Auslaenderin (Иностранка)

***

      —Соня пришла к нам в сентябре, а уже в октябре мы стали лучшими подругами, и я понятия не имею, как это вышло. Все хотели с ней дружить, а повезло только мне. Я ценила эту дружбу так, как ни ценила ничего до этого. Я была влюблена в свою подругу, но не так, как ты можешь подумать, это была чистая платоническая любовь, сродни поклонению, — Рамиля чуть повернулась и взглянула на Рихарда. Он пил чай и смотрел куда-то в сторону. —Хотя тебе это, наверное, незнакомо.       —Ну, почему же, — он тут же повернулся к ней. — Я понимаю, о чем ты. Я тоже был молодой, и у меня были свои кумиры.       Рами кивнула и снова отвернулась, сняла с крючка на стене терку и принялась натирать морковь. Лук и сельдерей на сковородке аппетитно шкворчали и уже начали зажариваться.       —Я хотела походить на нее, хотя, разумеется, это было невозможно. Но, все же, я пыталась. Пошла в салон красоты, осветлила волосы, сделала прическу как у нее, стала одеваться так же, носить каблуки. Конечно, глупо надеяться, что сможешь быть похожа на стройную светловолосую подругу, с европейской внешностью и ростом метр семьдесят, когда ты невысокая, татарка с карими глазами. Но я очень старалась и добилась максимального сходства. — Рами умолкла на мгновение и улыбнулась собственным воспоминаниям. — Нас иногда называли сестрами, и я считала, что нет комплимента круче. Всю зиму мы провели вместе: ходили в кино, на вечеринки к общим друзьям, а весной у Сони появился парень. И мы стали меньше общаться. Я сердилась на подругу, но ничего не могла поделать и часто проводила вечера дома.       Рамиля скинула натертую морковь на сковороду, помешала все лопаткой и умолкла. Круспе тоже молчал. Пока история была вполне заурядной. Она повернулась и взглянула на Рихарда. Его лицо было абсолютно спокойным и на нем можно было уловить выражение легкой скуки. Наверняка, он решил, что сейчас Рами расскажет ему о том, как влюбилась в парня лучшей подруги и из-за несчастной любви хотела умереть. Интересно, что он скажет, когда узнает всю правду. Ей было страшно, но выбора не было. Рамиля отвернулась от Рихарда, бросила разделочную доску в мойку, взяла другую, для мяса положила на нее первого из четырех цыплят, и, воткнув нож в податливое мясо, снова заговорила:       —Это случилось в начале мая, как раз после второго экзамена. Сдавали французский язык. Зачет. Профессор — старый сукин сын, люто ненавидящий всех девушек на курсе, на экзаменах всегда устраивал нам ад. Я не рассчитывала сдать с первого раза, но, к моему удивлению, он принял работу и даже не придирался к оформлению. Следом за мной сдавала Соня, и ей тоже повезло. Мы выскочили из института на улицу, залитую ярким солнцем и начали прыгать да визжать от восторга. И тут она резко остановилась, посмотрела куда-то в сторону дороги и побледнела. Я спросила, что случилось, и Соня рассказала, что недавно ходила со своим бойфрендом в одну компанию, и там ее познакомили с парнем с Кавказа. Тот вел себя очень нагло, делал неоднозначные комплименты, несмотря на то, что Соня была не одна. А перед тем как уйти, он подошел и шепотом сказал, что непременно украдет ее и увезет в свою деревню.       —Прости, что перебиваю, — встрял Рихард, — но что значит украдет? Почему она не заявила на него в полицию?       —Сейчас объясню, — Рами вымыла руки, достала большой лист из духовки и выложила на него разделанного цыпленка, повернулась к Рихарду и спросила, — что ты знаешь о Кавказе?       —В общем-то, ничего, — Рихард развел ладони в стороны. — Это горы, довольно высокие. Но я там никогда не бывал.       —Кавказ не только горы, это еще и люди, со своими устоями, оставшимися с древних времен. Умыкание невесты это древняя традиция, которая не потеряла свою актуальность у некоторых кавказских народов. — Рамиля встала к нему спиной и принялась за разделку второй курицы. — Что касается законов, то местная полиция обычно закрывает глаза на это, и похищение невесты на Кавказе не считается преступлением. К тому же, кому девушка станет жаловаться, если ее после такого запирают в доме и не позволяют общаться ни с кем, кроме мужа и его родных.       Рами умолкла, чтобы перевести дыхание и Рихард тут же спросил:       —Ты хочешь сказать, что полиция знает об этой ситуации и ничего не делает?       —Именно это я и хочу сказать, — Рами кивнула и выложила второго цыпленка на лист. — Но давай не отвлекаться, закончим с этим как можно быстрее.       Она помыла руки, посыпала цыпленка специями, включила духовку, убрала туда первую порцию и вернулась к супу. Бульон уже закипел, и нужно было закинуть в него пассерованные овощи. Используя лопатку Рами, справилась с этой задачей, бросила сковороду в мойку, тяжело вздохнула и повернулась к Круспе.       —Соня боялась этого парня, но я успокоила ее, сказала, что такого не может случиться в Адлере. Никто не посмеет похищать людей здесь, в крупном городе, где за похищение можно получить реальный срок и кажется, это подействовало. По крайней мере, больше Соня не волновалась, — Рамиля горько усмехнулась. — Погода была чудесная, и мы решили прогуляться по набережной, а после отметить успешную сдачу в нашем любимом кафе. Мне показалось, будто за нами едет черная «БМВ», но вскоре я потеряла ее из виду и решила, что напрасно беспокоюсь из-за пустяков.       Теперь на лице Рихарда не осталось скуки, напротив, он ловил каждое ее слово и внимательно смотрел прямо в глаза. Кажется, он начал догадываться к чему все идет.       —Мы погуляли, а потом сели на открытой веранде на втором этаже в нашем кафе и заказали пару коктейлей. Стемнело. Ночи у нас на юге темные, не то, что тут. Соня предложила после кафе поехать в клуб, потанцевать, но я хотела домой, ведь на утро нужно было сдавать другой зачет, а я даже не начала готовиться, — она снова умолкла, стараясь хоть ненадолго оттянуть неприятный момент.       Рихард не торопил. Он закусил нижнюю губу, переплел пальцы на коленях и терпеливо ждал, когда Рами продолжит. Кухню наполняли ароматы жареного лука, и куриного бульона, затем Рами поняла, что ничего не ела с самого утра. Но при мыслях о еде начало подташнивать. Рамиля собралась с силами и продолжила:       —Я выпила два коктейля и спустилась на первый этаж в туалет. В том кафе туалеты находились на улице в отдельном здании. У нас в провинции такое бывает. В общем, до туалета я не дошла. Меня ударили чем-то по голове, я потеряла сознание, а когда пришла в себя, лежала в багажнике машины со связанными за спиной руками.       Она произнесла это на одном дыхании, а сейчас пришлось сделать несколько глубоких вдохов. Рихард крепко стиснул зубы и молчал. По его лицу сложно было понять, что он чувствует, но Рами полагала, сейчас он сильно пожалел, что заставил ее рассказать все это. Она могла бы не пугать его, не вдаваться в подробности и обойтись общими фразами о следующих десяти годах своей жизни, но почувствовала, как в груди закипает гнев. Он вынудил ее рассказать, используя грязный шантаж, так пускай теперь расхлебывает. Она сжала кулаки и выпалила:       —Меня привезли в большой дом в горах и стали готовить к свадьбе. Они поняли, что ошиблись и украли не ту девушку, но уже не могли ничего сделать, потому отец Мансура решил, что я тоже подойду на роль жены. Я не хотела и первое время пыталась сбежать. Сначала меня не трогали, а только запирали в сыром чулане на ночь, а потом, когда провели церемонию, Мансур лично стал учить меня покорности, — Рами ощутила, как глаза наполняются слезами, но уже не могла остановиться. — Он приковывал меня наручниками к батареям, насиловал, а после избивал розгами. Бил, пока я не теряла сознание. После несколько дней не трогал, а потом все повторялось с самого начала. Они забрали у меня все, чем я могла бы причинить себе вред. В моей комнате не было ни веревок, ни острых предметов, ни крюков, к которым я могла бы привязать простынь, чтобы повеситься. Первый год мне вообще не позволяли выходить из комнаты, а потом со мной ходила его тетушка. Старая сука. Я думала, что никто не знает, что он со мной творит и рассказала ей, просила помощи, а уже ночью пожалела об этом. Лишь через два года с момента похищения мне удалось заполучить нож. Старший брат Мансура женился, устроили застолье, и все напились, а я смогла незаметно взять столовый нож. Он ведь совсем тупой, с зазубринами и безопасным закругленным кончиком. Спрятала его в подоле юбки, а потом засунула под матрас в своей комнате. Я долго не решалась убить себя. Моя жизнь была адом, но, черт побери, мне было всего двадцать один, и я не хотела умирать, понимаешь?! Я не хотела себя убивать!       