Хорошо это или же нет?

Проснулась я от каких-то шумов снизу. Мрак комнаты ничуть не пугал ещё сонную меня. Ночь сегодня была безлунная, звёзд тоже не наблюдалось. Сначала даже не поняла, где я, если честно. Прошлый день отзывался в голове туманом, но чуйка подсказывала мне, что неспроста это помещение было не знакомо. В груди ещё оставался кот ноющего волнения, мурча где-то под сердцем и свернувшись в клубок. Холодная постель никак не спасала от ветра из открытого настежь окна. Босыми ногами встав на белый палас, я подняла многолетнюю пыль, что таилась там. Здесь все было покрыто ею. Где я? Дотронувшись до ледяной ручки сначала кончиками пальцев, затем ладонью проворачиваю ее влево и выхожу в коридор. Длинный и темный. Прямо напротив висел портрет какого-то очень важного мужчины. Чуть порассматривав его, замечаю, что лицо смутно кого-то напоминало. Черт, такое ощущение, будто память начисто стёрли... Атмосфера давила, заставляя сжаться от своей ничтожности. Спускаюсь по скрипучей лестнице, замечая свет. Аккуратно выглядываю из-за косяка и вижу мужчину. Рейх. Точно, вспомнила. Он же практически спас меня от лап остальных Стран. Сейчас же немец сидел на полу у стены с бутылкой алкоголя в левой руке. На столе посередине кухни, - а это была кухня - стояли многочисленные склянки, уже пустые тарелки и свеча (!), свет которой падал на мужика, отражаясь в его затуманенном взгляде огоньками. Маленькое пламя "танцевало" под песню ветра, то утихая, то ещё больше разгораясь. От неожиданного размытого взгляда алых глаз стало сначала не по себе, от чего все мое тело вздрогнуло. В очах читались усталость и некое пьяное равнодушие. Растрёпанные волосы торчали буквально в разные стороны, оголённые торс будоражил сознание своей мускулистостью, грудь тяжело вздымалась и опускалась с еле слышимым хрипом, ремень и ширинка штанов расстегнуты, вгоняя в краску, сами брюки выглядели неопрятными и помятыми, а если присмотреться получше, можно разглядеть пятна. Губы светловолосого растянулись в страшном в свете огня оскале (а теперь это точно был оскал). - Чего вскочила? Иди спи. - И тот потерял ко мне интерес, присасываясь к горлу бутылки наверняка дорогого пойла. Грубый посыл не смутил, и я тихо начала подходить ближе. - Я не ясно выразился? Совершенно не обращая на его слова внимания, сажусь бок о бок с Нацистом и, облокотившись о него самого и стену, обнимаю ноги, прижимаясь к теплому телу рядом. Рейх хотел возмутиться и даже оттолкнуть, судя по тому, как он напряг правую руку, но я лишь произнесла, прикрыв глаза: - Мне холодно. Голос мой охрип, сделавшись больше похожим на пропитый. Если быть честной, то то температура - не единственное побуждение к действиям. Я настолько отвыкла спать одна, что просто иногда становиться слишком одиноко. Даже и не знаю, как уснула несколько часов назад. И Третий расслабился, приобняв и уже не став возражать, чуть нахмурившись. - И тебя ничего не смущает? - Ваша раздетость? Отнюдь, мой папаня порой и не в таком виде ходил. - Почти не слышимым шепотом произношу я, впервые после "реинкарнации" заговорив об этом человеке. - И то, что Вы пьяны тоже. На поспешное добавление он усмехается, откинув уже пустую бутылку. В тени отразились красивые блики, после того, как та, чуть не разбившись, упала. - И что? Даже не боишься? - А должна? Конечно должна, но слова вылетели скорее по привычке, чем осознанно. Выдохнув, устремляю взгляд в окно, вглядываясь в темноту ночи. Большие ели тянулись прямо в небо, будто желая прикоснуться маленькими, но острыми иголками до редких перистых темных облаков. Где-то далеко завыли волки, а вблизи слышалось стрекотание кузнечиков. И здесь окно нараспашку... Сильнее прижавшись к мужчине, пытаюсь хоть чуть-чуть согреться. Странно, когда ты не прикасаешься к нему, от этой персоны