Место, где восходит солнце.

      Стоя в церкви после тяжёлого рабочего дня, Чонгук чувствует успокоение. Запах ладана, старых икон, деревянных скамеек по бокам, тихая молитва, отдающаяся эхом от белых стен. В его руках тлеет одинокая свеча, горячим воском обжигая кожу рук, после чего моментально застывая. Ярко-алые лучи заката перескакивают с одной иконы на другую, освещая своим светом застывшие на бумаге лица. Чонгук заканчивает читать молитву, ставит свечу на канделу и склоняет голову в лёгком поклоне перед самим Богом.       Брюнет выходит из церкви, пряча свой крест под рубашку. Он смотрит перед собой, наблюдая за скучающим в машине Паком. Тот легко покачивает головой в такт какой-то песне, которую слышно даже у входа в храм. Чон подходит к служебному автомобилю, садясь за руль. Чимин убавляет песню, поворачиваясь лицом к старшему.       Лицо младшего приобрело золотистый оттенок в лучах заходящего солнца, глаза стали цвета янтарного, а волосы стали в несколько раз ярче. Чонгук молился богам, но сел в машину к дьяволу. Чимин ему улыбается, прикладывая свою ладонь к его щеке. Сам дьявол целует его губы, делясь своим дыханием.       — Поехали домой? – тихо шепчет младший. – Устал безумно.       Среда оказалась днём тяжёлым. С самого их приезда в полицейский участок Хосок загрузил Чона отчётами по недавним делам, а помощнику доверил сшивать документы между собой. К счастью, работа Чимина в этот раз обошлась без травм, и все его пальцы были чистыми, без единой царапины. Весь участок сегодня был похож на муравейник: кто работал в компьютере, кто с бумагами, кто бегал от одного полицейского к другому, передавая документы. Чимин, хоть и не бегал по всему офису, но устал тоже сильно.       Чонгук пристёгивается ремнём безопасности, включает первую передачу и двигается с места. Сквозь тихую музыку был слышен шёпот гравия под колёсами, а в некоторых местах ямины и кочки отдавались тупой болью в пояснице. Когда машина выезжает на гладкую поверхность заасфальтированной дороги, то Чимин облегчённо выдыхает. В салоне автомобиля было немного пыльно, даже попадающий от скорости ветер никак не способствовал выветриванию пыли. Младший прислонился лбом к плечу Чона, даже не заботясь о том, что рулить ему так довольно таки неудобно.       Домой они приезжают через полчаса долгой (как им кажется) дороги. Парни выходят из машины, наконец-то чувствуя хоть малейшее расслабление в ногах, когда выпрямляют их. Старший забирает пакет с продуктами из попутного супермаркета, в который они заехали по просьбе Пака. Чон ставит машину на сигнализацию и, взяв Мина за руку, заходит в подъезд. Такая будничная рутина брюнету нравится безумно. Жить с любимым человеком в одной квартире, проводить с ним время по пути на работу и в офисе – именно о таком он мечтал в детстве.       В квартире тихо и уютно. Теперь они оба наконец-то могут насладиться тихим звуком работающего холодильника и тиканьем часов, а не офисным шумом. Парни оставляют уличную обувь в коридоре, а после расходятся по разным комнатам: Чонгук на кухню, чтобы выложить из пакета все продукты и убрать их в нужные места, а Чимин в спальню. Старший открывает окна в обеденной зоне и в зале. Еле ощутимый сквозняк наполняет квартиру каким-то особым теплом и радостью. Брюнет расстёгивает верхние пуговицы рубашки и садится на диван, полностью расслабляя своё тело.       — Я в душ, – бросает Пак, проходя в ванную комнату.       Чон в ответ коротко кивает, продолжая сидеть на диване. Шевелиться не хочется совсем. Если он думал, что уборка квартиры в воскресенье была первым кругом ада, то сегодняшняя среда – четвёртый круг. Он тяжело вздыхает, слушая шум проезжающей во дворе машины и звук убегающей воды в ванной. И сейчас Чон не боится за младшего, знает и верит, что тот с собой ничего не сделает.       