Мой персональный Ад

«Для тех, кто парит над бездной, Когда любая помощь бесполезна. Это как гулять по оголённому лезвию, Просто история одной болезни…» Триада (Нигатив) — «История одной болезни»

      С того случая в нашей жизни многое изменилось. Отец был просто в ярости. Под приступом неконтролируемого гнева он отправил маму жить в соседнем особняке (да, недвижимости у нас было достаточно). Я не верил, что все так просто кончится.       Тем не менее, время текло своим чередом и годы неумолимо брали свое: мы взрослели. Каждый день с Астой превращался в праздник. Вскоре она привыкала к нашей семейной жизни. Первым шагом стал совместный приём пищи. К слову, вспоминая, как стейк летел в стену из-под ее ножа, мне и по сей день становится до боли смешно. Она была такой милой… даже когда сердилась или плакала. И вот, сейчас я стою в тускло освещённом бальном зале посреди толпы людей в ожидании именинницы. Сегодня ее день — день, когда она предстанет во всей красе перед обществом. Она волнуется, но, кажется, я переживаю больше.       Все эти одиннадцать лет рядом с ней был только я, а теперь придётся делить её с кем-то еще. Как же это бесит! Я даже не заметил, в какой момент стал таким собственником. Может, когда мы вместе катались на лошади? Нет, не тогда… Или, может быть, когда она сделала мне первый подарок? Нет, разумеется, нет… Я так глубоко ушёл в свои мысли, что не сразу понял, что пунш вытек за края бокала. Вот непруха! Проклиная свою невнимательность, я обернулся в поисках чего-нибудь, чем можно вытереть лужу, но замер, когда гул голосов вокруг меня стих. Все гости, собравшиеся сегодня здесь, смотрели на замысловатую резную лестницу. По ее ступенькам, клацая каблуками, спускалась она. Как бы я хотел быть этой лестницей.       Умиротворенное лицо, на котором слегка подрагивали длинные пушистые ресницы, алеющие губы на белой коже… Невозможно было догадаться, насколько она нервничает. Длинные чёрные волосы волнами спадали на ее маленькие хрупкие плечи. Я был рад, что она надела это платье — платье, которое я подарил. Нежный шёлк алого цвета струился по ее телу, выдавая плавные изгибы талии. Богиня, не иначе!       Зал взорвался аплодисментами и поздравлениями, когда это прекрасное создание сделало последний шаг с лестницы. Но она не обращала внимания ни на кого, лишь вежливо улыбаясь, когда очередной мужчина пытался поцеловать ее руку. Мне оставалось только следить за ней с конца зала, но… она нашла меня своим пронзительным цепким взглядом. Что-то заставило меня вздрогнуть и почувствовать, что земля уходит из-под ног. Я так и не решился подойти… не сейчас, когда мое сердце бьётся, словно чумное. Забыв про лужу, я вышел на балкон, чтобы успокоить свои мысли. Вечер был прекрасен, но в Аду никогда не бывает звёзд. Так досадно. Я вдохнул тёплый воздух, и в голову снова ударил поток мыслей и чувств. Да, я стал собственником именно тогда…       Дело шло к закату, день выдался отвратительно жарким, Астарта сидела в гостиной, читая сборник своих любимых историй. Не хотелось подходить к ней, чтобы не нарушать и без того хрупкую тишину. Я собирался уйти, как вдруг услышал тихое «мурчание», заставившее меня обернуться. Ее голос… он просто прекрасен. Простая песня превратилась в маленький шедевр. Такой нежный и успокаивающий… только мой.       Из воспоминаний меня выдернула рука, нежно коснувшаяся моего плеча. — Ты так задумался, что даже не услышал, что я подошла? — спросили меня насмешливые глаза и не менее издевающийся голос. Почему-то я почувствовал себя виноватым. — Вспоминал, насколько неуклюжей ты была, — усмехнулся я, поворачиваясь лицом к сестре; это была ложь, — а теперь даже не спотыкаешься на ровном месте. — После этих слов я получил локтем в ребро. Удар у нее что надо, хочешь-не хочешь, согнешься. — И долго ты будешь еще вспоминать это?! — зашипела она на меня. — Всю жизнь, полагаю, — подавившись смешком и вздохом от боли в ребре буркнул я, — кто-то ведь должен тебе напоминать, насколько ты была смешная и невыносимая. — Опять издеваешься над леди?! Где твои манеры! — с наигранной злостью выпалила Аста. — А где ты здесь леди видишь?! — не растерялся я. Повисла тишина. Я уже собрался извиняться, как вдруг услышал ее тихий смех, перерастающий в заразительный хохот. — Как хорошо! — вздохнула она. — Что? — совсем не понял я и выпрямился. Даже на каблуках она была ниже меня. Почему же сейчас это ощущалось настолько остро? — Я думала, ты меня избегаешь. А сейчас я вижу, что это не так, — о, эта улыбка. Так улыбаться может только она. Будто взошло новое Солнце.       