веет могильным холодом, но стоит лишь взять его за руку, как ощутишь тепло, не моральное, так физическое точно. Трясущаяся ладонь прикоснулась ко лбу, и, сама не осознавая своих действий, я прильнула к ней. Казалось, что это огонь, настолько конечность обжигала мою кожу. Вдыхая запах недешевых сигарет и такого же по стоимости алкоголя, вспоминаю отца. Именно так он пах, разве что присутствовали и нотки одеколона, вонючего, как говно гребаной коровы. Вот только образ и характер рядом сидящего ощутимо отличался. Аж странно открывать зенки и видеть совершенно другого человека. - М-да. Ещё и простыла, если ни чего похуже... Ну и проблемная же ты. - Выводит вердикт он, вырывая меня из дум. Я? Проблемная? Мужик, ты единственный, кто сказал это вслух, поверь. Раньше ни одна живая душа не говорила этого по непонятным причинам. - Я знаю. Дальше в комнату ворвалось молчание, но не напряжённое, наоборот, оно успокаивало и давало отдохнуть наконец от этого всего и плевать, что я недавно спала. Сон был беспокойным и явно не пошел мне на пользу. Кажется, даже забрав те ничтожные остатки сил. Где-то в глубине дома раздался телефонный звонок, но вставать никто из нас не торопился. Меня сморила дрёма, а Страна пребывал в своих каких-то не очень весёлых мыслях. - Опять, наверно, РФ трезвонит... - Бурчат над ухом, и меня подхватывают сильные руки. Пол рывком куда-то улетел, и я почувствовала, как кто-то, не без труда, поднялся со мной и пошел в неизвестном направлении. Мужчину шатало, как в неспокойном море корабль, но волновало меня это не шибко. Перед взором скакали фантомные, придуманные моим больным мозгом, смешные монстрики, пускаясь в польку под яркой радугой и поедая разного рода сладости. В основном, это были маленькие дракончики, улыбающиеся во все свои острые зубы, что особенно сильно выделялись на общем фоне. Рейх, судя по ощущениям, сел, и пиликанье над ухом прекратилось. Голос немца так и сквозил раздражением. Отвечал он кому-то (я не уверена, что это Росс. Слишком уж был незнаком голос на том конце) грубо, явно не желая разговаривать. Вдруг он замирает, а ладонь его накрывает мой рот, будто так и прося молчать. Впрочем, я и не собиралась что-либо предпринимать. - Ты ведь понимаешь, что это прямая угроза? - Девчонка, которую ты утащил у нас из-под носа - это угроза, а не мои слова! Меня ищут. Считают, что я опасна. Думают, что убив меня, смогут что-то исправить. Вот наивные. Неужели они не могут допустить мысли, что я могу оказаться не причиной, а лишь последствием, как и "ожившие" Страны. Почему-то только сейчас до меня начало это доходить. Сверху послышались гудки и мой рот высвободили из "плена" пальцев. Сердце мужчины билось быстро, но размеренно. Он боялся. И все из-за меня, хотя я, фактически, ни в чем не виновата. Прижавшись щекой к груди, медленно, с трудом открываю глаза. - Дядя Рейх. - Зову, ожидая, пока на меня соизволит обратить внимание. - Вы не переживайте. Все будет хорошо. Я попрошу Россию Вам помочь. Мне он не откажет. На это наивное обещание он усмехается, смотря куда-то вперёд. - Сомневаюсь. Ты, верно, забыла, чем я прославился в свое время? - Нет. С чего я должна это забыть? Просто... Наверно, банально прозвучит, но каждый может измениться. Нельзя вот так вот просто ставить на человеке крест. - Я тихонечко вывернулась из "объятий" немца и точно так же прошмыгнула на кухню. Взяв бутылку, возвращаюсь, садясь рядом и отдавая оную мужчине. Оказалось, это был виски, стоящий, без преувеличения, с этот дом за только одну такую. - И никогда не смогу этого сделать при всем желании. Нам постоянно это выдалбливают, мол, вот, фашисты, все дела. Какие они плохие и тому подобное. Нет, это конечно важно, просто... Вечно говорить об этом тоже не стоит. Ну, ладно. Может я не понимаю всего того дерьма, что у Вас