Хорошо это или же нет?

- Ох и не нравится мне эта затея... - Да ладно тебе. - Смешок. Нервный, как и состояние Страны. - Мне и самому не хочется идти в этот курятник, но нужно. К тому, мы с Сашком явно дали всем понять, что еще одна попытка тебя словить приведет к необратимым последствиям... - Я не об этом. - Останавливаюсь, чем привлекаю внимание мужчины. - Это твоя семья, Родь. И я не думаю, что мне там есть место. Фактически, я просто левая чувиха, что живет у тебя в доме по доброте твоей душевной... - Не говори так! - Буквально рычит Россия. Он ненавидит, когда я начинаю этот разговор, и сначала переводил тему, а теперь прерывает меня, грубо и бестактно. В самый первый раз это неимоверно испугало, но со временем я привыкла - слишком уж много пытаюсь поговорить об этом. - Но ведь это правда! По сути, это реально так. Я тебе не дальняя сестра, не девушка, даже не падчерица, оставшаяся от неудачного брака! - Голос уже не дрожит и все так же спокоен, хотя вместе с этим и эмоционален. Я слишком много задумывалась об этом, чтобы к горлу подкатывал ком, а глаза начинали слезиться. - ...И я приношу только проблемы. Так почему я все еще живу у тебя? О, да. Я знаю, как ему на пару с США трудно было переубедить других Стран, хотя, конечно, в подробности меня никто просвещать даже и не думал. До сих пор считали наивной дурочкой. Поэтому об этом я узнала лишь мельком, и то, от Америки. И именно поэтому все прошло мимо меня. Упс, пардон, мимо нас с тобой. Расстроен? А я-то как! А что насчет последнего вопроса... Он был скорее риторическим, чем требующим ответа. Повисло молчание. Я полезла в карман серого худи и достала пачку сигарет и зажигалку, продолжив путь. Поджигаю одну из сигарет, что достала секундами ранее, и хмурюсь, не слыша шагов позади. Оборачиваюсь, видя все еще стоящую, точно прирос, Страну, задравшую голову и смотрящую в уже начинающее темнеть небо. И мне не остается абсолютно ничего, кроме как развернуться и подойти, с мыслями, что если мы в ближайший час не дойдем, то мое тело окоченеет намертво! Холодно, как-никак! Ему-то хоть бы хны, потому что он Страна, а у меня такой выдержки, данной от природы, нет. - Ты идешь или... - Если ты хочешь, чтобы я рассказал о том, почему ты живешь у меня, то поделись-ка и ты информацией. - С прищуром смотрю на удостоившего меня своим вниманием мужчиной. - Что с тобой такое произошло, сделавшее твой организм таким нестабильным. Зло, словно бык, выдыхаю серый дым через ноздри. Надо же, еще и слова какие подбирает... "Сделавшее твой организм таким нестабильным". Вот ведь черт рогатый! Знает же - не люблю об этом говорить. Но все равно вечно сует свой нос в это мое единственное личное дело, которое его, вашу ж мать, не касается! Эта тема - буквально одна в своем роде, которую я просила не затрагивать! - Что произошло? - Переспрашиваю, нервно покачивая головой и делая затяжку. - Да много чего и если тебе так интересно - пожалуйста! Я сбежала из дома, из-за чего пошел нервный срыв. Затем резкая смена обстановки: работа с десяти утра до девяти вечера, потому что я пахала, как проклятая; недостаток еды, ибо платили мало; о! а еще недостаток витаминов! Черт, да вся моя жизнь сплошной стресс... И тишина послужила мне ответом. Но хочу ли я слышать ответ на свой вопрос, заданный ранее? Нет, почему-то расхотелось. И снова эта злоебучая тошнота... Да чтоб ее! - Пойдем. Я замерзла. И не поднимая взгляда на явно выбитого из колеи Роса, вновь иду вперед, примерно зная, куда идти... ...