Место, где восходит солнце.

      Следующее утро выдалось самым тяжёлым из всех. Чонгук с Чимином проснулись в разных комнатах, потому что младший просто не смог дойти до спальни и вырубился на диване, а его любимый парень был настолько вымотан заполнением отчётов, что физически не мог поднять Пака. Поэтому сейчас, когда оба уже проснулись (если три часа лежать с закрытыми глазами можно назвать сном) и привели себя в порядок, они вновь отправились на работу.       В кабинете уже сидел Хосок, отпивая из кружки ароматный кофе. Живот Чимина скручивает голодным спазмом, ведь утром он не успел даже воды попить. Брюнет, стоящий рядом, слышит протяжные завывания кишечника младшего, поэтому, ничего не сказав, быстро покидает кабинет.       Пак садится за свой стол, откидываясь на спинку стула и ожидая, когда компьютер закончит своё обновление. Он устал. Конкретно так. Но сегодня эта усталость ощущается намного отчётливее. С самого первого года работы в полицейском участке парень не брал себе полный отпуск. Недели в год ему вполне хватало. А сейчас, когда расследование по делу убийств студентов длится уже третий месяц, он хочет после его завершения взять отпуск месяца так на два; желательно, чтобы и Гук был с ним заодно.       Пока Хосок читает оставленные Чимином вчера ночью нужные досье, второй успевает ещё пару минут вздремнуть, пока в кабинет не возвращается Чон. Второй следователь протягивает младшему в пластиковом стаканчике зелёный чай с мятой и клубникой и две булочки с творогом.       — Ужасно голоден, – аловолосый с горящими глазами набрасывается на ещё тёплую булочку, запивая её горячим чаем. – Мм, так вкусно. Попробуй?       Он протягивает вторую булочку Чонгуку, заставляя его перекусить тоже. Хосок мельком улыбается таким заботливым вниманием пары друг к другу, и сам вспоминает, что когда-то был таким же счастливым и любимым. Перед глазами пролетают их общие моменты, где они души не чаяли в своей любви. Забота, понимание, поддержка – всё это испарилось, разбилось на мелкие кусочки и исчезло всего за пару дней.       Его воспоминания прерывает громкий стук в дверь. Чонгук быстро садится за своё место, делая вид, что занят; Чимин прячет булочки под какими-то документами.       — Входите! – негромко кричит Хосок, дожидаясь, пока в кабинет войдут. Дверь медленно открывается, являя трём мужчинам двух новеньких полицейских. – Чего вам?       — Нас к вам отправили. Учиться, – один из них противно чавкает жвачкой, сильно раздражая Чонгука.       — Кто? Я же вчера договорился, что сегодня вы вдвоем будете дежурить у дома подозреваемого. Кто вас отправил к нам?       Соджун пожимает плечами, опираясь рукой на рабочий стол брюнета. Деревянная поверхность чуть трещит, словно намекая, что сейчас разломится пополам от такого веса. Чонгук напрягает челюсть, играя прожилками. В руке он так сильно сжимает карандаш, что тот надламывается. Оба новеньких полицейских обращают внимание на этот хруст, но Хосок и Чимин быстро их отвлекают, предлагая посмотреть на проделанную вчера работу. Соджун, отходя от стола старшего следователя, смотрит тому в глаза и подмигивает, видя взаимную агрессию на дне карих глаз. А затем он подходит к Паку, присаживаясь рядом на стул, и в наглую рассматривает чужие пухлые губы. Чонгук это замечает, следит за каждым действием этого подозрительного Соджуна, потому что этот недоумок позарился на чужое.       — И что мне с вами делать? – Хосок устало трёт виски, хотя рабочий день начался только недавно. – Так... сидите здесь, я схожу до вашего командира. Старшим не мешать.       Следователь обходит свое рабочее место, забирая со стола сотовый, и выходит из кабинета. В помещении сразу атмосфера накаляется: новенькие полицейские больше не ведут себя скованно, расслабляясь на предоставленных местах так, словно они здесь главные. И ухмыляются так противно, что у Чонгука зубы сводит. Он продолжает следить за взглядами Соджуна в сторону Чимина и даже не замечает, как на него самого направлен взгляд Юдзима.       — Хм, – усмехается Ин Соджун, закидывая свою руку на плечо Пака. – Вы, типа, парочка? Влюблённые голубки?       Чон замечает, как Чимин напрягается; только не понимает из-за чего: от руки, которая сжимает его плечо, или от вопроса. Красноволосый улыбается, чуть отодвигаясь на стуле в сторону, и облегчённо выдыхает, когда пальцы с плеча пропадают.       — Какая тебе разница, м? Пришёл посмеяться? – младший говорит так мягко, вводя в заблуждение не только новеньких полицейских, но и Чонгука. – Мне плевать, знаешь? Я люблю его, – он кивком головы указывает на старшего следователя, – и мы это не скрываем. Весь наш отдел знает, что мы вместе.       — Фу.       Чон словно в замедленной съёмке поворачивает голову в сторону Юдзима, натыкаясь на насмешливый взгляд и оттопыренную языком щёку. Сучёныш. Чимин ещё пытается сгладить обстановку, начав говорить о недавно закрытых делах. Только Чонгук будто в другой реальности, глаз не спускает с этих полицейских и молится, чтобы Хосок вернулся как можно скорее.       — Чонгук-ши, – старший отвлекается на мягкий голос Чимина, который смотрит на него таким нежным взглядом, что у Чона злость вся улетучивается, – можно Вас на несколько слов?       Пак отталкивает от себя назойливую руку Соджуна, быстро поднимаясь со своего места. Он подходит к двери, смотря на выходящего из-за стола старшего следователя. Оборачивается на своё рабочее место, встречаясь с похабной улыбкой полицейского, который развалился на стуле, раздвинув ноги.       Красноволосый хватает Чонгука за руку, выталкивая из слишком душного кабинета. Некоторые офисные работники удивлённо смотрят на них, а затем снова утыкаются в свою работу; но оба парня знают, что их сейчас слушает половина полицейских.       — Эй, – младший мягко кладёт свои ладони на щёки Чона, поворачивая его лицо на себя, – успокойся, любимый. Ты чуть не уничтожил Юдзиму своим взглядом.       — Как же они-       — Гук-и? – перебивает Пак, не разрешая следователю договорить последнее слово. – Я уверен, что Хосок-хён что-нибудь придумает. Но... пока нам нужно сильно постараться, чтобы не убить их. Будь сдержаннее, хорошо?       Чонгук несколько раз кивает, перехватывая маленькие ладони большими своими. Младший опускает голову вниз, когда Чон губами прикасается к его костяшкам. Чимин смущённо смеётся, утыкаясь носом в шею брюнета.       — Идём, – шепчет ему на ухо Гук, – а то на нас уже смотрят косо.       Они возвращаются в кабинет, и у Чонгука сразу зубы скрипеть начинают и пальцы в кулаки сжимаются, когда рука Соджуна опускается на спину Чимина, останавливаясь на пояснице. Бесит. Злит. Выводит из себя. Но если Чон взорвётся, то виноват будет он один; ни Юдзима, ни Соджун, ни Чимин.       — Эм, – аловолосый скидывает с себя чужую руку, доставая из шкафа несколько недавно закрытых дел. – Изучите эти дела. Вам всё равно заняться нечем. И не отвлекайте нас от работы.       Пак освобождает своё место полицейскому, а сам присаживается к старшему следователю. Чонгук включает компьютер, делая вид, что сильно занят, когда на самом деле наблюдает за чуть размашистым почерком младшего, который пытается писать ровно и понятно, но в итоге получается неаккуратно и смазано (он просто нервничает). Старший следователь переводит взгляд на губы Чимина; он часто их облизывает, из-за чего кожица слишком заманчиво блестит. Чонгук закашливается, представляя, как бы сейчас (будь они, конечно, одни в кабинете) провёл головкой своего члена по этим губам, смачивая их не слюной, а-       Чёрт возьми.       — Я отойду.       — Ты куда? – помощник хватает его за руку, смотря такими напуганными глазами, что Чон сам пугается.       — Куплю минералки, – он наклоняется к уху Чимина, – и оставлю дверь открытой, – а потом говорит чуть громче. – Тебе что-нибудь взять?       Пак улыбается, отрицательно качая головой. Чонгук покидает кабинет, оставляя дверь открытой. Только Чимину от этого спокойнее почему-то не становится. Он дальше записывает в дело некоторые моменты, изредка поглядывая на двух подозрительно притихших полицейских. В коридоре редко проходят другие служащие и единственное, что хоть немного успокаивает Пака, это сидящий недалеко от их кабинета полицейский.       Хосок возвращается быстрее Чонгука. И помощник смотрит на него, кажется, с самой искренней благодарностью. Чон прогоняет со своего места нагло развалившегося Юдзиму. Тот подсаживается к своему дружку, о чём-то шепча ему на ухо.       — Где следователь Чонгук?       — Скоро вернётся. Что сказали на счёт слежки?       Чимин закрывает незаконченное дело, откладывая папку в сторону.       — Тебя долго не было, – следом за Хосоком в кабинет заходит Чонгук.       Чон Хосок снова поднимается со своего места, кивая опешившим помощнику и старшему следователю на выход из кабинета. Брюнет ставит бутылку с минеральной водой на стол. Они послушно следуют за ним; последним выходит Гук, закрывая дверь.       — Всё настолько плохо? – встревоженно спрашивает Пак.       — У всех жертв в крови был обнаружен пропофол¹.       Чонгук удивлённо выгибает бровь, ведь точно помнит, что в отчёте судмедэкспертов не было написано, что жертву до смерти чем-то кололи. Чимин задумчиво смотрит в пол.       — То есть, все жертвы были под наркозом? – аловолосый хмурит брови, в мыслях перебирая возможные варианты событий, но ни один не кажется ему логичным. – Но их же всех убили на улице, да? Ничего не понимаю...       — Вы вдвоём сейчас отправляйтесь к дому нашего подозреваемого и дежурите. На ночь вас сменят.       Парни синхронно кивают.       — А-       — С этими придурками я сам разберусь.       Втроём они возвращаются в кабинет. Чонгук и Чимин забирают свои вещи и ключи от машины. Двое полицейских порываются поехать с ними, только Хосок заваливает их папками со свежими делами, приказывая заполнить по образцу. Старший следователь забирает бутылку с водой, не обращая внимания на насмешливый взгляд Соджуна.       До машины они добираются в полной тишине. Пока Чимин заводит двигатель и пристёгивается, старший успевает купить в автомате несколько булочек и ещё одну бутылку с водой. Ждать им придется весь день в душном салоне автомобиля, поэтому Чон на девяносто процентов уверен, что воды будет мало, а в оставшихся десяти теплится надежда, что где-то поблизости там будет продуктовый магазин.       — Я думал, что мы заедем в кафе и купим хотя бы салат.       Пак недовольно поджимает губы, когда следователь садится в машину, замечая в его руках несколько булочек. Чонгук улыбается, коротко целуя любимые пухлые губы. Одну бутылку он откладывает на пол в тень, чтобы из-за солнечных лучей не нагревалась, а вторую открывает и делает несколько глотков.       — Тебе идут пухлые щёчки.       — Я не о своём весе переживаю, – аловолосый выруливает со стоянки, вливаясь в поток автомобилей.       — О! То есть, тебе не нравится, когда я набираю вес?       Чимин старается скрыть лукавую улыбку, но не выдерживает и громко смеётся, когда боковым зрением замечает взгляд старшего.       — У тебя на боках появляются складочки!       — Складочки?! – возмущённо шепчет Чонгук, складывая руки на груди. – Ты невозможен!       Притворно надув губы, он отвернулся к окну. Чимин, смеясь, перестраивается на другую полосу, останавливаясь на красном сигнале светофора. Младший тянет одну руку к обиженному Чонгуку, переплетая их пальцы.       — Я люблю тебя любым, знаешь? – аловолосый говорит это так мягко, что внутри у Чона что-то щёлкает. Настоящая любовь. – Даже если у тебя есть складочки.       