Хорошо это или же нет?

— Помогите! Крик разнёсся по всей пустоте, но стоящие в метрах пяти от меня мужчина и женщина так и не повернулись, не услышав. Или сделав таковой вид… Утопая и захлебываясь в черной субстанции, я все звала кого-то, будто сама не осознавая этого. Чьи имена я произносила? Кто эти люди? Что я забыла в этой жиже? Кто я?.. Интересный вопрос. Кто я? Как меня зовут? Откуда я? Чья я? А я чья-то? Нет, я не хочу принадлежать кому-то. Это ведь неправильно! Я ведь не вещь… Подождите… А что я такое? Быть может и вещь тогда. Если это так, то имею ли я право голоса? Нет… «— Пока ты в моем доме, не смей мне перечить, дрянная девчонка!» Голос эхом отдался в голове. Что это за женщина? Почему она так говорит? Почему в горле забивается ком горечи от этих слов? «— Кто ТЫ, чтобы указывать МНЕ на мои ошибки? Вот и сиди молча!» По щекам что-то потекло. Что-то, помимо этой смольной жидкости. Какого черта здесь происходит?! Почему этот мужчина так кричит на меня? Небольшие ножки все пытаются оттолкнуться и всплыть, но никак не могут найти опоры. Совсем маленькая я утопала в себе, и никто не помог тогда, когда нужна была помощь. Последний глоток воздуха, наполненного серым дымом никотина, и я тону. Нет сил… Больше не могу… Детские ладошки все пытаются ухватиться за что-то в этой непроглядной тьме. Безрезультатно. И поэтому они просто закрывают заплаканное веснушчатое лицо в поисках защиты. А разум ребенка все задавался вопросом: Кто же я? Тихо погасая вместе с яркими голубыми глазами, что с каждой секундой серели, он все не мог понять — как же так? Ведь я кто-то, а не что-то! Почему со мной обращались, как с вещью? Светло-каштановые косы расплетались, приобретая более темный оттенок, а точки на лице исчезали, словно и не было их. Ещё одна душа в мире тогда погасла… И это была я. *** — Юль! Юля, блять! И вновь все вокруг окрасилось во что-то, помимо черного. Перед взором встал образ мужчины, обеспокоенно смотрящего на меня. Дыхание просто-напросто сбилось, конечности привычно чуть трясло. — Юль, ты как? — Мягкий баритон успокаивал и приводил мысли в порядок. — Нормально. Кошмар, не более. — На выдохе произнесла я, отстегивая ремень безопасности. Мы приехали. Правда, не знаю куда, но точно приехали. Страна подал мне руку, и я вылезла. Желудок уже начинал подниматься наверх, к горлу, но упорно игнорировать это у меня получалось не хуже вранья. А врала я пиздец, как хорошо. По крайней мере, себе точно. Оказались мы подле большого здания. Начисто подметенный тротуар, идеальный газон… Какая красота! Ровные ступеньки и идеально белая плитка, в которой я отлично видела свое отражение. Внутри дул кондиционер, давая освежиться после уличной осенней жары. Осень… А у нас вроде весна, не? Значит, мы не у нас. Вопрос в студию. Где мы? Миловидная секретарша сидела за столом около двери, в сторону которой мы и направлялись вчетвером. Кого-то она мне напомнила… Ах, точно. Та аптекарша, давшая мне гематогенку в день… В тот самый день. Те же очки в черной оправе, та же улыбка, пухленькая фигурка и янтарные глаза. Как странно видеть что-то из моей прошлой жизни. Пусть и увиденное в последние несколько минут. Где-то неподалеку стоял аппарат с кофе, сбоку от него мусорное ведро, доверху наполненное пластиковыми стаканчиками. При взгляде на картинку с чашечкой вкусного, ароматного, такого бодрящего… — Будешь? — Шепотом спросил меня Россия, подмигивая и кивая в сторону аппарата, пока Союз переговаривал с секретарем. Я с радостью кивнула. Потрепав меня по голове, мужчина отошёл в сторону на носочках, стараясь быть незаметным для отца, чем вызвал мой тихий смешок. Не знаю, почему Росс так себя ведёт, но это забавно. Грязные красные кеды ну совсем не вписывались в белизну пола. Шнурки уныло