Дом был полон народу, в основном, поделенного на группы. Кто-то кучкой собирался в одном углу, кто-то в другом. Стол накрыт, как... Как у бабушки! Да, точно. Наш род был довольно таки большим, есть дохулион и маленький вагончик родни (хотя, по-факту, никого из них в то же время и нет, всем друг на друга посрать и пришли они только для того, чтобы пожрать на халяву). Бабушка с дедом обычно накрывали огромный стол, повсюду стояли салаты, тарелки с окорочком, пюрешкой, стаканы, рюмки, салфетки, рыба, колбаса с сыром... М-м-м... Прям ностальгия. Когда я была маленькой, я искренне верила, что все эти люди, что сидели со мной за одним столом и обменивались тостами, запивая их алкоголем, любят друг друга, верила, что все они близки, верила, что они не бросят друг друга в беде. Какой же я наивной была. Лишь спустя годы мне удалось научиться различать маски поддельных эмоций, от настоящих чувств. И лишь спустя годы мне удалось впервые разглядеть презрение в глазах гостей. Помню, мне стало так мерзко от всего этого лицемерия и показного радушия. Но вернемся к реальности. Стол накрыт примерно тот же. Правда разнообразие блюд больше, что и не укрылось от моего голодного взора. Родя, как пошел в тот раз "в магазин", вернувшись бухой и ни с чем, так я его больше никуда и не пускала. Пусть лучше дома пьет, чем непонятно где, непонятно с кем. А холодильник был все так же пуст, поэтому жрать приходилось то, что слеплено буквально из того, что было. Осторожно стаскиваю колбаску, ибо есть еще никто не собирался, и, жуя, иду осматриваться. Странно. Это место было чем-то похоже на дом, в котором мы с Россом живём, но в то же время выглядело более... По-живому. Если вид нашей избушки так и кричал о том, что там ГОДАМИ ноги живого человека не было, то тут все было так... Так... Обжито. Да и комнат тут поменьше. И я бы спросила у России, но он затерялся где-то в толпе, ну и, ну и поссорились мы как бы, ага. Если это можно назвать ссорой, конечно. Посидев некоторое время на полу и почитав пару страниц книги, которую, несмотря на страх, все же стащила из чихающей библиотеки, я услышала "призыв" к столу и все же решила: Родю найти, как ни крути, нужно. Мне слишком неуютно в окружении такого большого незнакомого люда. Однако не успела я и спросить рядом стоящего мужчину, которого уже потянула за рукав водолазки, как раздался визг, треск, ор, много, очень много русского-украинского отборного мата и звуки ударов. Протолкнувшись через толпу, вижу... Твою мать. Действительно, помяни черта... *** - Родь? – Я вышла из дома, сразу увидев на крыльце названного. М-да, сильно же ему досталось… А когда мужчина обернулся, то от увиденного мои брови взлетели вверх, словно грёбаные птицы. Прикусив губу, понимаю, что принесенного льда может попросту не хватить, но все же сажусь рядом, протягивая его. - Ты как? Тупой вопрос, учитывая его помятое, опухшее лицо. Шапка-ушанка набекрень, в зубах дымящаяся сигарета, под глазом нехилый синяк, волосы больше на солому походили, а губа разбита, как и бровь. - Я принесу еще, если надо. – С легкой улыбкой Страна принимает холодное, прижимая к набитой морде. - Нет. Этого должно хватить. – Его трясущаяся рука потрепала меня по голове, а затем скользнула ниже, на плечо. Я аккуратно, чтобы, не дай дьявол, не задеть какой-нибудь синяк или царапину или еще что-нибудь, облокотилась о его тело. От него вновь пахло спиртным, табачным дымом и этим дерьмовым одеколоном, который все же перекрывал еле заметный запах пота. Некоторое время назад Родя подрался с Укропом, при чем, все обошлось серьезно, а не парой ударов. Впрочем, второму тоже досталось. Но погром они учинили серьезный. Опрокинули стол, да и в общем немало мебели, побили посуду, выбили стулом окно, наебнули телевизор, даже люстру задели! И ведь я так и не поняла, из-за чего. Просто сцепились, как два пса, готовые друг другу глотки перегрызть! И самое херовое – эту картину наблюдал их отец. Даже представить не могу, как ему было больно разнимать собственных сыновей, которых он когда-то воспитывал в одном доме, в одних и тех же условиях и кормил с одной кастрюли… Вот за него было обиднее всего. Я прекрасно видела его взгляд, видела