там с Союзом происходили, но... Хей, это нормально. Никто никогда ничего не прочувствуют лишь по рассказам. К тому... Мы ведь "потерянное" поколение. Сжавшись в комочек, снова льну к светловолосому. Я редко говорю на эту тему, ведь меня редко слушают. Меня и вправду задолбали со всем этим. Ой, можно подумать, раньше Россия просто сидела и нихрена не делала. Нет, не подумайте, Вторая мировая - это страшно, особенно геноцид евреев, но не вечно же заводить эту шарманку. Неужели нельзя сказать об этом, как и о других войнах?.. Ладно, ладно, все, я больше не буду ничего, окей, довольны?.. Не надо так возмущаться!.. Хватит! Именно поэтому я и обхожу это стороной! - Тебе бы серьезно влетело от Союза за подобные слова. - Глотнул алкоголя красноглазый. Может. *** - Ух, блять... - Шипя, привстаю на локтях, оглядываясь и морщась от боли. На лицо со лба упало что-то мокрое. Еле-еле координируя движения, убираю с глаз это что-то. Оказывается вещь мокрой тряпкой. Холодной мокрой тряпкой, такой нужной сейчас. Только в этот момент я поняла - все мое тело охватывало жаром огня, будто меня жгли в костре, как ведьму. И в то же время было невыносимо холодно. А ещё тошнило. В общем, чувствовала я себя отвратительно. Прижав тряпку к щеке, периодически меняя ее положение, медленно встаю, пытаясь не вызвать ещё более сильный приступ головокружения. Но в очах все равно потемнело, а к горлу подкатил ком. С трудом подавив позывы тела, неуверенной походкой выхожу из комнаты. Какое странное чувство дежавю... Точно, ночью же тоже вскакивала. Опять скрипят деревянные, рассохшиеся ступеньки. Опять рука покрывается серой пылью, стоит лишь провести по перилам. Опять этот косяк входа на кухню. Только вот там уже сидит не Рейх. Точнее не он один. - Юлёк! - Широко улыбается хорошо знакомый мне мужчина, расставляя руки в разные стороны, призывая обняться. И я подчинилась, прижимаясь к нему, вдыхая ставший таким родным запах дешёвых сижек, меда и каких-то полевых цветов, вперемешку с чуть ощутимым спиртом. - За тобой точно не было хвоста? - Недоверчиво хрипят сзади. Да, это был Нацист, но, что странно, он не выглядел помятым, словно и не пил вовсе. Хотя, да, рубашка до сих пор отсутствовала, а волосы не лежали в том же порядке, как и в нашу первую встречу. Алоглазый потягивал, судя по всему, кофе, постукивая пальцами по столу. Росс же начал меня ощупывать, проверяя температуру и состояние в общем. - Точно. Уж поверь мне на слово. Моя чуйка меня никогда не проводила. На подобное высказывание немец нахмурился, смотря на голубоглазого, как на дебила, я же лишь хихикнула. - Ууу, дорогуша, а ты у нас горячая штучка. - Да я воздухом поперхнулась от подобного высказывания! И он ещё так гаденько добавляет, выдержав паузу. - Тридцать восемь точно будет. - Тьфу, черт бы тебя побрал, Россия! - Я вывернулась из ручищ Страны и села за стол, взяв кружку, из которой минутами ранее пил РФ, и посмотрев в нее. Да, это определенно был кофе. Ох, Господи! Нихрена себе крепкий... Как он, блять, его вообще пил? Меня поднимают вверх и усаживают уже на колени. Сие действие незамеченным не остаётся и вознаграждается косым взглядом. А мое лицо густо покрывается пунцовым румянцем. Сука, пора бы, всё-таки, привыкать... Дальше мужчины начали (не без труда) разговор о политике. Мой Русский постоянно, будто так и должно быть, отпивал с одной чашки со мной. Я даже думала встать и налить себе другую, да только мне и двинуться не дали. В конце концов, смирившись со своей участью, моя персона просто развалилась по всему Россу в ожидании хоть чего-то мне знакомого в говоре взрослых. Я в политике - как рыба на суше. Знаю лишь поверхностно и то из уроков истории и общества, но не из тем, а из внеплановых рассказов нашего "любимого" Виктора Ивановича. Именно он и вел у нас эти два