Auslaenderin (Иностранка)

***

      Ровно в восемь позвонил Роберт. Рамиля открыла глаза, рывком села и тут же в голове, словно взорвалась водородная бомба, уничтожая остатки разума. С глухим стоном Рами рухнула обратно на подушку, но тут же ощутила тошноту, перекатилась на бок, спустила ноги на пол, и, прикрыв рот руками, чтобы не дай Бог не запачкать ковры, побежала в уборную.       Тошнило долго и основательно. Рвота пахла алкоголем, и от запаха становилось невыносимо. Спустив воду, почистив зубы, и умыв лицо, Рамиля трясущимися руками зачерпнула пригоршню воды и выпила. Подождала еще немного, а потом наклонилась и стала пить прямо из-под крана, стукаясь о холодный металл зубами. Казалось, ее жажда неутолима, она пила, и пила и никак не могла насытиться. Наконец разогнулась, утерла ладонью губы и закрыла воду. Какое блаженство.       Она зажгла свет в полке над раковиной, чуть наклонилась вперед и внимательно посмотрела на свое лицо. Выглядела Рами не очень: помятая, необычайно бледная, с покрасневшими глазами. Внезапно, в памяти всплыли события вчерашней ночи. Тилль смотрел на нее как на ненормальную, и наверняка больше никогда не захочет приглашать на вечеринки.       «О чем ты думаешь, какие нахер вечеринки? Молись, чтобы они не уволили тебя после всего, что ты там наговорила», сегодня внутренний голос был суров и вовсе не похож на голос матери.       —Дура! — выругалась Рамиля вслух, со всей силы ударила ладонями по краю раковины и тут же воскликнула, стиснув зубы. — Сука!       Руки пронзила острая боль, и она стала сжимать и разжимать кулаки перед лицом, чтобы хоть как-то успокоить ее. Выпитая вода, похоже, дошла до желудка, и новый приступ рвоты снова согнул Рамилю над унитазом.       Через пять минут она с трудом доковыляла до постели, по дороге прихватив телефон. На нем светилось два пропущенных и новое сообщение в мессенджере. «Наверняка уволят», подумала она и зажмурив глаза, открыла сообщение от Роберта.       В первую секунду она не могла понять, что все это значит, а потом до нее дошло. Роберт, как и обещал, прислал список гостей банкета, а вовсе не уведомление о расторжении контракта. Похоже, Рихард еще не проснулся и не звонил Роберту, а может, проснулся, но решил лично отомстить за унижение. Все ее знания о мужчинах ограничивались Мансуром и его братьями, но почему-то Рами казалось, что Рихард ни за что не спустит ей такую выходку.       Но, думать об этом времени не было. Нужно написать список продуктов, а для этого не помешало бы увидеть, что от нее требуется приготовить. Рамиля вернулась в начало сообщения и нашла нужный файл. Голова кружилась, глаза слезились, а боль в голове стала просто невыносимой. Она физически не могла читать что-то со светящегося экрана, потому отложила телефон и побрела к своему чемодану, где в аптечке лежали таблетки обезболивающего.       Выпив сразу две и запив их водой из бутылки, она вернулась в постель, закрыла глаза и стала ждать, пока утихнет адское пламя в голове. Понадобилось полчаса, чтобы боль успокоилась, и Рамиля смогла сесть на постель, внимательно прочитать все меню и понять, что ей потребуется для приготовления. Она потянулась, взяла свою сумку с тумбочки, достала блокнот и карандаш, и так и не вставая стала составлять, чертов список. Без пяти девять она отправила список Роберту, и он тут же перезвонил.       —Что случилось? Я звонил тебе в восемь. Почему не отвечаешь на звонки? — спросил он вместо приветствия.       —Отравилась, и было не до телефона, — ответила Рамиля и, в общем-то, даже не солгала.       —Что значит, отравилась? — воскликнул Роберт. — Мы не успеем привезти все к десяти, если ты не будешь присылать информацию вовремя, я…       —Роберт, мне херово и давай без этих претензий, — она беспардонно перебила его на середине фразы, — Так бывает, я живой человек.       —Чем ты умудрилась отравиться, Рамиля?! — судя по голосу, он был очень зол. — У нас вечером банкет, через пять часов я должен подать ребятам полноценный обед, а ты мне заявляешь, что заболела? Да ты мне все планы срываешь, черт тебя побери! Где я найду нового повара за два часа? Мне что, самому это готовить?       —Я разве сказала тебе, что отказываюсь выполнять свою работу? — Рами тоже начала сердиться. Несправедливо орать на нее за такую мелочь, если сам все время допускаешь оплошности и нарушаешь договоренности.       —Ты должна была прислать список час назад!       Рамиля, сделала несколько глубоких вдохов и сказала ледяным тоном:       —Или ты сейчас успокоишься, прекратишь орать и привезешь эти чертовы продукты, Роберт, или клянусь, я позвоню тому человеку, который брал меня на работу и доложу про все твои косяки. Как думаешь, ему понравится, когда я расскажу о том, что не так давно ты забыл заранее сообщить о банкете, или о том, что поселил меня в другом городе, потому что вовремя не договорился с квартирной хозяйкой.       Рамиля понимала что рискует, общаясь с начальником в таком тоне, но ощущала себя так дерьмово, что ей было плевать. Лишь бы Роберт перестал орать, положил трубку, занялся своими обязанностями и оставил ее в покое.       —Ганс приедет ближе к одиннадцати, и мне нужно, чтобы к двум обед был готов, — холодно ответил Роберт и отключился.       Рамиля положила телефон на тумбочку экраном вниз и легла на подушку. У нее появилась пара часов свободного времени, и она намеревалась потратить их на исцеляющий сон.       Но сон был тревожный и беспокойный, ей снова снился Мансур. Рами проснулась без десяти одиннадцать, совершенно разбитая, словно и не ложилась. Хотелось пить. Она спустила ноги на пол и как была, в белье, босиком прошла на кухню, включила чайник, достала самую большую кружку и стала ждать, пока закипит вода. Голова почти не болела, зато шею заклинило. Поворот или наклон головы вызывал мучительную боль, отдающуюся в плечах. Рами вспомнила, как трясла головой весь концерт и застонала.       Заварив чай, она села на табурет и подперев голову руками, уставилась в одну точку. В этот момент в дверь позвонили. Сердце тут же ускорило ход, бросило в жар. Рами подскочила, чуть не опрокинув кружку, и побежала к дверям, но на полпути остановилась, ведь она не могла пойти открывать в таком виде.       —Минутку! — крикнула она и побежала в гостиную.       На полу стоял открытый чемодан. Рами схватила первое, что попалось под руку — клетчатое платье-рубашка до колен, которое пару месяцев назад она зачем-то купила на распродаже и ни разу не надела, натянув его через голову, подошла к двери. Она внимательно посмотрела в глазок и убедившись, что это Ганс, открыла.       —Привет, — улыбнулся он и прошел в коридор. В руках у него было несколько увесистых пакетов.       Гансу было не больше восемнадцати лет. Высокий, голубоглазый, с ямочкой на подбородке, через пару лет он должен был превратиться в красивого мужчину, но пока оставался гадким утенком с торчащими ушами, нелепой стрижкой на светлых соломенных волосах и алеющими пятнами юношеского румянца на щеках.       Он снял кроссовки, не отпуская пакеты, прямо в носках пошел на кухню, Рами направилась следом.       —Роберт сказал, ты заболела, это правда? — спросил он, разместив пакеты на столешнице и повернувшись к Рамиле.       —Отравилась, — кивнула Рами.       —Съела что-то несвежее? — Ганс по-доброму улыбался. — Если нужно, я схожу в аптеку и куплю лекарства или могу найти доктора поблизости.       —Доктор мне не по карману, — холодно ответила Рамиля и добавила. — Иди уже, мне ничего не нужно. Приходи в два, как обычно, все будет готово.       Улыбка Ганса сразу потухла. Рамиля подумала, что слишком строга с ним, ведь он — не Роберт и незачем ему хамить, но извиняться не стала. Ганс тяжело вздохнул, бросил на Рами короткий взгляд и пошел к выходу. Рамиля закрыла за ним дверь на все замки и пошла в спальню за блокнотом, она уже не помнила, что из продуктов нужно приготовить прямо сейчас, а что отложить для банкета.       Она как раз перечитывала меню, когда в дверь снова позвонили.       —Чертов Ганс, что тебе еще нужно? — с раздражением воскликнула Рамиля и быстрым шагом пошла к двери.       Она открыла замки, рывком распахнула дверь и замерла на пороге. Это был не Ганс, за дверью стоял Круспе. Он все же пришел проучить ее за вчерашнюю выходку, иначе, зачем ему было лично являться к ней домой. Сердце Рамили замерло, чтобы через секунду гулко забиться в грудной клетке. Все внутри похолодело, она инстинктивно отшатнулась, но тут же опомнилась и попробовала захлопнуть дверь, но Рихард выставил вперед ногу в ботинке на тяжелой подошве, и ей осталось лишь испуганно смотреть на него и хватать ртом воздух, ощущая волну все нарастающего страха.       —Привет, — сказал он, зло сверкнул глазами и шагнул в квартиру.       Рами молча сделала несколько шагов назад, но зацепилась ногой за собственные кроссовки и начала падать, жалко вскрикнув. Рихард молниеносно подхватил ее за минуту до того, как она ударилась спиной о пол и довольно резко привел в вертикальное положение. При этом он не произнес ни звука, а лишь прожигал гневным взглядом, но продолжал чуть придерживать за талию. Она сжалась от ужаса, ожидая нападения, боли или оскорблений и ощутила, как на глазах против воли выступили слезы.       —Почему ты плачешь? — спросил Рихард с тревогой в голосе и отпустил ее. — Я сделал тебе больно? Прости, но если бы ты упала, было бы больнее.       Рами слышала его голос, но не могла понять смысла слов. Волна животного страха накрыла и придавила к земле. Стало трудно дышать, словно кто-то перекрыл подачу кислорода, перед глазами плясали темные круги, сердце почти не билось, и она совсем не замечала, как по щекам беззвучно текут слезы. Рихард выглядел напуганным.       —Да что случилось, черт тебя побери? — спросил он и протянув руку, вытер ей слезы сначала с одной, а потом с другой щеки.       Его теплая рука, пахнущая сигаретами, вернула ее в реальность. Рами сделала судорожный вдох ртом и спросила очень тихо:       —Ты пришел отомстить?       —Что?! — воскликнул он, и на его лице появилось недоуменное выражение. — Ты совсем с ума сошла? Я хочу просто поговорить с тобой, но, похоже, зашел не вовремя.       —Поговорить? — переспросила Рамиля, все еще не веря в то, что он не собирается причинять ей боль. — Но о чем?       —Так и будешь держать меня в коридоре? — ответил он вопросом на вопрос.       Рами мгновение смотрела на него со смесью недоверия и испуга на лице, а потом кивнула и сказала:       —Ладно, идем на кухню. Но учти, я год занималась тайским боксом, — сейчас, когда приступ паники прошел, и она смогла мыслить ясно, Рами уже не готова была сдаться без боя.       —А мне то, что за дело до твоих спортивных достижений? Или ты думаешь, я пришел, чтобы тебя изнасиловать? — он внимательно посмотрел на нее и рассмеялся. — Блять, а ты ведь так и решила, по лицу вижу. Рамиля, ты вообще нормальная?!       —Ничего смешного, — буркнула Рамиля и пошла на кухню, Рихард захлопнул входную дверь и пошел следом.       