Мой персональный Ад

      Когда я вошёл в комнату, то сразу прошёл в свой кабинет. Там у меня было все необходимое даже для обычной жизни: небольшое кресло, в котором при необходимости можно спать и небольшой сундук с лекарствами. Оттуда я достал пинцет, спирт и бинты. При свете свечей было неудобно доставать особо мелкие осколки той стекляшки. Теперь, когда я думал о том, что должен был его передать сестре от другого мужчины, это начинало меня не на шутку бесить. Хотя, казалось бы, что в этом такого? И тем не менее я ничего не смог с собой поделать.       Погода неумолимо продолжала портиться. В Аду такие резкие перемены не сулили ничего хорошего, поэтому я кинул раздраженный взгляд за окно и сдвинул шторы. Ну в самом деле, будет ли вообще хоть какая-нибудь стабильность хотя бы в температуре? — Ани, — раздался голос у меня за спиной, — все в порядке?       Я обернулся на сестру, пряча забинтованную руку за спину. — Почему ты встала? — я нахмурился настолько, насколько позволило мне моё лицо. — Возвращайся в кровать, — это было моё требование и претензия к внешнему виду сестры… ох уж эта моя слабость с шелковым сорочкам и босым ногам. Черт, о чем я только думаю сейчас…       Пока я занимался внутренним самобичеванием, Астарта и не думала возвращаться в кровать. Она подошла ближе и тонкими пальцами взяла меня за подбородок, заставив посмотреть на нее. — Мне уже лучше. А тебя вот что-то беспокоит. Поделишься? — ее рука от подбородка скользнула вниз по шее, а у меня перехватило дыхание. — Что ты… — я не успел договорить. Ее губы нежно, но требовательно накрыли мои. На вкус она была как спелая вишня, и на момент я забыл, что творю, притягивая Асту ближе к себе за талию. Ее правая рука покоилась на моей шее, пока левая скользила вниз от груди до живота, в конечном итоге наткнувшись на ремень брюк. И тут я будто очнулся, резко отшатнувшись от сестры. — В чем дело, Ани? — сестра криво ухмыльнулась, поправляя пряди волос. Что-то в её жестах было неправильным и не похожим на неё прежнюю. Она снова подошла ко мне и одним небрежным движением руки опрокинула меня в кресло. Пока я в растерянности шипел, ударившись головой о спинку, она села на меня и зажала мои ноги между своими коленями. — Какого дьявола?! — гаркнул я, хотя прекрасно осознавал, что при иных обстоятельствах происходящее скорее всего мне бы даже нравилось. — Вот именно, Аниэль. Какого дьявола? Я ведь тебя люблю, а ты сбегаешь от меня каждый раз, когда я оказываюсь слишком близко к тебе, — внутри у меня все застыло. Ее пальцы нежно коснулись моей щеки. — Я люблю тебя, а ты бросаешь меня наедине с этими чертовыми чувствами. Неужели тебя устроит, если я буду с другим? Будешь смотреть на то, как я выхожу замуж? Смиришься с тем, что я буду жить без тебя? — я слышу, как внутри неё что-то закипает, в то время как внутри меня что-то рушится. — Я люблю… — я не дал ей договорить, крепко впившись своими губами в её. Это был долгий и мучительный поцелуй, которого я желал уже очень давно.       Моя рука плавно скользнула по её бедру под подол задравшейся ночнушки. Она томно выдохнула мне в губы, расстегивая пуговицы на моей рубашке. Казалось, их слишком много, и они бесконечны. — Забудь про рубашку, — я подхватил ее под колени и встал, пройдя по кабинету в комнату. Путь показался мне целой вечностью.       Я уложил ее на спину на кровать. Черные волосы рассыпались по белому одеялу, словно чернила на белом листе бумаги. Воистину — это зрелище сводит меня с ума. Этот несчастный кусок ткани на ней просто не способен скрыть её красоту… Я в очередной раз поцеловал ее губы, потом спустился к шее, слушая её прерывистое дыхание. Этого было мало… — Аниэль, — ее пальцы нетерпеливо сжали мои плечи, а ноги обвили моё тело. — Аниэль, — голос становился все громче и настойчивее, пока не превратился в крик. — Аниэль! — меня тряхнуло за плечо и вырвало из объятий сна.       