Я? Избегаю? Честно говоря, даже не думал об этом, но теперь, когда она произнесла это вслух, похоже, что так и было. — Подарите мне танец, миледи? — склонил я голову и протянул ей руку ладонью вверх в приглашающем жесте. Только бы уйти от темы!       Ответ я получил не сразу. Мне даже показалось, что меня отошьют. — Только тебе, Аниэль, — положив свою маленькую ладонь сверху, сказала она бархатные голосом.       Мне стало легче. Чувство беспокойства и неполноценности окончательно покинули меня, как только мы начали танец. Все расступились стоило нам зашагать по паркету. — Раньше ты танцевала просто ужасно, — вдруг сказал я и сам от себя не ожидал. — Ты прав, — получил я усмешку, — но то было раньше. — Мне это даже нравилось, — подумал я в очередной раз и сказал вслух, — было здорово, когда ты вставала мне на ноги и мы танцевали так. — Ты мазохист? — засмеялась Аста. — Нравится, когда тебе на ноги наступают? — Только если это ты, — тихо произнёс я онемевшими губами и посмотрел в глаза сестры. Они блестели, будто две красные звёздочки, такие близкие и такие далёкие, но обжигающие с любого расстояния.       Танец продолжался. Рядом по паркету шуршали юбки в такт оркестру. Сначала мы танцевали медленный вальс: я вёл свою драгоценность, положив руку на талию и взяв за другую руку. Шаг, поворот: она прогнулась назад, а я держал ее, чтобы не упала. Красивая фигура и вся она в моих руках… в моей власти. А дальше как в тумане: я замедлил шаг и больше ничего не слышал… — Ты ведёшь мимо музыки, — вдруг сказала моя партнёрша. — Я ее не слышу. Есть лишь та мелодия, под которую мы танцевали совсем маленькими. Помнишь ее? — сам не заметил, как перешёл на полушепот. — Помню, конечно… — сказала она и отвела взгляд, — ты сегодня какой-то странный.       Эти слова привели меня в чувства. Действительно, что я твою? Чего хочу добиться, говоря все эти странные вещи? Голова болит… — Извини, — говорю и отпускаю ее руки, — мне нехорошо.       Она не успела ничего сказать прежде, чем я ушел и более не оборачивался. Черт! Веду себя как придурок. Приди же в себя, Аниэль!       Я сидел у себя в комнате. В открытое окно ветром приносило приглушённые звуки музыки, все еще исходящие со стороны бального зала. Мне стало легче. Я скинул с себя парадный пиджак, избавился от галстука и рухнул на кровать. С тех пор, как Астарта переехала в свою комнату, здесь стало пусто и тихо. Это даже к лучшему, иначе от нее нигде не спрячешься. Понемногу я провалился в сон. Прошло несколько часов. Ветер с окна приятно трепал волосы и охлаждал разгоряченное тело. Музыка стихла, на улице слышались восторженные голоса. Фейерверк в честь именинницы… наверное, сейчас она смотрела на него. Но у меня не было никакого желания. Снова брожу по лабиринту своих мыслей, как вдруг на мою голову опускается рука. Пахнет свежими розами после дождя. Стоп… Резко открываю глаза. — Тебе действительно плохо? — спрашивает беспокойный голос, владелица которого нависла прямо надо мной.       Не знаю, что сказать. Зачем ты пришла? Ну зачем?! Я протянул руку к ее лицу и провёл пальцами по мягкой щеке. Такая хорошая и такая родная. — Я в порядке, — сказал я с неожиданным звенящим холодом в голосе. Как же все бесит. — И ты хочешь, чтобы я в это поверила? — она явно нахмурилась, — Ты весь день сам не свой.       