Рихард молча кивнул, и Рами утерев рукой слезы продолжила:       —Нож пролежал там целый месяц, а потом Мансур пришел домой пьяный и мучал меня до утра. Мы жили в разных частях дома, у них там так положено. Когда он ушел к себе, я поняла, что больше не выдержу такого, достала этот сраный нож и попыталась вскрыть вену. Это было очень непросто и зверски больно. Но я смогла. Наверное, если бы нож был острый, то такого шрама бы не осталось, — Рами сглотнула. — Я легла на кровать и ждала конца, но тут этот гондон вернулся. Сука, он никогда не возвращался, но в то утро зачем-то пришел и нашел меня в полуобморочном состоянии. Я потеряла много крови, там все было в кровище: белье, матрас, ковры. Они потом заставили меня отмывать это, твари. В то утро мне не дали умереть. И знаешь, что сделали его родственники после этого случая?       Рихард лишь пожал плечами, он был бледен и судя по взгляду, шокирован ее откровениями, но Рамиле было уже все равно.       —Да нихера они не сделали. Все продолжилось, только стало еще хуже, — она задрала левый рукав и ткнула пальцем в один из круглых ожогов. — Мансур сделал это со мной, сказал, что раз я уже испортила кожу на одной руке, то теперь нечего ее и беречь. Он получал удовольствие, от моих мучений и никому до этого не было дела.       Она чуть подняла подол и указала на переплетение шрамов на бедре:       —А это он сделал, когда я в очередной раз попыталась убежать. На пятый год, когда он начал бить меня еще и за то, что не могу родить ему наследника. Его дом стоял на отшибе в горной деревне. До ближайшего поселка двадцать километров, но я надеялась, что смогу уйти. Ночью вылезла через окно с третьего этажа. Я страшно рисковала, если бы сорвалась, то наверняка сломала бы позвоночник, но мне уже было плевать. Потом перебралась через забор, забравшись на крышу микроавтобуса. У меня не было удобной одежды и обуви, только юбки до пола и ужасные туфли, которые натирали ноги. Но я все равно побежала и бежала всю ночь, а на утро меня заметила какая-то женщина из поселка, она ехала за продуктами на машине. Эта мразь даже не подумала помочь мне, а позвонила Мансуру.       Рами снова умолкла. Нужно было прекращать, иначе она не сможет совладать с эмоциями и разревётся прямо перед Круспе. Он уже ничего не спрашивал, лишь смотрел на нее из-под низко нависающих бровей, а в его взгляде был неподдельный ужас.       —Они поймали меня в пяти километрах от города, — сказала Рами тихо. — Закинули в машину и повезли назад. На людях меня не били, потому я ехала эти пятнадцать километров в полной тишине, и это оказалось еще страшнее, чем, если бы Мансур орал. А дома он завел меня в конюшню, снял хлыст с крючка и лупил по ноге, рассекая кожу. Молча бил, зло, пока я не поклялась ему, что стану послушной, — она подняла на Рихарда взгляд. — Ты это хотел узнать, да?!       —Рамиля, я не знал. Я хотел… мне надо было… черт…- Рихард умолк. Кажется, он растерял все свое красноречие и смотрел на Рамилю смущенным взглядом.       —Считаешь, я ненормальная? — Рами скривила лицо. — Да, блять, так и есть! Это разрушило мою психику, я дергаюсь по пустякам, меня накрывают приступы паники, я не могу спать с мужчинами, не могу выйти из дома без страха. Но только ты должен понять, я выбралась из того дерьма, мне понадобилось десять лет, но я сбежала, а теперь ни за что не хочу умирать. У меня и так украли большую часть жизни. Десять гребаных лет! И я не хочу лишиться и остальной. Потому можешь не волноваться, я не собираюсь себя убить.       Рами затихла и уставилась в пол. Кухню наполнял аромат жареной курицы. На улице ярко светило солнце, и до ее слуха донесся звук проезжающего мимо мотоцикла. Казалось, ничего не изменилось после ее рассказа, но только вот ей стало невыносимо, и сама тоже не желая, Рамиля разрыдалась, обхватив плечи руками.       —Прости, — тихо сказал Рихард.       —Простить? — она взглянула на него через пелену слез, застилающих глаза. — Ты заставил меня все это пережить еще раз, понимаешь?!       