Я все так же сидел за рабочим столом: вокруг беспорядок. В прочем, что в душе, то и вокруг. Руку я так и не обработал, оставив все как есть, и теперь на меня уставилась пара беспокойных кровавых глаз. — Что с тобой? — сестра нежно положила свою маленькую ручку мне на лоб, проверяя температуру. Вот дуреха… это же не я болею. — Я в порядке. Просто устал немного, — отмахнулся я, но отмахнуться совсем все же не вышло. — Что случилось с твоей рукой? — о этот критический тон. Порой, она бывает хуже, чем наш отец. — Хм… наверное, с лошади упал? — припомнить я ее слова, когда она объясняла, откуда к неё синяк на щеке. Аста потупила взгляд. Она прекрасно знала, насколько я ненавижу очевидную ложь и все равно… — Так и думала. Ты на меня злишься, — она принялась раскладывать бинты и мазь. — Нет, я не злюсь, — я пожал плечами и тяжело вздохнул, — просто не понимаю, почему ты не сказала мне правду. Почему не пошла к отцу? — я немного помолчал. — Да, все же злюсь, — цикнул я, нервно потирая глаза, пока Аста перебинтовывала мне руку, — меня чертовски бесит эта ситуация. — Вы с отцом были слишком заняты… Я не хотела вас беспокоить, — её оправдание я прервал гневным ударом кулаком по столу, от чего она вздрогнула. — Заняты?! Ты думаешь, есть что-то дороже тебя?! — моему негодованию не было предела. Нет, не потому что она считала, что у нас на неё нет времени, а потому что она права. В погоне за своими амбициями, делами и бегством от чувств мы… я оставил её одну. Я бросил ее, а это было в сотню раз хуже, чем если бы я признал, что люблю её больше жизни, больше всего на свете. Но я не могу сказать этого вслух. Наше и без того хрупкое и редкое счастье построено на родственных чувствах, и что будет, если я это разрушу? Никому, даже Дьяволу неизвестно. — Прости… кажется, я в очередной раз поступила глупо и эгоистично, — и все же в её словах я не слышал сожаления или раскаяния: так было всегда, когда она считала, что не сделала ничего плохого — Астарта просто произносила это механически, чтобы от неё отстали или же не ждали большего. Что ж, в этот раз я с ней согласен. — Оставайся со мной, пока мы во всем не разберёмся, — сказал я, потирая переносицу. Честное слово, после всего мне просто необходим отпуск. Может даже в Раю. — С тобой в смысле.. в твоей комнате или? — она снова опустила взгляд к своей ладони, которую нещадно жгло от антисептиков и мазей. — Или же мне можно остаться с тобой только сейчас? — тихо добавила она, в то время, как я медленно но верно переваривал суть вопроса. — Просто оставайся со мной. Всегда. Каким слепым, немым, глухим или глупым я не был — бей, кричи, объясняй. Я смогу тебе помочь и защитить только если узнаю, услышу и пойму. Ты меня понимаешь? — мой голос охрип и дрогнул на последних нотах. Я был слишком поглощен тем, что сбегал от того, что действительно важно, а теперь пожинаю гнилые плоды.       Аста закусила нижнюю губу, сдерживая поступившие слезы; ее пальцы дрожали, перематывая мою руку битами. Моё сердце в очередной раз сжалось: на нем появился очередной рубец, как и всякий раз, когда она проливала слёзы. — Иди ко мне, — я мягко потянул её за руку к себе на колени, — все будет хорошо. Я тебе обещаю, — Аста пересела, овивая мою шею руками и давая волю слезам. А мне ничего не оставалось, как молча прижимать её к себе, утешая, и нести это тяжкое бремя.