предмета. Ну, это не самый лучший преподаватель, скажу я тебе. Всё-таки, снижать оценки за личную неприязнь не совсем профессионально, согласись. Из-за чего эта неприязнь? Мы с подругой однажды высказались на счёт гендерных принадлежностей, что это нормально и в истории было немало зафиксированных фактов на эту тему. Ну, он и посчитал нас лесбиянками. Люблю свою школу. Короче, он сильно начал портить репутацию подруге (а она отличница, мне-то пофиг) и она уехала в Оренбург. Или в Питер, не помню. Но мы поддерживаем связь. Блин... ПоддерживаЛИ, связь. Хех, а ведь Виктор Иванович, хоть и наполовину, но был прав. Жаль все закончилось. Тем временем, мое состояние не улучшалось. В горле будто ком застрял, а глаза болели. Как же мне хуево. По голове моей провели рукой, затем ещё и ещё. Поняла, что меня гладят я далеко не сразу, отчасти из-за того, что мозг от боли, казалось, вот-вот взорвется, как яйцо в микроволновке. Но это было приятно, не совру. Мне самой на мгновение показалось, что нет-нет да заурчу, словно кошка. Дальше сознание снова начало погружаться в сон, слышались обрывки фраз. - ...Ты уверен, что это хорошая идея? В смысле, а если они перехватят вас? - Хех, я ж русский! Прорвёмся. И у меня есть идея, где можно было бы затаиться на время... - ...Где она успела простыть?... А стоило мне попытаться вырваться из омута, как тут же над ухом прозвучал заботливый тон: - ...Тихо, тихо, Юль. Спи... *** - Т-т-ты уверен? - Голос дрожал, как и мои коленки. Медведь. Огромный, бурый, мать его, медведь. И его черные глаза смотрели прямо на меня, не отводя взгляда, голова с интересом наклонилась в бок, пока Росс беззаботно чесал это существо за ухом. - Я... Я ведь г-говорила, что не л-лажу с живот-тными? - Хей, не бойся, Юль. Михалыч и лапой тебя не тронет. Подойди, давай. - И тот помахал рукой, подзывая меня к себе. Я вся сжалась, делая шаг назад. К глазам подступила влага. Сердце мое бешено колотилось. Как же страшно. Черт, и это лохматое чудище я не должна бояться?! Да он так выше меня будет, а если встанет на задние лапы? Прячу руки в карманы, на что зверь как-то... ощетинился, что-ли? Зарычал и поднялся, и лишь Россия удерживал его на месте. - Нет, Михалыч! Юля, вытащи руки, ему нужно видеть, что они пустые. - Чуть шагая назад, натыкаюсь спиной на дерево и скатываюсь по нему вниз, на свежую зелёную траву. Невольно все же вытаскиваю конечности из карманов и обнимаю колени, утыкаясь в них лицом. Господи, о чем этот идиот только думает? Знает же, что я до усрачки боюсь диких животных! Мне и так хреново, он тут ещё, блять, со своим гризли. Втягиваю голову в плечи и уже с виду напоминаю калачик. Рядом кто-то сел. Честно говоря, я наивно подумала, что это РФ, но подняв глаза на него, чуть на весь лес не завизжала, и то только потому, что онемела от страха. В нескольких сантиметров от меня на зад уселся тот медведь... Как его? Тьфу, со страху с башки все повылетало... Михалыч. Сел, значится, и сидит, как Винни-Пух из гребаного мульта. - Тихо. Только не делай резких движений. - Страна выставил ладони перед собой, и вдруг я поняла, что этот псих куда-то намылился, отходя назад. Подождите... Удивило даже и ни это. Он будто попросил не меня, а... Михалыча?! Какого хуя?! - Уб... Убери его от м-меня... Р-р-росс? Т-т-т-ты куда? - Спокойней, малая. Я схожу за едой, а ты никуда не уходи, поняла? - И он свалил, зашуршав кустами. Кажется, у меня даже зубы начали стучать. Вот уебок! Да как он посмел?! Да я ему... Мысленный монолог прервал язык, что прошёлся по моей и без того многострадальной морде, слюнявя ее и оставляя запах рыбы. Фу! Но он смотрел на меня спокойно, чего-то ожидая. Злость как рук... Лапой сняло, хотя я все ещё дрожала, словно осиновый лист на ветру. Осторожно, кончиками пальцев дотронувшись до жёсткой шерсти, глажу (ну или просто провожу над мехом рукой, почти не прикасаясь, эт как посмотреть), думая, загрызет ли он меня. И все мои опасения вдруг развеялись, когда он медленно прильнул к ладони головой, словно собака. Облегчённо выдохнув, продолжаю свое дело, все так же неуверенно и неумело. Помнится, детстве мне так сильно хотелось собачку, что однажды я чуть не ослепла специально. Ну, знаете, мне бы купили пса-поводыря и все такое. Почему мне пришло именно это в голову - непонятно. Как я хотела осуществить задуманное? У нас в подъезде жил алкаш-сварщик, дядя Вася. Думаю, никому не нужно объяснять, о чем я хотела попросить его? От этого безумства меня невольно отговорил брат, не подумав ляпнув что-то о том, что родители не будут заботиться о ребенке-инвалиде и сдадут меня в детдом. От идеи пришлось отказаться, но я все так же продолжала просить то на День рождения, то на Новый год себе домашнего питомца. С возрастом уже становилось не важно, пёс это будет или морская свинка. К годам четырнадцати я была уже готова и на хомячка, лишь бы купили и дали позаботиться. Но дали мне только понять (и очень даже ясно) на пятнадцатый год, что все мои просьбы абсолютно бесполезны, и если я не хочу получить таки в тык, мне лучше это прекратить. И я прекратила, все ещё надеясь, что когда вырасту, то заведу себе или немецкую овчарку или мопса. В совсем маленьком возрасте хотелось ещё и хаски, но потом пришло осознание, что за ними нужна такая еботня, так что да ну его нахрен. Медведь совершенно неожиданно, но как и было ему сказано ранее (а я и не сомневаюсь, что это было сказано именно ему), без резких движений улёгся на мои уже расправленные ноги своим тяжёлым (как моя жизнь) ебалом. Как вести себя я совершенно не знала. Замереть, оттолкнуть или продолжить чуть притрагиваться до животного? На своей страх и риск выбрала последнее, не осмеливаясь делать второе и прекрасно осознавая, что просто так сидеть, ничего не предпринимая, тоже не получится. Сегодня было холодновато. Ветер завывал где-то в верхушках деревьев, срывая листву с веток и унося их далеко-далеко. А вот здесь, снизу, все было почти тихо. Ползали мелкие букашки, таракашки, даже порою виднелись бабочки, маленькие такие, но яркие, порхающие так легко и красиво... Трава, что уже позеленела, чуть колыхалась от редкие, несильных порывов воздуха, как и кустики вокруг полянки, на которых уже виднелись цветочки. Неподалеку располагался домик России, наверняка туда он и поперся, нагло бросив меня. Я там ещё не было, но мельком разглядела двухэтажность строения. Так же мужчина как-то проговорился, что раньше они жили там всей семье, большой, но не совсем дружной. Сбоку что-то зашуршало, и показалась голова одного говнюка в шапке-ушанке. Тот улыбался во все свои тридцать два и из глаз его летели искорки радости и... Осознания победы. Тварь. Я демонстративно отворачиваюсь, хмурясь. - Я же сказал, что вы подружитесь! - Он садится рядом, лохматая мои и без того запутанные, несколько дней нерасчесанные (и даже кажется давно не мытые) волосы. - Михалыч, держи! Росс протягивает зверю огромную миску с... Медом? Ух ты ж. Мне б такую. Медведь с радостью окунает свою морду в пчелиную вкусняшку. Пара минут, пока Миша поедал лакомство, Русский снова объяснял мне технику безопасности общения с животным, уже поняв, что в машине я нихрена не слушала. Оно и понятно. Я волновалась за дядю Рейха. Мало ли что с ним могли сделать остальные Страны. Да я и сейчас переживаю. На сердце как-то неспокойно. А что могут сделать с РФ? Они ведь не понимают! Не хотят понимать... И теперь у тех, кто меня пытается защитить, проблемы. Большие проблемы, я бы даже сказала. - Ладно, пойдем. Скоро дождь пойдет. И вправду. В небе уже начали собираться тучи, большие и серые, почти черные. Раньше подобная погода не казалась