распласталась по кафельной поверхности. В дырявых серых джинсах не было так уж жарко. Один рукав все той же темной майки сполз вниз, оголяя плечо и лямку черного лифчика. Чья-то рука небрежно поправила ткань, похлопав меня по голове. Империя холодно улыбнулся мне и попросил быть более внимательной к подобным вещам. Снова опускаю взгляд. Что-то было не так. Нет, не в людях, что окружали меня или не во всем остальном. Во мне. Я чувствовала себя кем-то другим и… Мне это не нравилось. Эта неуверенность и какая-то детская невинность в душе. Так, все! Это просто последствия недавнего сна, вот и все. И вообще, что это, блять, значило? Потухла… Душа… Я такого в жизни не сказала бы! — Держи, Юлёк. — Присел на корточки РФ и отдал мне стаканчик живительного напитка, сам потягивая свой. Аромат свежего кофе заставил позабыть все недавние мысли и отдаться блаженству вкуса. Тошнота ушла на второй план, дав хоть чуть-чуть от себя отдохнуть. И губы мои растянулись в широкой улыбке. Вот он, мой маленький персональный рай. Не хватает только диванчика, пледа, книжки и тихого Цоя где-то рядышком. Эх, мечтать не вредно. А сейчас мы направлялись к той самой двери. Странно холодные пальцы согревал горячее кофе, и в голове и мысли не возникло больше, где мы и почему приехали. Какая, нахуй, разница? *** — Вы садитесь, дядя Рейх. Я молодая, постою. — Мило улыбаясь, встаю и, заходя за спину России, облокачиваюсь о спинку его стула. Мест, к сожалению, не хватило и названной Стране предложили постоять. Но явилась я и решила проблему. И дяденька ООН начал что-то вещать. Оказывается, не у одних нас случилась вот такая оказия. Остальным тоже посчастливилось ну или нет увидеть своих предков. Оказывается, учёные всего мира уже пытаются найти причину всего этого. Пока предполагается, что это произошло из-за какого-то воздействия извне. Что-то, что пошло против всех законов природы. Осознание пришло сразу. Я. Причиной стала именно я. Я не из этого мира и против законов природы выжила (не считая теории о реинкарнации, но это пока не доказано). Дёрнув за рукав временного опекуна, ошалело смотрю на его хмурое лицо. Он догадался, о чем я хочу сказать. Я нарушила все! Я разорвала полотно времени и пространства, дав им разрушаться дальше. И это вылилось в… И ещё ведь неизвестно, конец ли это, аль начало. Черт, что я натворила?! Хотя, подождите… Какого лешего я виню себя? Не я ведь виновата, верно? Моя персона не рвалась так уж жить, да и умерла я не своей смертью. Хули я сразу?! А хули я перекидываю вину на кого-то? Ах, ну да. Я ведь человек. А люди редко признают свою вину. Хорошо, допустим, я всему причина. Что дальше-то? Что мне делать, чтобы всё исправить? Что я просто-напросто должна теперь сделать? — Юлия. — Мою пучину мыслей прервал серьезный голос мужика. — Я попрошу Вас выйти. Он знает. Или догадывается. Не суть. Как он поступит? Что предпримет? Как же страшно… Выйти то я вышла, но эти обеспокоенные перешептывания никак не давали покоя. Внутри было неспокойно. Знаете, это надоедливое ноющее предчувствие какого-то пиздеца. Ох, а этот обеспокоенный короткий взгляд со стороны Ами вообще выбил меня из колеи. Из призрачной колеи. — Привет. — Рядом сели и перед моей мордой появился шоколад. Я подняла голову и увидела ты самую секретаршу. И жар дежавю от огня в сердце разлился по всему телу. Как ее там звали? Наталья? Интересно, она и здесь с тем же именем ходит или в этом мире судьба этой особы сложилась ещё более иначе, чем могло показаться на первый взгляд. — Не грусти. Вон, посмотри с кем ты пришла. — Она кивнула в сторону помещения для собраний, от чего ее челка, собранная невидимкой на бок, чуть растрепалась. — Уж они тебя в обиду не дадут. Ну, не знаю, как с Союзом и РИ, а вот на Росса я надеюсь всей