Чонгук закатывает глаза.       — Фу. Противный.       — Тогда дай своему противному-любимому попить.       Следователь протягивает ему вторую бутылку с водой. Отворачивается к окну, стараясь не смотреть на то, как у младшего дёргается кадык при глотании.       Через несколько минут машина заворачивает на нужную улицу. Чимин паркуется под большим деревом в тени, выключая двигатель. Он смотрит на дом, в котором живёт подозреваемый, а после зачем-то переводит взгляд на соседний. Мурашки бегут по спине, когда в голове вспоминает странную соседку.       Поворачивает голову к Чонгуку. Мужчина не обращает на него внимания, что-то смотря в телефоне. Чимин несколько раз медленно кивает; в глазах, словно мутная пелена, которую так и хочется убрать. Кондиционер не выключен, но ему становится только жарче. Огонь, что расползается по его венам, попадает в каждый уголок тела. Помощник следователя откидывает голову, ударяясь затылком о сиденье. По шее стекает капля пота, растворяясь влажным пятном на рубашке.       — Чимин?       Такой родной, любимый и нужный сейчас голос, словно сквозь толщу воды доносится до затуманенного сознания.       — Гук-а... – чуть трясущейся рукой он тянется к сидящему рядом парню. – Мой малыш.       — Тебе плохо? Что случилось?       — Поцелуй меня.       Пак перехватывает телефон Чона, отбрасывая его на заднее сиденье. Старший удивлённо смотрит на такого Чимина, не понимая, что с ним происходит. Тот ластится к нему как котёнок, целует медленно и с наслаждением.       — Что ты делаешь? – шепчет Чонгук в чуть покрасневшее ушко, когда пальчиками младший начинает расстёгивать пуговицы на рубашке. – Нам нужно следить за домом, Чимин.       — Это не я. Пожалуйста.       Отстегнув ремень безопасности, аловолосый ловко перебирается на сиденье Чона, садясь тому на колени. Старший кресло чуть отодвигает назад, чтобы было удобнее, и руками перехватывает тонкую талию парня, прижимая к себе.       — Ты...? – брюнет удивлённо смотрит в любимые тёмные глаза, поглаживая пальцами поясницу.       — Ага. У нас ещё не было секса в машине. Не хочешь... попробовать?       Чимин захватывает зубами чужую мочку уха, чуть оттягивает, а потом зализывает место укуса. Следователь голову в сторону наклоняет, чтобы его малышу было удобнее. Поцелуями он спускается к шее, губами чувствуя сердцебиение Чонгука. Пот солёными каплями стекает по их лбам, необходимый сейчас разум давно покинул своё место проживания и больше не кричит о необходимости остановиться.       Рубашка Пака уже расстёгнута, открывая потрясающий вид на подтянутое тело. Чонгук губами в миллиардный раз исследует любимое тело, останавливаясь на самых чувствительных местах. Чимин стонет негромко, когда старший всасывает его левый сосок, очерчивая языком ореол. Он пальцами вплетается в волосы, оттягивая брюнетистые прядки.       — Не хочешь поработать ротиком? – парень поддаётся бёдрами вверх, позволяя Паку почувствовать каменную эрекцию. – Всё утро думал о том, как хочу трахнуть твой рот.       — Гук-а!       Чимин отрывается от чужих прикосновений, откидывая своё сидение в лежачее положение. Коленями он встаёт на сидение, пока Чон расстёгивает ширинку на брюках. Аловолосый облизывает пухлые губы, замечая блестящую головку члена. Чимин опирается одной рукой на сидение старшего, а второй проводит по всей длине плоти. Чонгук откидывается на спинку, наблюдая за тем, как язычком младший проходится от основания до головки, проникая в дырочку уретры.       — Волшебный.       Одной рукой Чонгук поглаживает затылок Пака, не надавливая, позволяет парню самому выполнять свою работу. Чимин губами обхватывает влажную от предэякулята головку, слизывая солоновато-горькую смазку. Старший стонет, наслаждаясь ощущением горячего ротика, как чужой язык чуть проникает под верхнюю кожицу, обводя головку по кругу.       — Потрясающий.       Он никогда не перестанет хвалить своего мальчика, когда тот так умело и правильно делает для Чонгука. Пальцами младший сжимает мошонку, играясь с напряжёнными яичками. Следователь громко воздух вдыхает, чувствуя, как член полностью погружается в тепло. Чимин втягивает щёки, двигает головой вверх и вниз.       — Самый лучший.       Пак вытаскивает член изо рта, быстро целует Чона в губы, позволяя тому почувствовать вкус собственной смазки, а затем лижет языком уздечку. Старший второй рукой обхватывает плоть у основания, проводит влажной головкой по нижней губе Чимина. Да, он так давно хотел так сделать. Точная ниточка предэякулята размазывается по губам, из-за чего они начинают блестеть, сводя Гука с ума.       — Иди ко мне, любимый.       Улыбаясь, младший одну ногу перекидывает через своего парня, садясь спиной к нему. Кое-как трясущимися руками он расстёгивает пуговицу на брюках и ширинку, спуская штаны вместе с бельём до колен. Чонгук кладёт ладони на упругие ягодицы, сжимая мягкую и такую нежную кожу. Аловолосый закидывает голову назад, опираясь затылком о плечо следователя.       — Гук-а-ах!       — Чёрт, солнце, у меня нет презервативов.       Чимин затаивает дыхание, стараясь успокоить бешеное сердцебиение. Он наслаждается нежными и так идеально сочетающимися горячими прикосновениями к своему телу. Как кончиками пальцев Чонгук проводит меж его ягодиц, так вовремя надавливая на сжавшийся сфинктер.       — Давай обойдёмся без них, м-ах?       — Блять.       Брюнет переворачивает парня лицом к себе, придвигает максимально близко к своему телу. У Чимина мурашки по коже бегут – двумя пальцами Чонгук проникает в анус. Долгожданная эйфория – вот, что испытывает Пак, когда кончики пальцев проходятся по чувствительному комочку нервов. Второй рукой старший захватывает их члены в ладонь, начиная быстро надрачивать.       Внутри все чувства смешиваются, создавая одно огромное и такое хрупкое, которое вот-вот взорвётся. Чонгук большим пальцем проводит по влажным головкам, смешивая их выступившие капли семени. Младший начинает насаживаться, сжимая анус. Следователь стонет; потому что хочет почувствовать эту узость совсем не пальцами, а своим членом, чтобы его сжали также; ведь Чимин так идеально подходит Чонгуку во всех смыслах.       — Чонгук-ах!       Аловолосый сильно закусывает нижнюю губу, после чего на ней появляются маленькие капли крови. Чонгук их слизывает любовно, чувствует привкус железа на языке.       — Давай. Всё в порядке, давай, малыш.       Белесые капли выплескиваются в руку старшего следователя. Чимин сплетает их языки, сжимая пальцы Чона в себе сильнее. Становится намного жарче, особенно после того, как лучи солнца светят прямиком в салон автомобиля. Пот стекает по их шеям и лбам, капая на рубашки и превращаясь во влажные пятна. Чонгук улыбается, целует парня за ушком и пальцы вытаскивает из сфинктера.       — Чёрт возьми. Гук-а?       Старший смотрит на шокированное лицо Пака, а затем следит за его взглядом и сам опускает голову вниз.       — Ты... выпил афродизиак?       — Нет! – он удивлённо вскидывает голову, смотря в глаза старшего. – Только минералку... которую ты купил...       — Малыш, мы не можем продолжить.       Чимин понимающе и согласно кивает. Чуть приподнимается на чужих коленях, заправляя колом стоящий член сначала в нижнее бельё, а затем в брюки. Плоть неприятно упирается в застегнутую ширинку. Он обращает внимание на нужный дом, только сейчас осознавая, что они вообще не следили за подозреваемым. И если хозяин вышел, то Хосок им головы оторвёт за неисполнение обязанностей.       — Чимин! – следователь трясёт задумавшегося парня за руку, указывая на выходящего из дома мужчину. Телефон в кармане Чона громко звенит, сообщая о входящем звонке. – Это он! Чимин!

Блять, вовремя.