мозолистые от труда руки, которые колотила дрожь и которые после всего этого концерта наливали хозяину сто грамм, лишь бы забыться, видела искаженное болью лицо. Я, конечно, никогда не планировала иметь детей, но если бы каким-то хуем они у меня были и мне пришлось бы пережить что-то подобное – у меня бы сердце кровью обливалось! Родные братья, и дерутся, стирая в кровь костяшки, ломая друг другу носы, ударяя друг друга о стены, кидаясь тарелками и кружками с тяжелым донцем. Дерутся, хватая друг друга за волосы, разбивая лицо и заламывают руки… Как же это, наверно, страшно! - Юль. С трудом прерываю нелегкие думы, все же сдерживая внутри слезы. - Росс. Это как понимать?! Но тот молчал. Молчал и в упор смотрел на меня. - Я много думал… О нас с тобой. - Ой, вот только не надо переводить тему! - Возмущаюсь, но все равно знаю - он будет говорить дальше, если уже решил умолчать. Поэтому запихиваю все это куда подальше, все же делая пометку в башке потом провести воспитательную беседу, и чуть раздраженно спрашиваю, потирая переносицу: - О… «Нас»? Или о вечных шипперских наклонностях Сашки? – Скептично смотрю на русого, на самом деле уже скрывая дикое волнение. К чему этот идиот клонит? Пожалуйста, только не к тому, к чему я думаю, пожалуйста, только не к тому, к чему я думаю… - Нет. Именно о «нас с тобой». Наши отношения… другие. Непохожие на те, которые должны быть. Ты таскаешь мои вещи… - Потому как своих нет. - Мы спим на одной кровати… - Потому что кошмары. - Мы часто нарушаем личное пространство… - Потому что ты начал это делать первым! - Ну а ты была не против! Я чуть отодвинулась. Мне абсолютно не нравился этот разго… Далее мысли пошли бессвязными обрывками, сначала ввязываясь в клубок, а потом за мгновения ока развязываясь снова. Неспешно и осторожно, будто чтобы не спугнуть, он целует меня, проникает языком внутрь и проводит по зубам. И черт бы меня побрал ответить. И не просто ответить, а с готовностью, словно я этого ждала как минимум век! Медленно и развязно, не уступая гребаным актерам западных фильмов. Сама не до конца даже осознала, как с деревянной поверхности перебралась на колени Роса, одной рукой зарываясь в светлые запутавшиеся волосы, а другой обнимая его за шею. Рука мужчины же скользнула по моей талией (которую таковой назвать трудно), пальцы же другой гладили моей уже теперь не такой впалой, как раньше, щеке. И огромных усилий мне стоило оторваться первой, оставляя нить слюны меж наших губ. И чтобы не видеть этих глаз, полных немого вопроса, я уткнулась лбом в его растянутый свитер. Облизываю уста, старательно пытаясь стереть тепло, что никак не хотело уходить. - Так нельзя! – Буквально рычу, еле удерживаясь и не вовлекаясь в еще один поцелуй. – Мне и восемнадцати нет, а тебе… Сколько тебе, блять, вообще лет? – Я быстро отстранилась, зло смотря на растерявшегося Русского. – Тебя же посадят! - Навряд ли… - Беззаботно пожал плечами тот, благо, больше лезть не стал, но и подняться с собственных ног не дал, удерживая на месте. – Неужели, тебя так сильно колышит разница в возрасте? Я растерялась. Ну, конечно, нет! Просто… Просто в голове отчетливо вертится образ Ульяны, что так искренне верит в нашу истинную дружбу. К тому… Что, ну вот что его могло привлечь во мне? Тощая, с менталкой временами проблемы, так еще и появилась с Хрен-Знает-Откуда! Наверняка, у него куча и одна баба, которых он даже не различает! И я готова быть ему подругой, сестрой на крайняк, но в роли его девушки выступать не буду. Мало ли, как он поступит со мной? Нет, я уважаю Родю и люблю его всем сердцем (правда еще сама не разобралась, в каком именно плане, что и напрягает), но мне реально страшно. Все это время я видела его, как кого угодно, но НЕ как парня. Но… Но что, если я отвергну его чувства? Что, если он может выставить меня за дверь? Что