Красное солнце освещает их небольшую квартиру, отражаясь от зеркальных поверхностей различными фигурами на стенах. Брюнет смотрит на дверь в ванную комнату, которая закрыта не до конца. Он поднимается с дивана, уходя в спальню. Быстро переодевшись из рабочей формы в домашнюю одежду, парень проходит на кухню. Решив, что пока Пак принимает расслабляющий душ, он успеет приготовить лёгкий ужин на двоих.       Чон достал из холодильника необходимые продукты и разложил их перед собой на столе. Достав из шкафа сковородку, он поставил её на плиту, зажигая конфорку. Голубоватый огонь резко вспыхнул, нагревая металл. Чонгук разбил на сковороду несколько яиц, перемешивая их между собой вилкой. Пока яйца поджаривались, парень нарезал кусочками копчёное мясо и сыр, чтобы позже всё это перемешать и, выложив на омлет, оставить запекаться под крышкой.       Готовка шла полным ходом, когда вода в ванной перестала бежать. Из-за звука шипящего масла Чон даже не услышал, как за его спиной из одной комнаты в другую ходил младший, шоркая мягкими тапками по полу. Чимин иногда заглядывал на кухню, проверяя её состояние. Он помнит, как один раз Гук тоже хотел приготовить им ужин, но после этого кухню невозможно было узнать. Везде стояли баночки для специй, разорванные упаковки из-под продуктов, а на столе и плите разводы масла и кунжутного соуса. Только ужин у старшего получился божественно вкусный.       — Тебе не нужна помощь? – взволнованно кричит Пак из ванной, когда слышит, как на кухне что-то падает.       — Всё в порядке!       Чимин быстро заканчивает наносить на влажные волосы флюид, чтобы они выглядели хоть немного живыми. На кухне снова что-то громко падает, и Пак практически выбегает из ванной. Он ловко огибает несколько углов, в считанные секунды, оказываясь на кухне. Чонгук, стоя возле плиты, уже в который раз поднимает упавшую бутылку с растительным маслом. Младший подходит к кухонной тумбе, забирая бутылку, и убирает её в холодильник.       — Если мешается, то всегда можешь убрать её дальше, – аловолосый улыбается, становясь сбоку от парня.       — Мясо быстро пригорает, – Чон переворачивает куски на не прожаренную сторону.       Пак заглядывает под крышку второй сковородки, случайно обжигая руку горячим паром.       — Айщ.       — Осторожнее, Мини!       Чимин протирает нежную кожу, сконфуженно улыбаясь. Гук смотрит на него недовольно, кивая в сторону холодильника. Младшему и объяснять ничего не надо, тот сам всё понял. Он достаёт из морозилки упаковку с замороженным мясом, прикладывая холод к поврежденному месту.       — Скоро будет готово?       Чон коротко кивает.       — Уже готово, любимый.       Старший разрезает яичную пиццу пополам, раскладывая кусочки на две тарелки. Они оба желают друг другу приятного аппетита, начиная свой ужин. За столом стоит практически полная тишина, только звон вилки о тарелки изредка нарушает её. Нет, не потому что «когда я ем - я глух и нем», а потому, что так комфортнее. Парни знают, что тишина эта долго длиться не будет. Ведь стоит им пересечь границу спальни и удобно уместиться в кровати, как Чимин вновь будет что-то рассказать, или задавать вопросы, или... стонать. Но последний вариант Чон откладывает на другой день. Сегодняшняя усталость не позволяет им даже посуду помыть после плотного ужина. Брюнет складывает тарелки в мойке, замачивая их в горячей воде.       В спальне, открыв окно и отодвинув штору, ночной воздух проникает в комнату прохладным воздухом. Солнце давно скрылось за горизонт. Уличный фонарь ярко горел под самым окном, освещая и некоторые участки спальни. Чимин смотрит на профиль старшего, проводит пальцами по подбородку и чувствует колючую щетину. У Гука закрыты глаза, но на губах замерла улыбка – он не спит. Аловолосый тихо усмехается, обнимая парня за талию. Удобно уместившись на чужом плече, Пак прикрывает глаза.       