Дьявол… просто уходи… прошу! Тонкие пальцы взяли мое лицо и весьма грубо потянули на себя. — Ну? — этот взгляд так и манит. Разные мысли о том, как поступить, не дают мне ни секунды покоя. — Ад вызывает старшего брата! — брата… вот именно. Я так не хочу быть тебе просто братом. Все мое нутро кричит о том, что это не правильно. Я не хочу быть, как наши родители, но так хочу быть с тобой, и эти чувства разрывают меня на части. — Не за чем так громко кричать, я ведь не глухой, — процедил сквозь зубы и попытался убрать ее руки от себя. Вопреки моим ожиданиям, она взяла и обняла меня. — Тогда, давай посидим так? Прямо как в детстве. Помнишь? — прошептала мне в ухо. — Ты ведь уже не маленькая, — тихо усмехнулся я, — до каких пор ты будешь виснуть на мне всякий раз, когда у тебя был трудный день? — Проблема в том, что я висну или в том, что я «уже не маленькая»? — а это называется удар ниже пояса. — И в том и в другом, — немного помолчав, сказал я. — Вот как? — Астарта выпустила меня из своих объятий и посмотрела прямо в глаза. От этого взгляда становилось холодно и жутко. Сейчас она напоминала мне… Кардею, как не прискорбно. — Да, именно так, — не удержался и отвел взгляд. Просто уходи в ярости, как ты делаешь всякий раз, когда мы ругаемся.       Я слышу тяжёлый вздох и шуршание подола шёлкового платья. Она уходит? Нет, глупо было полагать. Астарта села около меня и скинула свои туфли с ног. В этом стоять то невозможно, не то что ходить, а она еще и бегать умудрялась! Но сейчас не об этом. Она залезла на мою кровать, будто так и надо. — Заночуешь здесь? Тогда я пойду в другую комнату… — в голове относительно пусто. — Брось, давай сегодня спать вместе, — маленькая рука потянула меня за рукав рубашки. — Я ведь уже говорил тебе, что… — я не успел договорить, начало моей триады было нагло перебито. — Думаешь, я не знаю, почему ты меня избегаешь? — этим голосом можно было с лёгкостью рубить деревья. — Аниэль, я ведь женщина и, к слову, далеко не слепая, — я узнаю этот ехидно-шаловливый взгляд. — И почему же я тебя избегаю, дорогая сестра? — не без любопытства спросил я, но в эту же секунду пожалел. — Потому что ты никогда не считал меня просто сестрой, — постепенно подсаживается ко мне ближе и ближе. — Кажется, ты пьяна? — ничего лучше в голову мне не пришло. — Возможно. И что с того? — наглая усмешка.       В следующую секунду она уже уселась мне на колени, зажав мои ноги между своими. Хорошо хоть платье длинное… так я заставлял себя думать. — Иди к себе, Иштар*, — у нее было два имени и так я звал ее, когда был зол или не доволен. Сейчас же я был потерян, зол и смущен. От того крайне взбешен.

*Астарта - богиня любви в греческой мифологии, Иштар — в шумеро-аккадской.

— Какие мы грозные, — хихикнула она и огладила мое лицо своей рукой, спускаясь к шее. Отступать она не хотела, а мое терпение заканчивалось.       Я перехватил ее руку и сжал в своей. Главное сохранять холодную голову, здравый смысл и что-то там еще. — Хватит, слезай, — как можно холоднее скомандовал я и предпринял попытку встать. — Только я знаю, что за этой маской равнодушия старшего брата, — вновь эта голодная улыбка, хватит уже. — Я знаю, чего ты хочешь… — прошептала она, не давая мне встать. Ну все, достала!       Холодный ветер трепал шторы в открытом окне, ночь была темна, как и всегда. Она была совершенно под стать моему чёрному сердцу, которое все никак не прекращало пропускать лишний удар. В порыве… я уронил Астарту на кровать и вжал в мягкую пирину. Она добилась своего, но… — Ничерта ты не знаешь. Дура, — рявкнул я на нее и встал в один рывок, направляясь к выходу из комнаты. — Сегодня можешь остаться здесь. Доброй ночи, — надеюсь, это прозвучало так, как я хотел.       Стоило мне покинуть комнату и закрыть за собой дверь, я осел на пол, унимая бешеное сердце; ноги не держали. Чёрт, чёрт, чёрт! Она все знает! Какого хрена я твою?! Стоило вспомнить румянец на бледных щеках, оголенные плечи, смятое платье и это прекрасное тело под ним, как становилось еще хуже. Выругавшись на всех известных мне языках, я поднял остатки своего благоразумие и направился в комнату для гостей.       Сегодня ночью мне не уснуть.