Он даже не снял обувь, так и ввалился в кухню в этих высоких военных ботинках с тракторной подошвой. Рами прислонилась спиной к холодильнику и вопросительно посмотрела на него. Круспе снова был во всем черном: приталенная рубашка, расстёгнутая на пару пуговиц на груди, джинсы по фигуре и неизменный черно-красный маникюр. Рами отметила про себя, что он выглядит очень усталым, похоже, похмелье сегодня было не только у нее. Рихард без спроса пересек кухню и уселся на подоконник, спиной к окну, и ей, превозмогая боль в шее, пришлось повернуть голову, чтобы видеть его лицо.       —Так, давай сразу определимся, — сказал он и поднял руки ладонями вперед. — Я не собираюсь тебя насиловать, так что расслабься, прекрати смотреть на меня как на преступника и сядь.       —Что тебе нужно? — спросила Рамиля, даже не сдвинувшись с места. — И как ты узнал адрес?       —Миа, — он ухмыльнулся. — Ты вчера при ней вызывала такси.       —Ясно, теперь буду знать, что при ней нельзя болтать лишнего, — Рами все же отошла от холодильника и села на табурет, лицом к Рихарду. Теперь приходилось смотреть на него снизу вверх, но зато смена места избавила от необходимости поворачивать больную шею. — А зачем пришел?       —А сама как думаешь? — он чуть сощурился.       —Я вчера нахамила тебе, и ты решил меня наказать, — предположила Рамиля осторожно.       —Наказать, серьезно?! Рамиля, а ты у нас случаем не тематик? — он загадочно улыбнулся.       —Кто? — она удивленно посмотрела на него.       —Это шутка, забудь, — Круспе махнул рукой. — Просто эти следы на твоей ноге, я и подумал…       Он умолк и Рами опустила взгляд на колени. Она уже сто лет не носила коротких платьев и совсем забыла, что подол имеет привычку задираться, особенно когда садишься на стул. Сев на низкий табурет Рами, сама того не желая, обнажила изуродованное бедро, а теперь смущенно одернула край юбки, прикрывая изъяны.       —Мои шрамы — не твое дело, — буркнула она.       —Об этом мы еще поговорим, — ответил он и как-то странно посмотрел на нее, а потом вдруг выдал такое, от чего у Рамили на секунду пропал дар речи. — Я пришел извиниться перед тобой за вчерашнее.       —Что?! — воскликнула Рами, когда к ней вернулась способность говорить. — Я не верю. Сам Рихард Круспе пришел извиниться.       —Начинаю думать, что напрасно это сделал, — он чуть покачал головой. — Но раз уж я тут, скажу: я выпил лишнего, и неправильно тебя понял. Извини, я вовсе не хотел тебя оскорбить.       —Но почему ты сам… — Рамиля не договорила, решив, что он итак сказал достаточно, но Рихард все же понял ее вопрос и объяснил.       — Тур только начался, нам всем вместе тусоваться минимум полгода, а я вовсе не хочу, чтобы это дерьмо создавало нам проблемы. Терпеть не могу недоговоренности, это всегда лишние сложности и интриги, — он замолчал, но через секунду добавил. — И да, запомни, ты не в моем вкусе, и я вообще не пойму, что на меня там нашло. Можешь не волноваться, больше я тебе никогда ничего подобного не предложу.       —Это успокаивает, — Рами чуть улыбнулась, тугой комок в животе постепенно ослабевал, но вместе с этим возвращались симптомы похмелья. — Похоже, тогда и мне надо извиниться, я не должна была так грубо говорить с тобой. Особенно при свидетелях. Рихард чуть скривил лицо, но ничего не сказал, и тогда Рами добавила.       —Прости за это, я обещаю больше никогда не повышать на тебя голос и спасибо, что не нажаловался Роберту.       —Я в состоянии сам решать свои проблемы, и Роберт мне ни к чему, — он поднялся, и Рамиля решила, что разговор окончен, но к ее удивлению Рихард подошёл вплотную, взял ее за руку и спросил.       —А теперь расскажи мне, что все это значит.       —Что все? — она не могла понять, о чем он вообще говорит, неужели вчера было еще что-то ужасное, о чем она не помнит.       —Вот это, — он внезапно чуть задрал ей рукав и провел пальцем по глубокому шраму, скрытому под татуировкой. — Ты ведь пыталась убить себя, верно? Мне нужно знать, почему и когда.       —А с чего ты взял, что я стану тебе что-то рассказывать? — Рамиля густо покраснела и рывком выдернула руку, спрятав ее между крепко сведенных коленей.       Рихард нависал прямо над ней, и от этого становилось неуютно.       —Потому что ты боишься потерять работу, — ответил он с гадкой усмешкой. — Не расскажешь, и устрою так, что тебя уволят.       —Да ты настоящий подлец! — Рами смотрела на него взглядом полным ненависти и ноздри ее раздувались, словно у быка.       —Меня и не так называли, — он вернулся к окну, снова уселся на подоконник и вытащил пачку сигарет.       —Ну, уж нет! — Рами вскочила с табурета и подошла к Рихарду вплотную. — Курить ты тут точно не будешь, мне потом Роберт голову открутит.       —Ладно, — Рихард убрал пачку обратно в карман и переплел руки на груди. — Я слушаю твою историю.       —Нахрена это тебе нужно? Что с тобой не так? Неужели тебе не ясно — это личное и я совсем не хочу с тобой делиться. Мы даже не друзья, Рихард.       —Тебе нужна причина? — он чуть приподнял бровь. — Объясню. Я вижу, что это попытка суицида, причем ты резала не поперек, как делают все, а прямо по вене и значит, действительно хотела умереть. А я совсем не желаю, чтобы кто-то из нашей команды посреди тура убил себя, а нас потом поносили в прессе и социальных сетях как жестоких гадов, которые довели девочку до суицида.       —Ну, так уволь меня, — она чуть выдвинула вперед подбородок. — И тогда никакого риска. Зачем тебе моя история, итак ясно, что я не в себе, не так ли?       —Я не подлец, как ты выразилась, — он расцепил руки и убрал их в карманы джинсов. — Напротив, я добрый человек, который не хочет сделать ошибку. Многие делают глупости, особенно в молодости, но я должен знать, что сейчас все в порядке и это не повторится. Я увидел этот шрам еще после концерта и хотел с тобой поговорить, но ты уехала с Тиллем. А потом сам напился и обо всем забыл.       —Я могу дать тебе обещание, такое не повторится. Так что можешь расслабиться и спокойно ехать в свой шикарный отель.       —Нет, — он отрицательно покачал головой. — Это не годится, я хочу сам сделать выводы. У меня было много знакомых в депрессии, и они тоже уверяли, что точно ничего такого не сделают, да только через пару дней их труп находил кто-то из близких.       —А с чего ты взял, что я расскажу тебе правду?       —А ты не умеешь врать, — он пожал плечами. — Я сразу увижу, если ты начнешь юлить.       —Тебе не нужно этого знать, — Рами уставилась в пол. — Я не могу рассказать, это все слишком личное и болезненно для меня.       —Да мне плевать, болезненно это или нет, или ты объясняешь, или я тебя уволю. Решать тебе.       Рами судорожно сглотнула подступивший к горлу комок. Он требовал невозможного. Только раз в жизни она рассказала свою историю, и это было очень сложно. Им с психологом понадобилось целых три сеанса лишь для того, чтобы она смогла говорить об этом, а тут он просит вот так без подготовки. Нет, к черту. Пускай увольняет. Она уже хотела сказать ему, что ни за что не расскажет, когда вспомнила глаза Тилля и то, как он погладил ее по голове. Неужели она сможет потерять возможность быть с ним рядом и изредка касаться его руки, слушать смех и иметь призрачную надежду понравится ему? Да и работу с ее документами найти будет совсем не просто, если начнутся проверки, то, скорее всего, она их не пройдет. Накоплений нет, а без жилья и работы Рами пополнит ряды бездомных на вокзале или будет торговать собой за деньги. Уж лучше сразу умереть, чем такое. Рихард терпеливо ждал, не отводя пристального взгляда, и она кивнула.       —Ладно, но тебе это не понравится. Сразу говорю.       —Скорей всего, — он чуть усмехнулся, — я терпеть не могу сопливые любовные истории истеричных барышень. Но ради группы придется потерпеть.       —Это не столько сопливая, сколько долгая история. Если не имеешь ничего против, я буду готовить обед и параллельно рассказывать. Иначе мне к двум не успеть и Роберт уволит меня без твоей помощи.       Таким образом, Рами надеялась облегчить свою задачу, возможно если руки будут заняты, то и рассказывать станет проще. Ведь уже однажды у психолога она сделала это, значит сможет и сейчас.       —Хорошо, как скажешь, — он согласно кивнул и, указав на ее кружку на столе добавил. — Только я хочу курить и выпить чашку чая.       —Курить — на балкон, — он махнула рукой сторону гостиной, — а чай я сделаю.       —Делай, я скоро вернусь, — он поднялся и вышел из кухни.       Рами слышала, как он открыл скрипучую балконную дверь, потом прикрыл ее за собой. Неужели она действительно собирается ему все рассказать? Это безумие. Кто он такой? Высокомерный музыкант с завышенным самомнением. Чертовски внимательный музыкант, и это не стоит забывать. Никто не обратил внимания на шрам, а Рихард не просто заметил, так еще и правильные выводы сразу сделал. Сраный Круспе. Он не оставил ей выбора. Хочет она того или нет, но придется все ему выложить.       Рами тяжело вздохнула, включила чайник, нашла чистую кружку и, бросив в нее чайный пакетик, поставила на стол. «Плюнуть что ли ему в чашку», зло подумала она, но тут же поняла как это глупо. Она залпом выпила свой чай, налила кипятка в кружку Рихарда, а потом принялась вынимать продукты из пакетов. Если к двум не сделать обед: куриный суп, жареного цыпленка и тушеную капусту, то ее уволят и без помощи Рихарда, так что надо поторапливаться. Взяв большой поварской нож Рами приступила к делу.       Круспе вернулся через пять минут и принес с собой горький запах табака. Она поморщилась, но ничего не сказала, продолжая нарезать овощи для супа.       —Спасибо за чай, но я предпочитаю зеленый, — Круспе уселся на табурет позади нее.       —Мне плевать, что ты там предпочитаешь, — процедила Рами сквозь зубы и с остервенением стала шинковать лук.       —У меня не так много времени, потому давай быстрее, — сказал он через некоторое время и, судя по звукам, отхлебнул из чашки.       Рами тяжело вздохнула, закинула нарезанный лук на сковороду и начала говорить:       —Мне было девятнадцать, и я только перешла на второй курс, когда к нам в институт пришла Соня. Она переехала из Москвы, и нам казалось, что эта девушка олицетворение столичного шика: высокая, стройная, длинные светлые волосы до плеч, всегда стильно и модно одета. А еще у нее были невероятные голубые глаза и красивая улыбка.       Рами замолкла, начав шинковать сельдерей, и некоторое время раздавался только стук ножа о доску. Говорить было невероятно тяжело. Она похоронила все воспоминания, а сейчас словно вручную приходилось откапывать их из глубокой могилы.       —А говорила, что предпочитаешь мужчин, — беззаботно произнес Круспе.       Рами повернулась к нему всем корпусом, сжимая нож в руке и прошипела:       —Или ты заткнешься, или я больше ничего тебе не скажу.       Рихард с ужасом смотрел не на нее, а на нож в руке и Рамиля поняла, что выглядит сейчас как маньяк, а учитывая, что она собирается ему рассказать, лучше его не пугать. Она опустила руку и сказала уже спокойно:       —Пожалуйста, не перебивай, мне очень сложно говорить об этом, а ты сбиваешь.       —Извини, — он, наконец, взглянул ей в глаза и кивнул. — Продолжай.       Рамиля снова вернулась к нарезке овощей и продолжила рассказ…