Пик лета. Эта ночь была самой теплой в этом месяце. Сквозь сон оба парня отодвинулись друг от друга, потому что душно. Чимин занял большую часть кровати, раскидав руки и ноги в стороны, а брюнета заставил ютиться чуть ли не на самом краю. Но наутро Чонгук не жалуется. Когда ещё темно, они поднимаются с кровати, поочередно быстро умываются от короткого сна, а после одеваются в лёгкую спортивную одежду. Пробежки по утреннему (только если половину пятого утра можно назвать утром) и только-только просыпавшемуся городу дают новые силы и энергию для наступающего дня. Бегут рядом, тяжело дыша и быстро потея. Нереально сильное возникает желание лечь на холодную траву где-нибудь под деревом и отдохнуть. Но Чонгук бежит дальше, иногда подгоняя ещё толком не проснувшегося младшего.       Домой они прибегают ровно через час. Когда солнце начинает показывать первые лучи, оба парня скрываются в ванной комнате. До начала рабочего дня времени хватает, поэтому сквозь неплотно закрытую дверь в ванную по всей квартире разносятся тихие стоны Мина и рычание брюнета. Чон называет это «главным» упражнением утренней зарядки, когда в буквальном смысле все мышцы напрягаются неимоверно. После быстрого душа – такой же завтрак и переодевание в рабочую одежду. Уже на кухне Чимин слышит насмешливое:       — Опять рассвет проебали.       И сам усмехается, выглядывая в окно. Город ожил. Люди спешили по своим делам, громко разговаривая с кем-то по телефону, или торопливо выезжая со стоянки во дворе, чтобы успеть доехать до работы к необходимому времени, а не стоять часами в пробках.       — Я уже готов.       Старший заходит на кухню в своей форме старшего следователя. Чимин откровенно пялится на все достоинства парня, мысленно безгранично гордясь собой, ведь он – его бойфренд. Чон замечает этот бегающий взгляд по его телу и в приказном тоне заставляет аловолосого быстрее доесть свой завтрак и уже начать собираться. Хосок ещё не звонил, значит, ничего серьезного на работе не случилось. Только Гук иногда бывает слишком правильным, что даже опоздать себе не позволяет. У Пака колени подгибаются от такого тона старшего, а сердце начинает предательски гонять кровь по венам на несколько раз быстрее.       Сборы Чимина занимают четыре минуты и двадцать восемь секунд – Чонгук засек. Они выходят из квартиры ровно в половину восьмого утра. Пак закрывает дверь в их личную обитель, пока старший охлаждает салон служебного автомобиля с помощью кондиционера. Хоть машина и стоит в тени, но от горячего воздуха всё равно нагревается.       — Сразу в участок? – спрашивает Чим, садясь за руль и пристегиваясь ремнем безопасности.       — Ага, – брюнет отворачивается к боковому окну, пытаясь рассмотреть летящий в небе самолёт. – Перекусим сегодня в столовой офиса.       — Вот Хосок удивится, – смеётся младший, выруливая на главную улицу.       — Все удивятся, когда увидят нас не в кафе через дорогу, а в столовой.       К счастью пробок на улицах ещё не было. Но огромный и шумный Сеул быстро наполнялся автомобилями и пешеходами. Чимин успевал проезжать все светофоры на зелёный свет (или судьба так распорядилась, чтобы они не опоздали). Чонгук складывает руки на груди, смотря на чистое голубое небо. Пак жмёт на педаль газа, совсем немного превышая скорость. Старший конечно это замечает, но желает промолчать. Всё равно толку никакого не будет, а в ответ он услышит: «Чтобы на светофорах не стоять».       Служебный автомобиль заезжает на подземную парковку полицейского участка. Чимин умело паркуется между ещё двумя такими же машинами, выключая кондиционер и отстёгивая ремень безопасности. Возле входа в офис стоят двое молодых полицейских, и каждый выкуривает по сигарете, хотя рядом висит табличка с элементарной надписью NO SMOKING. Выходя из салона автомобиля, до парней доносится громкий смех, который эхом отдается от бетонных стен парковки. Аловолосый недовольно кривит губы, чувствуя терпкий запах никотина. Чонгук подходит к нему, дожидаясь, пока тот, наконец, поставит автомобиль на сигнализацию.       — Это новенькие? – тихо спрашивает младший, после того как слышит писк сигнализации.       