Он вдруг поднялся, подошел к ней и крепко обнял. Рами совсем не ожидала такого и растерялась, не зная как реагировать. Она уже и забыла, когда последний раз кто-то обнимал ее. От Рихарда пахло табаком и чем-то парфюмерным, и ей вовсе не хотелось, чтобы он считал ее размазней, но это внезапное человеческое тепло и сочувствие снесло последние барьеры. Рами обхватила его руками, уткнулась лицом в гладкую ткань рубашки и позволила боли, копившейся годами, вытекать вместе со слезами.       —Я не мог и предположить ничего похожего, мне так жаль, прости, — тихо сказал он и погладил Рамилю по спине.       Ее стала бить нервная дрожь. Слишком много случилось за последние дни, и Рами необходимо было выплакаться. Плевать, что его реакция вызвана чувством вины и неловкости, главное, что она сейчас не одна. Они стояли так минут пять, наконец, Рамиля начала успокаиваться и чуть оттолкнула Рихарда. Он тут же отпустил, отступил на шаг, с тревогой заглянул ей в глаза. Рами боялась увидеть в его взгляде осуждение или жалость, но этого не было. И если раньше Рамиля недолюбливала его и считала надменным снобом, то сейчас мнение о нем поменялось. Она все еще не могла назвать Круспе другом, но ощутила что они стали ближе, а для нее это было огромным шагом вперед.       —Извини меня, — повторил он. — Мне так неловко, я вынудил тебя рассказать. Не волнуйся, это все останется между нами. Я обещаю.       Она так устала, что не нашла в себе сил ответить, а лишь кивнула головой. Таймер на духовке запищал. Рами выключила газ и несколько секунд смотрела через окошко на золотистую курочку в духовке. Руки тряслись, то ли от похмелья, то ли от нервного перенапряжения.       —Ты плохо себя чувствуешь? — Круспе снова уловил ее состояние. Удивительная внимательность и эмпатия. Она никогда не думала, что он такой, считая Рихарда конченым эгоистом.       —Устала и не выспалась, — с трудом выговорила Рами.       —Может тебе прилечь? — предложил он.       —Не могу, нужно закончить с обедом, а потом приготовить все для банкета, — она тяжело вздохнула, наклонилась и открыла дверцу духовки. Волна жара ударила в лицо, Рами инстинктивно отшатнулась и чуть не упала.       —Что ты хочешь сделать? — спросил Рихард.       —Достать цыпленка, — ответила она, оглядываясь в поисках прихватки.       Рихард опередил ее. Схватил прихватки, хозяйским жестом отодвинул ее от духовки, легко вынул лист и поставил на металлическую подставку.       —Ты что-нибудь ела сегодня? — спросил он, и Рами лишь отрицательно покачала головой.       —А ну сядь, я сделаю тебе чая с сахаром, — он почти силой усадил ее на табурет, включил чайник, порылся на полках, выудил чайные пакетики, сахарницу, заварил чай, поставил на стол. Рамиля обхватила горячую чашку руками и сидела так, пока не стало слишком горячо. Тогда она положила руки на колени, ощущая приятное тепло идущее от них.       —Что ты обычно ешь на завтрак? — спросил Рихард, когда она сделала первый глоток.       —Хлопья с молоком, или варю себе кашу, иногда яйца.       —Хочешь, сделаю тебе чего-нибудь? — он смотрел на нее как на несмышленого малыша.       —Да не волнуйся ты, я не умираю, — Рами попыталась улыбнуться, но вышло жалко. — Ничего не нужно, я просто устала. Сейчас немного отдохну и займусь готовкой. Иначе ваш банкет сорвется, а Роберт меня убьет.       —У тебя есть список блюд для банкета? — спросил он.       —Конечно, хочешь узнать его раньше всех? — Рами была рада, что Рихард перевел тему и больше не спрашивает о прошлом. Похоже, с него оказалось более чем достаточно.       —Нет, хочу помочь тебе, — он чуть улыбнулся. —Насколько смогу.       —Помочь? — Рамиля удивленно подняла брови. — Ты что, вместо меня готовить собрался?       —Нет, конечно, — он рассмеялся. — Мы не настолько близки. Закажу, что смогу из ресторана поблизости. Это облегчит твою задачу.       —Роберт не одобрит этого, — Рами покачала головой. — Это слишком дорого. Он мне все время про экономию напоминает.       —Ну, с Робертом я сам разберусь, — он протянул руку. — Где меню?       —В комнате, он мне его на телефон присылает.       —Ну, так принеси, — Рихард чуть наклонил голову.       —Ты что, все это серьезно? И что ты хочешь взамен за свою помощь? — Рамиля не могла поверить, что Круспе не шутит.       Он вовсе не был похож на доброго Самаритянина и его предложение, хотя и звучало заманчиво, но, похоже, таило в себе какой-то подвох.       —А если ничего, и это акт доброй воли? — спросил он с ухмылкой. — Я же тебе уже сказал, что довольно отзывчивый человек с повышенным чувством справедливости.       —Ну, ладно, — она пожала плечами и сходила за телефоном, открыла нужный файл, протянула его Рихарду.       Тот несколько минут внимательно изучал список, вернул телефон Рамили, достал свой смартфон и, набрав какой-то номер, вышел из кухни. Рами слишком устала, чтобы удивляться и потому решила заняться делом — стала укладывать готовую курицу в специальный термоконтейнер. Она слышала, как он разговаривает с кем-то, но не смогла разобрать слов. Рихард вернулся, когда она уже закончила. Лицо у него было очень довольное, и Рамиля пожалела, что согласилась принять помощь. Теперь он будет считать ее обязанной, а это не хорошо, учитывая его характер.       —Через час приедет курьер и привезет все холодные закуски и основные блюда для банкета, — сказал он с улыбкой. — Оплачивать ничего не нужно, я решил этот вопрос. Закончишь с обедом и можешь спокойно отдыхать.       —Зачем ты это делаешь для меня? — она посмотрела ему в глаза.       Рихард смотрел ей в глаза и молчал, похоже, он не собирался отвечать. Рамиля отвела взгляд и хотела уйти, но он чуть дотронулся до ее плеча и сказал:       —Наш Флаке странноватый малый, но порой говорит правильные вещи. Он уверен, что прошлого не существует. Я с ним в этом не согласен, но вот его утверждение, что прошлое никогда не вернется, а значит и не надо убиваться из-за того, что давно минуло, мне порой помогает. Возможно, это поможет и тебе, — он пожал плечами. — Я не пытаюсь обесценить твой опыт, не пойми меня неправильно. Я лишь хочу помочь, хотя проку от меня в таких делах, сама видишь, немного.       —Спасибо, — Рами отвела глаза. Ей не хотелось вновь поднимать эту тему.       —Этот человек, твой бывший муж, он не найдет тебя здесь? Тебе ничего не угрожает? — Рихард снова дотронулся до ее плеча.— У меня есть знакомые в полиции и можно написать заявление.       —Мансур мертв, — ответила Рами и прямо посмотрела ему в глаза. — Этот ублюдок полтора года назад отправился к праотцам, и ничего мне больше не сделает. Полиция уже ни к чему.       Она не хотела говорить, что убила Мансура, еще не хватало, чтобы Круспе растрепал об этом своим друзьям копам. Пускай убийство произошло на территории Польши, но Рамиля не была уверена, что немцы не выдадут ее польским властям.       —Он умер, и его родственники тебя отпустили? — спросил Рихард.       «Все же он слишком любопытный, может начать копать и узнать все из старых новостных сводок» — подумала Рамиля.       «Кровавая расправа в Познань», так окрестила польская пресса тот случай. Рами зарезала Мансура в собственной постели в небольшом отеле, где они остановились на ночлег. А потом забрала все его деньги и сбежала на первом поезде Познань-Берлин. Она ни минуты не жалела, что убила и совсем не хотела бы сесть за это в тюрьму. Потому решила немного соврать:       —Нет, я убежала. Мы поехали в Европу по его делам, ночью он скоропостижно скончался, а я убежала из гостиницы и добралась до Берлина. Я не могла вернуться назад, иначе меня бы выдали замуж за другого брата, у них там так принято.       —То есть теоретически его родственники могут тебя искать? — он выглядел обеспокоенным.       —Не волнуйся, им незачем искать меня, — снова солгала Рами. — Они, наверняка, давно забыли обо мне. С их точки зрения я бесполезна — не смогла родить Мансуру детей. Группе ничего не угрожает.       —Да я не за группу волнуюсь, — ответил Рихард задумчиво. — Ну, ладно, мне нужно идти. Проводи меня.       —Тема с моим увольнением закрыта? — уточнила Рамиля.       —Разумеется, — он кивнул и пошел в коридор, но уже у дверей остановился, повернулся к Рамиле и добавил. — Если что-то не так, позвони мне. Я могу нанять охрану или привлечь полицию.       Рихард залез в карман и вытащил небольшую черную визитку. Рамиля взяла ее и сказала:       —Ладно, но я не думаю, что это пригодится.       Уже выйдя из квартиры, он обернулся и еще раз посмотрел на нее долгим взглядом, но ничего не сказал. Рамиля закрыла дверь, вернулась на кухню и занялась второй порцией цыплят. Суп был уже готов, осталось только добавить специи. Ганс должен был прийти только через полтора часа, и к ее радости, она успевала к сроку.