мне пугающей, но теперь... Теперь появлялся иррациональный страх: "А вдруг все повторится?". Этого мне хотелось меньше всего. И это так же понимал и мой временный опекун. Шустро подозвав к себе Михаила и взяв меня за руку, он повел нас (в частности меня) меж стволов деревьев. Показался тот самый теремок. Деревянные ступеньки скрипели, режа слух и прогибаясь по ногами. Дверь издала этот же звук, только более громкий. Морщась от издевательства над ушами, прохожу внутрь. Пыль сразу попала в лёгкие и глаза, заставляя кашлять и выбирать влагу, что уже текла по щекам. - Прости. Здесь давно никто не был, поэтому и не убирался. - Опустил взгляд в пол спутник, а затем утопал, предположительно, на кухню. Михалыч, до этого бесшумно (насколько это было возможно для огромного медведя) шедший за нами, тоже перешагнул порог, причем так, словно это его пещера. - Ам... Росс? Его... Его тоже впускать? - Да, конечно! - Послышалось в глубине избы. Страх, хоть и не был теперь так велик, все ещё держал, как говориться, за яйца и не отпускал. Из-за этого пришлось прижаться к стенке, пока гризли проходил мимо. Я старалась шагать тихо, чтобы, не дай бог, чего-нибудь не сделать не того. Везде было темно, ведь окна плотно зашторены, а сама обитель выглядела вполне обычной, интерьер, правда, староват, но оно и понятно: тут, как я поняла, жила вся семья Русских и, как уже сказал РФ, сюда никто давным-давно не приезжал, так что... Железные, ржавые петли скрипели, стоило только дёрнуть одну из многочисленных дверей в какую-нибудь комнату. Да и половицы тоже не новые, так что даже ступить без шуму нельзя. Шла я, шла и наткнулась на... Библиотеку. Небольшую, но и не маленькую. Такую, средненькую. Полки плотно набиты книгами, совершенно разными, но расставленными по порядку. Стоит ли в вновь напоминать о пыли? Здесь ее особенно много, целый сантиметровый слой! На столе, что находился в середине комнаты, между стеллажей, почему-то лежала раскрытая книга, но было видно, что оставлена она в этом месте давно. Подняв одну сторону страниц вместе с обложкой, провожу по оной и читаю вслух: - "Поваренная книга"... - Заглянув на в самое начало, узнаю, что издана она была аж в тысяча девятьсот шестидесятом году! Вау. Нет, видно, конечно, что она старая, но чтобы настолько... Ей, получается, шестьдесят лет! Хотя, не знаю... Может быть это нормальный возраст для книг? - "Щи зелёные". - Гласило название главы, на которой и было открыто пособие по готовке. Никогда не любила щи. Без понятия, почему, но не любила. Впрочем, никто их и не готовил. Кто-то вдруг как чихнет где-то сбоку, что из горла моего вырвался визг, а тело непроизвольно подпрыгнуло чуть ли не до потолка. Это явно был не Россия, у него это получается ещё хуже, страшнее и громче атомной войны, если бы это был медведь, то я бы услышала, как он подошёл. Когда я начала судорожно оглядываться, то никого не увидела. Нет, ну кто-то же чихал! Или я уже с ума схожу? - Р-россия? - Тихо произношу я, все же надеясь, что ошиблась. Но ответом мне послужила лишь тишина. Сразу вспомнились бабкины россказни о таких же историях. Она всегда считала, что это был Домовой. Раньше бы я посмеялась, но в сторонке, чтоб бабушку не обидеть, а сейчас готова хоть в гребаного Лешего поверить! Или в Бога, на крайняк. Сердце билось, как бешеное, помещение внезапно показалось через чур темным и ужасным местом. Ещё раз такого я точно не переживу. Как минимум - поседею. Как максимум - инфаркт получу. Откладываю книгу, как было и смываюсь оттуда нахрен. На цыпочках бегу (не спрашивайте, как) вниз и забегаю к России. - У тебя там... Воздух чихает! - Пытаюсь отдышаться, все ещё находясь в ахуинезе. Нет, это реально страшно! Но Росс всего лишь рассмеялся, сказав что-то о моем прекрасном чувстве юмора. Этой ночью я вряд ли усну...