Чонгук только неоднозначно пожимает плечами. Хосок о них не упоминал, значит, эти двое точно будут не в их отделе. Парни двигаются в сторону входа, тихо переговариваясь между собой. Старший поворачивает голову назад, замечая ещё один заехавший на парковку автомобиль, и тормозит Пака. Он смотрит на выискивающего себе свободное место Хосока, и даже отсюда видит, что у того напряжённо лицо. Но его отвлекает громко закашлявшийся Чимин и басистый смех новеньких. Чон поворачивается в его сторону, так удачно замечая, как один из них выдыхает в лицо младшему белый дым никотина. Он дёргает Мина за руку, заставляя аловолосого зайти за свою спину.       — Здесь запрещено курить, – строго происходит Чон, сжимая в своей ладони руку Чимина.       — Да? – смеётся один из новеньких, нагло смотря в глаза старшему следователю и делая глубокую затяжку. – И кто мне запретил?       Он выдыхает густой дым в сторону брюнета, заставляя младшего вновь зайтись в приступе кашля. Чонгук дёргается в сторону наглого, только сильная хватка своего парня не даёт этого сделать.       — Не надо, хён. Хосок уже припарковался.       Старший сжимает челюсть, что даже прожилки виднеются. В мыслях он уже хорошенько приложил этого самовлюблённого индюка, – который думает, что ему всё позволено, – к чёрно-белой табличке с громкогласящей надписью NO SMOKING. Но рядом стоит Чимин, поглаживая его руку большим пальцем и смотря в родные глаза. Хосок быстро к ним приближается и те двое парней сразу же выкидывают сигареты, отгоняя от себя облака дыма.       — Заметил, что вы уже подружились, – усмехается старший следователь Чон, останавливаясь напротив четверых парней.       — Хосок, это...?       — Во-первых, – он обращается к Чону и Паку, – это наши новые напарники: Ин Соджун и Кан Юдзим. Они будут выезжать с нами на места преступлений, но их обязанности будут другими, поэтому в офисе вы будете пересекаться не часто. Во-вторых, – сейчас его голос стал намного грубее и строже, ведь Хосок обращался к новеньким полицейским, – Чон Чонгук и Пак Чимин выше вас по статусу и возрасту. Будете грубить, не уважать, задирать – уйдёте вон из нашей команды с громким скандалом. И здесь не курят. Всё понятно?       — Да, старший следователь Чон! – хором отвечают новенькие.       — Идите в офис, там вас уже ждут.       Они уходят, оставляя шокированных старших. Хосок смотрит на них с лёгкой улыбкой, читая в глазах Чонгука миллион и один вопрос. Пак же хоть и был удивлён, но отнёсся к этому немного безразлично. Он знает, что даже если они продолжат втихомолку творить не те вещи, то Хосок выпнет их отсюда со скоростью света, даже не выслушав оправдания.       — Ты не предупреждал.       В голосе брюнета слышатся нотки укора.       — Сам только утром узнал, – Чон закатывает глаза. – Вперёд, за работу! Чего встали? Дела сами себя не расследуют!       Чимин улыбается, первым заходя в шумный офис. Работники уже приступили к своим обязанностям, то шебурша бумагой и сверяя какие-то данные между собой, то громко печатая на клавиатуре. Трое парней со всеми здороваются и кланяются, стараясь как можно скорее зайти в свой отдельный кабинет.       — Следователь Чонгук!       Брюнет оборачивается, замечая бегущую к нему девушку, которая работает в архиве. Чон останавливается, а Чимин с Хосоком наконец-то заходят в кабинет. Пак закрывает окна, после чего включает кондиционер и настраивает прохладный режим воздуха. Старший следователь облегчённо вздыхает, занимая свое рабочее место. Пока Гук отсутствовал, младший уже успел подготовить ему рабочее место и включить компьютер.       — Ты не видел дело Ким Тэхёна?       Хосок перебирает на столе толстые папки с документами, хмуря брови. Пак садится за свой стол, вытаскивая из шкафа вчерашние дела.       — Да, оно у меня.       Он передаёт следователю самую толстую папку, убирая остальные обратно. Чимин включает свой компьютер и пока тот загружается, то начинает раскладывать напечатанные документы по датам, тем самым немного упрощая себе работу. Через несколько минут в кабинет заходит один из работников, передавая ему ещё несколько свежих распечатанных листов. Пак тихо благодарит, бросая взгляды на дверь. Чонгук ещё не появился на своем рабочем месте.       — Не отвлекайся, помощник Пак, – требовательно, но мягко, произносит Хосок. – Придёт твой ненаглядный.       Чимин краснеет, утыкаясь в документы. Сегодня в работе не было большого завала и кипиша, поэтому работа медленно и верно шла своим чередом. Чонгук не появился в кабинете ни через полчаса, ни через час. Пак пытается ему позвонить, когда часовая стрелка показывает обеденное время, но тот не отвечает. Помощник просит Хосока подождать его, чтобы вместе пойти на обед.       — Оу. Вы сегодня в столовой будете обедать? – он как-то наигранно удивляется. – Неожиданно.       — Да брось, Хосок. Не первый же раз! – аловолосый выключает экран компьютера, смотря на старшего. Чон насмешливо выгибает бровь. – Первый...?!       — Именно.       Дверь в кабинет резко открывается, чуть не ударяя Хосока по руке. Чонгук заглядывает внутрь, смотря на испугавшегося старшего следователя.       — И как тебя в полицию взяли, если ты даже двери боишься? – он заходит в кабинет, не закрывая за собой дверь. Сквозь небольшую щёлочку можно заметить, что большая часть полицейских уже покинули свои места.       — Йа! Да ты меня ей чуть не прибил!       Чимин безэмоционально встаёт со своего рабочего места, забирая со стола сотовый и пиджак со спинки стула. Он кивает Хосоку на выход. Хотелось уже поскорее добраться до переполненной сотрудниками столовой и утолить голод. Хосок почти выходит из кабинета, но Чонгук перехватывает его, затаскивая обратно и закрывая дверь. Старший уже хочет возмутиться наглости тонсена, только тот достаёт из кармана пиджака свёрнутый вдвое листок.       — Есть зацепка, – он протягивает листок Хосоку. – Все три жертвы с религиозного факультета учились в одной школе. Были лучшими друзьями, но после поступления перестали общаться друг с другом. В школе они были хулиганами, которые часто задирали своего же одноклассника.       — Ты думаешь, что это может быть месть?       — Не исключено.       — Мин Сокги? – помощник подходит ближе, смотря в листок. – Он раньше уже был осуждён за убийство, да?       — Да, – в голос отвечают следователи.       — Тогда так, – Хосок возвращает листок Чонгуку, – Сейчас идёт обедать, а потом вы поедете к нему домой, а я в их школу, попробую узнать, помнят ли они своих учеников и что могут сказать о них.       Чимин кивает. Они все выходят из кабинета, закрывая дверь на ключ. В столовой шумно: громкие разговоры между полицейскими, стук ложек и вилок о тарелки. Хосок занимает им место подальше от всех, практически в самом углу, пока двое парней уходят в буфет. Он оглядывает забитый зал, замечая новеньких полицейских в самом центре столовой в окружении коллег. Честно признаться, Чону они совсем не нравятся; ни поведением, ни манерами, ни повадками. Следователь бы не стал их брать под своё крыло, но 'сверху' надавили и выхода не дали.       Чимин и Чонгук возвращаются через пару минут с тремя тарелками риса с яйцом и кусочками мяса. У Хосока живот невольно урчит, чувствуя запах вкусного блюда. Они желают друг другу приятного аппетита, начиная жевать пищу. За их столом практически тишина, только вилка старшего Чона редко ударяется о тарелку (Чонгук и Чимин едят палочками). Пак сильно вздрагивает, пугая сидящих рядом следователей. Он смотрит куда-то за спину Хосоку, стараясь сдержать дрожь своего тела.       — Всё хорошо? – интересуется старший Чон.       Аловолосый кивает, опуская взгляд в тарелку. Он не ожидал увидеть здесь и сейчас Смерть, стоящую за молодым мужчиной. Чимин знает, что тот болен, поэтому спасти его уже не получится. Чонгук придвигается к нему ближе, шепча что-то на ухо. Младший отрицательно качает головой, говоря, что просто судорога в ноге. Брюнет не верит. И аппетит у Пака окончательно пропал.       Когда обед подошёл к концу, то, убрав за собой грязную посуду, трое парней направились на подземную парковку. Хосок просит их быть, если что, на связи, а после уходит в сторону своего автомобиля. Чонгук с Чимином идут к служебной машине.       Друг за другом они разъезжаются в разные стороны.