душой. За все время, проведенное с ним, в его доме я так привыкла и к нему, и к его манере общения со мной (хотя, да, иногда это переходило все границы и было до ужаса смущающе, но все же), и к его образу жизни. Не сказать, что рядом со мной идеальный человек, нет. Он пьет, курит, ругается матом, но ему хотя бы есть до меня дело. Ему не плевать на меня. Черт, да он изо всех сил пытается помочь мне с моей анорексией худобой, когда как даже моим предкам было все равно. Я знаю, что могу доверить ему себя и свою жизнь, особенно после того случая с его… Дружком, если можно так выразиться. И я не хочу разочароваться в России. — Да, наверно. — Я приняла протянутый батончик, слабо растянув уста в подобии улыбки. Мне было страшно, до одури, до дрожи в коленках, до гребаной рвоты страшно! И я этого никогда не отрицала. Не отрицала я в последнее время и тот факт, что не желаю возвращаться. Просто не могу и представить себе этого без слез! — А откуда вы знаете? Девушка замялась, потупив взгляд в пол. — Вы подслушивали. — Усмехнувшись, констатировала факт, прикрыв глаза и выдохнув. — Ну-у-у… Прости… Те… Ммм… — Понимаю. Тебе просто было интересно. — Я по-доброму взглянула на… Возможно, Наталью. Какая простота. Передо мной будто сидел маленький девятилетний ребенок, провинившийся в чем-то, а не взрослая особа, работающая здесь. Это было так мило. — И давай на ты. Смущение ее отступило, и она представилась: — Я Наташа. — Нет, все же, имя осталось. Как же так получилось, что там она работала в аптеке, а в этом мире секретаршей в Доме Советов Стран (ДСС, как один раз выразился Росс)? Но не успела я и рот открыть, как тихо скрипит дверь в зал и оттуда пугливо выходит Страна, тихо закрывая деревянную поверхность. — Дядя Рейх? Что-то случилось? — Я подняла брови, поняв, что направляется он в мою сторону. Как ни странно, взгляд, да и аура в целом не выражали агрессии, наоборот — выдавали волнение немца. — Пойдем. Тебе нужно уходить отсюда. — Произнес он пропавшим голосом и, взяв меня под локоть, так же прошептав на ухо Наташе что-то, повел к выходу. Все, что успела, так это помахать на прощанье новоиспечённой знакомой. Куда он меня ведёт? Почему? Что у него на уме, и знает ли Россия об этом? Когда мы выходили сзади послышалась ругань и какие-то движения. Судя по звукам, что-то разбилось, что-то упало или кто-то. Я ясно разобрала борьбу. Что там произошло и в мыслях представить боюсь… Рейх повел меня к дорогому черному джипу. В марках машин я не разбираюсь, так что ничего конкретного не скажу. Мужчина постоянно оглядывался и испуганно смотрел в сторону здания. Нацист открыл мне дверь в кабину, и я села, сразу пристегнувшись. Тот устроился на водительском месте и резко дал по газам. — Дядя Рейх! — Взвизгнула я, вжимаясь телом в сиденье. Сердце заколотилось с бешеной силой, а в очах появились слезы. Какого черта здесь творится?! Почему он так гонит, еле вписываясь в повороты?! Что там случилось? Это из-за меня? Что они решили? Как там мои Русские? Почему меня забирает Рейх, а не кто-то из них? Дыхание сбилось, на лбу выступил пот. Пейзажи за окнами мелькали с поражающей скоростью, но это я видела лишь мельком, уже охватываемая приступом. Нет. Не здесь. Умоляю, не сейчас! В отражении стекла я увидела свое зелёное, как травка летом, ебало. По щекам градом лились слезы, всю мою тушку колотил озноб. Ещё один поворот и резкий тормоз. Красный свет. Иностранец нервно постукивал пальцами пианиста по рулю, посматривая в зеркала заднего и бокового видов. Его ало-красный, совершенно не похожие по тону радужки СССР, глаза выражали крайнюю степень беспокойства, светлые волосы растрепались и напоминали солому. Секунда и мы снова тронулись. На этот раз более медленнее. — С тобой все нормально? Ты вся