазин.       Чонгук ухмыляется, перехватывая младшего под ноги. Он с легкостью поднимает его в воздухе, кружась на месте. Чимин громко смеётся, крепко обнимая Гука за шею.       Солнце медленно закатывается за горизонт, освещая верхушки многоэтажных вдалеке домов оранжевым цветом. Листья деревьев шелестят под слабым дуновением ветра. Оба парня заходят в дом, сразу же направляясь в зал. Чонгук включает телевизор, быстро пролистывая новостные каналы, пока младший на кухне режет фрукты. Брюнет оставляет какую-то комедийную дораму, узнавая в главной роли любимого актёра Пака. Чимин возвращается через несколько минут с глубокой тарелкой в руках. Он садится рядом с партнёром, предлагая ему кусочки различных фруктов. Чон берёт несколько квадратиков яблока, засовывая их в рот. Кисло-сладкий сок разливается по полости рта, заставляя парня с удовольствием промычать. Аловолосый садится рядом, обращая своё внимание на происходящее на экране.       — Я буду защищать всё до конца. Твоя сила, исходящая из ненависти к другим… не сможет сравниться с моей, когда я хочу защитить своих близких.       Гук закидывает руку на спинку дивана, позволяя младшему удобно разместиться на своей груди. Брюнет делает звук громче, потому что из-за хруста фруктов во рту было плохо слышно фразы актёров.       — Если бы мне угрожала опасность, ты бы тоже защитил меня, – тихо, но уверенно, происходит парень.       — Я защищаю тебя, поэтому опасность тебе никогда не будет угрожать.       Чимин чувствует себя самым счастливым.       — Если бы мир был устроен именно так, было бы слишком скучно.       Аловолосый с головой уходит в просмотр дорамы, даже не замечая, что Чон уже давно её не смотрит. Он думает о Чимине сейчас, сидя рядом с ним вплотную и обнимая его за плечи.       Чимин красивый. Спустя пять лет отношений, он остаётся для брюнета самым красивым. Его сухие и безжизненные от частых покрасок волосы, практически незаметные разные по размеру глаза, нос с небольшой горбинкой и такие пухлые губы. Чонгуку нравится в нём всё. Тело, привычки, манеры – они индивидуальные. С кем бы он ни общался, Пак всегда делает так, как нравится ему; как удобнее; как привычнее. Другие же делают такие вещи слишком обыденно, как и большинство людей.       — Почему ты так смотришь на меня?       Старший боковым зрением замечает тёмный экран телевизора и их солнечное отражение в нём. Чимин удивительный.       — Любуюсь.       Младший улыбается, наклоняя голову вниз. Только сейчас Чон замечает пустую тарелку из-под фруктов. Из коридора слышатся голоса и смех родителей, которые позже тоже проходят в гостиную. Чимин с Гуком сидят на диване, а взрослые расположились сбоку от них на двух рядом стоящих креслах.       — Куда ездили? – интересуется брюнет, перебирая пальцами красные прядки Пака.       — Захотели мороженого. Мы и вам купили, – мама Чона тепло улыбается, закидывая ногу на ногу. – Оно в морозилке, если хотите.       Чонгук кивает, обращаясь к младшему:       — Поеди́м вечером? Или ты хочешь сейчас.       — Вечером, – тихо шепчет тот.       Отец семейства начинает рассказывать об их короткой поездке в ближайший супермаркет. Как встретил там своего дальнего друга с сыном, что они разговорились и Ёдже пригласил его семью к ним на ужин в следующие выходные, намекая, что парни должны будут появиться тут вновь. Гук с радостью соглашается, ведь знает, что в такие моменты мама стряпает своё коронное блюдо – персиковый пирог с листочками мяты. Чимин обещает приехать с утра пораньше, чтобы помочь женщине со столом.       За разговорами у них проходит несколько часов. Солнце практически скрылось за горизонтом, постепенно укрывая весь Сеул сумерками. В десятом часу родители уходят в свою комнату, аргументируя всё усталостью и вымотанностью. Парни желают им крепких снов.       Чонгук берёт с кухни два бокала и бутылку белого вина (которое они открыли днём), а Чимин достаёт из холодильника мясо. С этим они доходят до веранды, включая посередине стола электрическую свечку. Алый закат, долгожданная прохлада в ночном воздухе и тишина. Здесь, вдали от центра Сеула, вместо дорожной пыли – запах высаженных цветов, визга шин по асфальту – тихий стрекот цикад. Здесь тихо.       Брюнет разливает вино по бокалам, на мгновение, нарушая уютную тишину журчанием алкоголя. Он протягивает младшему бокал с налитой наполовину жидкостью. Чимин улыбается, смотря на тускло освещённое лицо Чона. В воздухе витает запах любви и заботы. Пак чувствует себя здесь как дома. Родители парня относятся к нему с той самой родительской любовью, которой так не хватало Мину в детстве и юности. Но сейчас он окружён вниманием семьи и своего партнёра.       — За нас, – тихий звон бокалов нарушает стрекотание цикад.       Чонгук отпивает из бокала напиток, теперь в полной мере ощущая на языке немного горьковатый, но при этом мягкий вкус белого вина. Он отламывает вилкой кусок холодного мяса, закусывая им алкоголь. Чимин повторяет его действия.       — Какие планы на завтра?       — Домашняя работа конечно, – улыбнулся младший, отпивая ещё глоток вина.       — Боже, не порть этот прекрасный момент.       Чон тихо смеётся. Он достает из кармана шорт свой сотовый, включая тихую мелодичную песню, какой-то женской исполнительницы. Парень протягивает свою руку аловолосому, а тот её принимает. Мин чувствует чужие руки на талии, обнимая брюнета за шею. Они медленно покачивались в тон музыки, совершенно не вслушиваясь в слова.       Старший видит в глазах напротив отблески уходящего солнца. Оно лучами машет, обещая вернуться в завтрашнем дне. Гук прижимает парня ближе к себе, укладывая подбородок на его макушке. Алкоголь медленно, но верно ударяет в голову разгоряченных тел. У Чимина чуть покраснели щеки, и прохладный почти ночной воздух никак не спасает ситуацию.       Время быстро подходит к одиннадцати часам ночи. Только у парней сна нет ни в одном глазу. Они уже переместились с веранды на крыльцо дома. Чонгук притащил откуда-то тонкий плед, укрывая их кожу от нападений кусачих насекомых. Сидя в обнимку, оба задрали голову вверх, любуясь звёздами на тёмном небе: от самой яркой – до еле заметной, от самой большой – до катастрофически карликовой.       — Раз, два... – брюнет сначала смотрит на сосредоточенного младшего, а потом на его протянутую руку, которая указывает куда-то вдаль, – три, четыре... пять? Это же Кассиопея, да?       Чон вглядывается в еле заметное созвездие, считая количество звёзд.       — Кажется, что да.       Аловолосый обнимает старшего за руку, удобно умещая свою голову на его плече. Он смотрит в небо, считая звёзды. Думает о том, что где-то там его настоящие родители наблюдают за ним; верит, что гордятся.       — Ты слышал легенду о Кассиопее?       — Расскажи мне, – тихо шепчет брюнет, поворачиваясь к младшему.       — Кассиопея была супругой эфиопского царя Цефея, с которым они вместе воспитывали дочь Андромеду, – таким же тихим голосом начал Пак. – В один день Кассиопея заявила, что она и её дочь красивее морских нимф Нереид. Несмотря на неземную красоту, царица отличалась надменностью и высокомерием.       — Не понимаю, когда люди возвышают одних, принижая других.       Усмехаясь, младший соглашается со словами Гука, после чего продолжает:       — Её выходка сильно разозлила Посейдона, который был женат на одной из нереид, и он отправил на Эфиопию морское чудовище. С каждым днем оно все больше уничтожало и разоряло страну.       — Что-то мне это напоминает...       Чимин грустно улыбается. К сожалению, многие люди так и поступают даже сейчас. Выплёскивают свою желчь на других, заставляя вторых чувствовать ответную агрессию.       — Единственный способ избавиться от дракона: принести ему в жертву дочь правителя Эфиопии – красавицу Андромеду. Кассиопея с мужем до последнего не хотели отдавать любимую дочь, но измученные жители страны заставили их согласиться на условие Посейдона. Бедную девушку цепями приковали к скале, где оставили ожидать своей гибели.       — Я, кажется, вспомнил эту легенду, – Чон целует парня в макушку. – Её спасет Персей, верно? Рассказывай дальше, мне нравится слушать тебя.       Аловолосый подтягивает плед выше, прижимаясь ближе к старшему. На улице стало заметно прохладнее.       — Ты прав. Он влюбился в очаровательную девушку с первого взгляда. Герой пообещал спасти дочь царя от морского чудища, если ему дадут взять её в жёны. Кассиопея дала согласие на брак, но не сказала Персею, что Андромеда уже готовилась стать женой Финея. После того, как Персей обезглавил Кита, родители Андромеды дали согласие на брак. В разгар приготовления к свадьбе, Персей вступил в битву с Финеем и его воинами. В бою он перебил много врагов, часть из них превратил в камень, показав им голову Медузы.¹       — Они поженились?       — Ага. И отправились жить на остров.       Чонгук кивает. Он задумчиво смотрит на мерцающее созвездие Кассиопеи. Где-то рядом пролетает звезда, оставляя после себя бледный серебристый хвост. Брюнет загадывает желание, чтобы младший всегда был рядом с ним и прижимался к нему так же, как сейчас.       — Не понимаю, почему созвездие назвали в честь такой женщины.       — Она спасла своего ребёнка.       — Но сначала всех разозлила, а Посейдону солгала. Логичнее было бы назвать это созвездие в честь её дочери.       — Оно есть.       — Оу.       Чимин откидывает плед, поднимаясь на ноги. Он протягивает Чону руку, заставляя того повторить свои действия. Парень забирает плед, закидывает его на плечо и тянет старшего в дом. Тихо шагая по дому в комнату Чонгука, Пак тихо смеётся.       Аловолосый чувствует сильный прилив алкоголя, совершенно не контролируя действия, но вдвойне отчетливо ощущая свои эмоции. Уже в комнате он прижимает Чона к стене, грубо целуя. Старшему это нравится, он позволит ему вести этой ночью, быть сверху, но всё равно доминировать будет сам.       Этой ночью они уснут поздно.