Мой персональный Ад

      Работа еще никогда не давалась мне так тяжело, как за последние пару недель. А все благодаря тому, что все начало возвращаться на круги своя, включая отношения с Астартой. Она расцвела еще краше, чем я мог бы представить, когда сошли последние синяки. Я потерял всякий сон от ее близости: от наших прогулок и ее голоса, когда она вечером, сидя у камина, читала в слух книги, перелистывая страницу за страницей тонкими изящными пальцами. Дьявол… ее голос. И тем не менее, мне стало спокойней от того, что она находилась в моем поле зрения, пусть даже это значило, что мне нужно утратить всякий покой во сне. Интересно, замечала ли она перемены во мне, когда я смотрел на нее? — Ад вызывает Аниэля, — услышал я раздраженный голос своего друга, который о чем-то говорил, но я явно не слушал. — Хватит пускать слюни и вернись уже к делам. Между прочим, я уже час тут распинаюсь, но, видимо, ты так и не уловил суть, — Фрей, ангел его дери. — Так… о чем ты говорил? — я с ужасом обнаружил, что нахожусь за своим столом в кипе бумаг: чернила беспорядочно капают с пера на документ, который я должен был подписать, но теперь им можно лишь подтереть одно место… — Я как раз подошел к части, где говорил, что в библиотеке не хватает душ, — измотанный парень положил передо мной отчет о количестве душ, где действительно не хватало порядка пятидесяти грешников. Я нахмурился. Такого не было уже давно, поэтому я с недоверием поднял глаза, чтобы лучше всмотреться в черты своего друга и помощника. — Нет, я тебя не разыгрываю, и да, это проблема. Я все проверил: они не могли пропасть, только если им не помогли, — что-ж, теперь это и правда проблема. — Отец уже в курсе? — нарочито ровным тоном осведомился я, изучая бумаги вдоль и поперек, испепелив испорченную бумажонку. — Я решил, что лучше уж ты ему скажешь, — вполне разумное решение, учитывая, что с того случая он пребывал в весьма скверном настроении. — А что насчет «НЕЁ»? — настроение портится каждый раз при упоминании этой персоны. — Как думаешь, она могла бы… — Около ее дома сутки на пролет стоят мои ребята. Так что нет, это исключено, — Фрей покачал головой, но я — не я, если просто в это поверю. Нет, конечно, я доверял парню, стоящему напротив меня, и тем не менее, что касалось ее… я предпочитал бы лишний раз перепроверить сам. Мои раздумья нарушил стук в дверь, а Фрей излишне выпрямился, поправляя свои слишком большие очки.       В следующую секунду показалась Аста: как всегда шикарная. Волосы распущены и уложены спадающим вниз водопадом, бардовое бархатное платье, не скрывающее изгибы ее тела. Блестящие глаза лукаво оглядели обстановку, на губах заиграла мягкая и даже снисходительная улыбка. Я вздохнул. Или не я? Нет, это определенно был Фрей. — Тебе не обязательно стучать, чтобы войти, — сказал я, вставая с места. — Ты не пришел выпить со мной чай, как обещал, поэтому чай пришел к тебе сам, — я даже не заметил поднос в ее руках. — Привет, Фрей, — обратилась девушка к нашему старому другу, — кажется, ты вырос еще больше с последней нашей встречи? — спросила она, ставя поднос на край стола. В моей груди неприятно защемило. — Рад тебя видеть, Иштар, — только он называл ее этим именем. Будто оно могло принадлежать только им двоим. Черт, о чем я вообще думаю? — Ты получила мой подарок? — Хах. Как же. В гробу твой подарок.       Я только сейчас заметил, что все это время ее глаза пристально меня изучали. — Да, спасибо, Фрей. Он чудесный, — на ее губах расцвела еще одна улыбка, которую я знал уже давно… Она солгала, зная правду о том, что подарок от Фрея я ей так и не передал. Что-ж, она умела играть в эти игры, в отличии от Фрея, который теперь, словно влюбленный идиот, давил широченную лыбу. Кошмар. Неужели я выгляжу так же? Я стряхнул с себя эту пелену неприятных размышлений и самобичеваний и сосредоточился на происходящем. — Прости, что не пришел. Возникли неотложные дела. Раз уж ты здесь… — я зыркнул на Фрея, но этот тугодум не сразу понял намек. Он прочистил горло и после этого откланялся и вышел, плотно закрыв дверь. Уже хорошо — дважды повторять не надо.       Я обошел стол и отодвинул стул, чтобы сестра могла присесть. Она поблагодарила меня кивком, и только после этого я занял свое место напротив.       Погода была на редкость хорошей для непредсказуемого климата Ада. Открытое окно заливал теплый алый свет, легкий тюль колыхали теплые порывы нежного ветра. Если бы не периодические крики грешников, можно было бы подумать, что мы где-то в другом месте, но нет. Мы там, где мы есть, и этого не изменить. По крайней мере пока.       Астарта налила нам по чашке дымящегося напитка. Пах он чем-то похожим на корень имбиря и мяты. Мой любимый чай… я улыбнулся ее заботе. — Заметила, что ты последнее время очень нервный и плохо спишь. Это поможет тебе снять напряжение, — сказала она и сделала небольшой глоток. Только вот для меня все это продолжало быть мукой, сладостной пыткой. Такого рода напряжение снять не поможет ни сон, ни травяной чай. Это как медленная, но желанная смерть. — Спасибо, я буду в порядке, — ответил я вопреки правде и сделал еще один глоток. Тепло приятно разлилось по моему телу, и я невольно прикрыл глаза. Умиротворение — это чувство, которое мы так редко ощущали в этих стенах. Не знаю, как долго я так просидел, но зрелище того стоило, чтобы открыть глаза именно в эту минуту.       