зелёная. — Замечает вдруг Третий, покосившись на меня. — Мне плохо. Можем мы остановиться? — Прикрываю рот ладонью, бегая по салону взглядом. И он внял моей просьбе, подъехав к какой-то кафешке. Мне было уже не важно, где мы. Просто дайте мне зайти в грёбаный туалет и делайте, чё хотите. Сидя на коленях и с силой сжимая руками ободок, я вся тряслась. Свет горел неярко, хотя в глазах и так темнело время от времени. Ой, блять. Слишком долго сдерживалась. Я, шатаясь, подошла к раковине, с зеркалом над ним. Нервная, растрёпанная, вся дрожащая больше, чем обычно и стекающей из носа струйкой крови я выглядела ну уж совсем не очень. Разум вроде начал мыслить адекватно. Сейчас я находилась рядом с немцем-нацистом, главным злодеем прошлого века, который выволок меня на улицу и увез хуй знает куда. Вопрос: что здесь происходит? Давай мыслить логически, Юля. Возможно, кто-то из Стран решил избавиться от предполагаемой угрозы. И это, как бы мне не хотелось этого, логично. И их винить, как минимум, странно. Выходила я держась за живот, лениво осматривая интерьер дешевенького заведения. Но выбирать не приходилось. На выходе меня ждал Рейх с несколькими пакетами еды на вынос. Пробурчав что-то о слишком дорогом времени, он отдал покупки мне и сказал садиться в машину. Теперь он казался раздражительным. Осторожно пристегнувшись и не менее аккуратно положив пакеты рядом, пытаюсь нащупать в карманах телефон. Хрен там плавал, его я забыла дома. Вот сейчас стало страшно. Мне не нравилось это выражение его лица. Нахмуренный лоб, поджатые губы и это взгляд… О, Господи, при одном направлении их в твою сторону не можешь не вздрогнуть. А ведь ещё некоторое время назад немец выглядел более менее дружелюбно. — Простите, а что происходит? — Тихо спросила, опасаясь резкого порыва ярости со стороны мужчины. И, может быть, он бы и последовал, но тот вдруг смягчился, выпрямился и устало выдохнул. Уж не знаю, что меня спасло, а в душе появилось некое облегчение. Атмосфера вокруг как-то разрядилась, хоть и было ещё чуть напряжённо. — Не переживай. Все хорошо. Мы… — Красноглазый заглянул в свой мобильник, когда мы снова остановились на светофоре, и посмотрел на меня, устало… Нет, все же, это что угодно, но не улыбка. Не сказать, что он оскалился или у него были острые-преострые клыки, как могло бы кому-либо казаться (многие изображали/описывали его именно с ужасным острозубым оскалом), нет. Вполне себе ровные, немного желтоватые зубы. Просто Рейх выглядел настолько усталым и измученным, что язык не поворачивается что-либо говорить об улыбке. — Мы всего лишь переночуем кое-где, а потом я отвезу тебя к России. Ммм… Я не думаю, что «все хорошо». По крайней мере, те звуки драки явно не предвещали ничего «хорошего». Он что, реально считает меня такой глупой? Если я не вышла ростом и весовой категорией это не означает, что я тупая! Тем не менее, я промолчала. С такими людьми, как Третий Рейх спорить не стоит. Мало что путного из этого выйдет. Да и выглядел он слишком уж заебавшимся. Аж жалко становится… Пошуршав громкими пакетами, достаю оттуда что-то отдаленно напоминающее шаурму. Что-то я как-то много ем в последнее время. Даже и не знаю: нормально это или не очень. За всю дорогу попутчик так и не спросил моего имени (скорее всего, кто-то сказал ему), не спросил и о моем самочувствии. Это обижало, но не сильно. У него, наверно, и так проблем по горло, ещё и со мной возится. Стоп. А хули он нянчится со мной? Мог же оставить на растерзание Странам, не? Странный он какой-то, ни мотивов понятных, ни устоявшегося поведения и характера… Как мне с ним себя вести и как с ним общаться? Я его не понимаю, однозначно. Но он сказал что-то о том, что Росс заберёт меня. Ну или он меня к Россу отвезёт, не суть. Надеюсь, он не лжет…