если… Хватит! Прекратила! Это наш с тобой Родя! Перестать коверкать его, как хуй знает что! Но где гарантии, что так не будет?! А где гарантии, что будет?! - Чего молчишь? - Воздух сильнее запах сигаретным дымом, и лишь подняв глаза, вижу причину. Он снова закурил. – У тебя такое лицо, будто ты сама с собой споришь. Голос его казался немного расстроенным, а в глазах мелькала растерянность, словно он не ожидал такого исхода. Ни от меня, ни даже от самого себя(?). Но руки все так же крепко держали, не желая отпускать. - Извини. Я явно перебрал се... - У тебя есть девушка. - Что? - Ты Страна, и тебе должно быть важно общественное мнение. Как я и сказала, наша разница в возрасте слишком велика. Да и вообще, мы слишком разные. Посмотри на меня, Российская Федерация. Посмотри внимательно и ответь на вопрос: зачем тебе девушка, подобная мне? Анорексичка с ослабленным иммунитетом и кучей проблем. - Все же поднимаюсь, вставая напротив и расправляя руки. - Давай будем реалистами и признаем, что жизнь - это НЕ сказка, и что нельзя вот так вот взять и наплевать на все и вся. Ну начнем мы быть вместе и что дальше? Ты устанешь от меня, потому как я наскучу тебе, как и твоя Ульяна, и ты найдешь себе другую. Не надо!.. - На корню пресекаю попытку России что-либо сказать, повышая голос. - Где моя гарантия, что этого не будет? Уж кто-кто, а я точно не девушка твоей мечты. Под конец тирады просто опускаю взгляд. А затем, пробубнив что-то о помощи с уборкой, забегаю внутрь, старательно избегая задумчивого взгляда русого... ...Заметая осколки некогда красивой посуды в совок, настолько сильно задумываюсь, что и не замечаю пореза на ладони. Как так получилось я не знаю, но порез большой, хотя и не совсем глубокий. - Черт! Шиплю, прикладывая руку к лицу и зализывая рану. Да, да, я знаю, выглядит странно, но с привычкой, что пришла с самого детства, ничего поделать не могу. - Привет? - Слышится несмелое, и я поднимаю взор. Передо мной стоял организатор всего этого праздника. То бишь Беларусь. - Больно? - Да нет, не очень. По правде говоря, когда я резала запястья, боль и то была в разы сильнее, так что мне и в правду не было больно. В руках Страна сжимал бинт, неуверенно улыбаясь. Одет он был в зеленый свитер, красно-белый, узорчатый шарф и синие чуть мешковатые джинсы. Непослушные шатенистые волосы падали на добрые глаза, и он изредка, как я успела заметить, сдувал их, освобождая часть лица. Парень подошел и аккуратно взял мою ладонь в свои, осматривая рану, а затем размотал бинт и с особой осторожностью, словно с фарфором работал, начал забинтовывать ее. И, наверно, надо было бы ее промыть, обработать, и уже потом проделать эти махинации, но... Кому это надо? Раньше я вообще даже пластырем что-то подобное не залепляла: как упаду во дворе на асфальт, после чего останутся разодранные колени, так и побегу дальше, в редких случаях плюя на подорожник и хлопая им по царапине. Как-то мы раньше и без этого дерьма обходились... - И... Всегда они так? - Поднимаю взгляд на шатена, внимательно рассматривая весьма привлекательные мягкие черты лица. Нос с небольшой горбинкой, окропленный на пару с щеками малым количеством веснушек. Где-то около уха и под серо-голубым левым глазом виднелись родинки. Тонкие губы изогнуты в заботливой улыбке. Наверно, ему очень несладко, учитывая последние события на его территории. Эти люди... Эти люди просто хотят мира! Но вместо него, военные просто напросто избивают их, разгоняют, поливают холодной водой и даже, кажется, использовали слезоточивый газ! И хотя сейчас они и перестали применять силу, спокойно прося уйти, но кто знает, когда "сверху" дадут другую команду? Кто знает, каков будет следующий ход правительства? И что-то мне это напоминает... Ах, да. На территории РФ творится что-то подобное во время мирных митингов... Хех, а я ведь всегда просто тупо