Астарта смотрела на меня. Чашка была у нее в руках, казалось бы, совершенно лишним — инородным предметом. Я уловил ее взгляд, который плавно скользил от моего лица ниже: по шее, к ключицам… На ее щеках появился мягкий румянец, а сама она закусила губу, как делала всегда, когда ей было неловко или стыдно за то, о чем она думала или что делала. Мне не оставалось ничего, кроме как позволить ей и дальше скользить взглядом по мне, пока она не… — Что-то не так? — спросил я и молился чертовым ангелам, чтобы мой голос прозвучал как можно более… как обычно. Очевидно, надеяться на это было глупо. Она вернула свои взгляд к моему лицу, и я увидел в ее глазах то, чего не замечал ранее: то, что не хотел или не мог замечать. — Почему ты не сказал Фрею, что не передал мне его подарок? — Аста приложила усилие, чтобы дышать ровно. Черт, это сведет меня с ума… — А почем ты ему соврала? — парировал я, не собираясь отвечать прямо. Она сузила глаза, и ее зрачки гневно сверкнули. Она приняла правила игры и встала с места. Я повторил за ней. — Ты не ответил на мой вопрос, Аниэль, — сказала она, обходя наши стол и стулья по кругу. Я двигался точно так же: медленно, по кругу, следя за тем, как ее пальцы скользят по спинке стула. Интересно, они так же выглядят на шёлковой простыни? — Ровно так же как и ты на мой, — усмехнулся я, обнажая улыбкой свои клыки. Ее сердце пропустило удар: я это чувствовал. — Мы ходим по кругу, Ани, — ответила она и остановилась там, где ранее сидел я. Я же остановился за спинкой ее стула. — В буквальном смысле, — кивнул я, и в моих висках застучало о неправильности всей этой ситуации. Тогда Аста снова начала двигаться в мою сторону, но я не пошел по кругу. Наоборот — на встречу ей.       Мы остановились в нескольких сантиметрах друг от друга, прислушиваясь к дыханию и пульсу. Дьявол, помоги мне… она пахла так сладко. Ее рука коснулась моей щеки, и я невольно опустил взгляд… Мне это нужно. Мне этого мало… — Ани… пожалуйста? — в ее голосе читалась мольба и надежда. — Почему ты не… — но она не договорила.       Мои губы порывом накрыли ее, не давая произнести больше ни звука, кроме сдавленного дыхания. Моя рука лега на ее талию, в то время как вторая перебирала ее шелковистые пряди, не давая отстраниться и сделать спасительный вдох.       Поцелуй вышел требовательным, собственническим. Я кусал и лизал ее губы, проникая влажным языком внутрь. Она отвечала, а мне буквально сносило крышу, когда ее тонкие пальцы прошлись по моим шее и ключице. Я отстранился, чтобы вдохнуть, и о Ангелы… ее томный взгляд, пухлые раскрасневшиеся от поцелуя губы, сбившееся дыхание. Я хотел увидеть больше, но не мог…       Эта мысль ударила меня наотмашь и заставила застыть. Девушка передо мной — само совершенство, но я не могу обладать ей. Она не будет моей… просто-напросто не может. — Почему ты остановился? — ее хмурый взгляд изучал мои черты лица. Я отвел глаза и выпустил её из рук, делая несколько шагов назад и вцепляясь в спинку стула, как в спасательный круг. Мудак. — Кажется, мне стоит лучше… держать себя в руках, — мой голос все ещё был хриплым, а чувство вины за то, что я сделал и продолжаю делать просто зашкаливало. — Прости.       Ее выражение лица было нечитаемым. Злилась ли она? Определённо да, но помимо злости там было что-то ещё. Что-то, что не давало покоя ни мне, ни ей. — Почему ты так боишься, Ани? — её вопрос застал меня врасплох. — Я люблю тебя, — её голос дрогнул, будто она вот-вот заплачет, — люблю и уже давно, так почему ты отвергаешь меня? — глаза, полные надежды на честный ответ, сейчас вцепились в меня и не давали ни шанса на побег. — Потому что то, что я хочу сделать с тобой… — я сглотнул, прежде чем продолжить, — за гранью того, что мы можем понять, Астарта… Каждый твой жест, вздох, взгляд заставляет меня желать тебя всю: без остатка. Я хочу тебя целовать, прижимать к себе, ласкать, — я снова оказался в опасной близости от нее, и у меня перехватило дыхание, — хочу слышать твои крики, чувствовать жар твоего тела, — мне понадобилось сделать над собой огромное усилие, чтобы не набросился на неё с тем животным желанием, которое все ещё граничит с каплей разума. — Но я не могу. Не только потому, что разрушу наше хрупкое семейное счастье. Когда я думаю о том, что смогу прикасаться к тебе без страха сломать — мне и горы по колено, но… — меня снова перебили. — Ты такой эгоист, — ее слова окатили меня ледяной водой, — думаешь только о себе. А что чувствую и чего хочу я — все равно? — первый раз вижу, чтобы Аста на меня скалилась. Надо же… — Что ж, раз ты боишься, мне остаётся лишь взять все в свои руки, — она резко дернула меня за ворот рубашки и буквально нагнула ближе к себе, — посмотрим, как долго ты продержишься, — выдохнула она мне в губы и отпустила, уходя к двери грациозной походкой.       Когда она захлопнула дверь с другой стороны, в моём, очевидно, недалеком мозгу была лишь одна мысль, которую я озвучил. — Блять…