закрываю очи на что-то подобное. Хотя раньше всегда самой первой рвалась высказываться о повышении пенсионного возраста, цен. О наебывании Путиным и госдумой народа. Об этих гребаных поправках в конституции... И несмотря на это, я прекрасно понимала, что абсолютное никто во всем этом переполохе, что мы называем родиной. У меня нет права голоса, я всего лишь подросток, что поддерживает ЛГБТ сообщество (да и сама в общем-то являющаяся ее частью), топящий за толерантность во всем этом прогнившем мире. Всего лишь ребенок в толпе, старательно терпящей все, что творится в округе и стойко терпя "удары под дых" в виде повышения цен, роста коррупции, понижения качества продукции, обнуления срока президента. И вправду, кто мы все такие? Всего лишь пешки в чужой, совершенно не нашей игре. - Укроп и Росс? Часто... Они не очень хорошо ладят еще с самого детства, но если будучи детьми это было лишь игрой, то сейчас... - Беларус тяжело вздохнул, печально посмотрев в сторону кухни, где Союз наполнял очередную порцию рюмки. - А из-за чего они сцапались-то? - А ты разве не слышала? - Он снова обратил внимание на меня, в истинном изумлении выгнув бровь. - Нет... Я в соседней комнате читала. - Пожимаю плечами, а последние слова вышли скомканными и неразборчивыми. Я чувствовала вину, ведь, возможно, если бы я была рядом, то драки бы и не было. Да, мне определенно стоило находиться поблизости! Этот инцидент только доказывает, что Родю без присмотра хрен оставишь, особенно в кругу родных... Как ни странно. Он, помнится, неоднократно мельком упоминал, что ему неуютно с семьей, и такой исход можно было предвидеть. Вот ведь дура я, дура! Но на вопрос Беларусь не ответил, взяв веник с совком и сам начав подметать. На мой вопросительный взгляд лишь сказал, что не хотел бы, чтобы я еще раз порезалась. Вздыхаю и осматриваюсь в поисках того, чем бы себя занять. Взгляд снова падает в проход на кухню. Ух, он даже не закусывает! Нет, я понимаю, может привык, а может просто хочет набухаться до беспамятства, но смотреть на это просто тупо больно. Поэтому осторожно прохожу к холодильнику и достаю оттуда копченую колбасу, которую и нарезаю, ложу на тарелочку и пододвигаю к Союзу. Тот вопросительно глядит на меня, но кусочек в рот закидывает. Я же чуть засмеялась: - Какое странное чувство дежавю... Страна по-доброму улыбается и кивает на стул, мол, садись рядом. Ну я и села. - Испугалась? - сипло спросили меня. - Я? Нет. Вернее, не очень. Просто понимаете... эм. - с трудом пытаюсь сформулировать пояснение под заинтересованный взор собеседника. - У нас тоже на праздниках часто дрались. Помню, как дядя Леня выкинул дядь Пашу в окно... хех. А еще батя с братьями вечно кулаками друг с другом машут... в общем, не скучно. Мужчина хмурится, глаза отображают пьяное непонимание, а губы поджимаются, пока сам СССР наливал очередную стопку. Вздрогнув от очередного звука с улицы из приоткрытого окна, сглатываю. В горле как-то разом пересохло, а кончики пальцев стали настолько холодными, что даже я, сама по себе ледышка, заметила это. - Как-то ты слишком спокойно о таком говоришь. - Я привыкла, дядь Союз. - Допустим. А у оболтуса моего как ты оказалась-то? - словно на собеседовании снова спрашивают меня. Видимо, он решил все же узнать некоторые подробности у меня, ибо сын ему, судя по всему, нихрена не рассказал. - Ну, как сказать? В один миг там, у себя, а в другой тут... эээ... то есть там, в квартире у Роди. - чуть смеюсь, вспоминая собственную реакцию. А то, что той же ночью, покурив, пошла тихо рыдать в подушку, мозг услужливо решил не подкидывать. - Он же это. Бухой был в хламину. Как ворвался в спальню, где я очнулась, так и упал. - на последних предложениях мы уже смеялись. - Я вообще думала, что он помер! Так и завязался разговор. Сначала о чем-то важном, а потом просто о какой-то херне.