Auslaenderin (Иностранка)

***

      Если бы несколько месяцев назад ей кто-нибудь сказал, что она будет прогуливаться по одному из самых известных кладбищ мира в компании с гитаристом из Rammstein, Рамиля решила бы, что разговаривает с сумасшедшим, но сейчас это стало ее реальностью. Она ощущала легкое волнение, словно на первом свидании с самым красивым парнем класса, но все же это было далеко не свидание. Зачем Круспе притащил ее сюда и о чем хочет поговорить?       За всю дорогу они обмолвились лишь парой фраз, да и сейчас Рихард молчал и шел рядом с таким видом, словно они были вообще незнакомы. Он отлично ориентировался здесь: двигался уверенно, быстрым шагом, словно точно знал, куда хочет попасть. Рами следовала за ним, стараясь не отставать и при этом с любопытством поглядывая по сторонам на массивные склепы, могильные скульптуры и надписи на каменных плитах. Она подозревала, что разговор будет не из приятных и не ошиблась в догадках. Вскоре Рихард замедлился, а потом и вовсе остановился.       Рами огляделась, похоже Рихард нашел самый тихий уголок этого и без того безмолвного места. Вокруг ни одной живой души, мертвая кладбищенская тишина. Лишь древние каменные склепы возвышаются с двух сторон от мощеной булыжником дороги. От множества крестов вокруг Рамиле стало не по себе, и она зябко повела плечами, несмотря на теплую погоду.       —Жутковатое место, — сказала она и сама испугалась, как тихо прозвучал ее голос.       Рихард ничего не ответил, стоял напротив с каменным лицом и молча смотрел на ближайший к ним склеп: серое изваяние с покатой крышей покрытой зеленым мхом.       Тишина буквально давила на уши. Легкий ветерок покачивал верхушки зеленых тополей, но совсем не проникал сюда, вниз. Кажется, даже ветер боялся потревожить прах давно усопших. Где-то над головой раздалось хриплое воронье карканье, нарушившее мертвую тишину. Рамиля непроизвольно вздрогнула, подняла глаза к небу, но птицу так не увидела. Вдали слышался шум дороги, но это было так далеко, словно в другом измерении. Рихард, наконец, повернулся к Рамиле, снял очки. Теперь она могла видеть его глаза, серо-голубые и очень холодные. Он смотрел прямо на нее с задумчивым выражением, и ей очень хотелось отвести взгляд, но она не отводила. Рихард тяжело вздохнул, закусил верхнюю губу, потом снова плотно сомкнул губы. Сейчас его рот был похож на перевернутый серп молодого месяца, и это делало лицо хмурым и словно неживым. Рамиля нервно теребила пуговицы на пиджаке и смотрела на него с тревогой. Похоже, он узнал, что она убийца, а теперь собирается сдать ее властям, и не знает как сказать об этом. Что же, значит, придется снова бежать. Денег мало, но выбора нет. Если ее арестуют, то у нее не будет шанса дожить до суда, родня Мансура найдет способ прикончить ее прямо в камере. Наконец Рихард прямо посмотрел на нее и сказал:       —Рамиля, я уже дважды говорил тебе, что ты совсем не умеешь врать, потому сразу понял, что ты солгала насчет смерти Мансура и решил проверить свою догадку, — он умолк подошел чуть ближе и понизив голос, продолжил. — Он умер не сам, его зарезали в отеле в Познань. Польская полиция ищет единственную свидетельницу по этому делу — тебя.       —Так и есть, — Рами кивнула головой, отпираться было бессмысленно. — Он умер не сам.       —Это ведь ты сделала, верно? — Рихард перешел на шепот.       Рамиля молчала. Она не собиралась давать признание ни ему, никому бы то ни было еще. Ей незачем было подставлять себя. Круспе пристально смотрел на нее, и Рами произнесла:       —Я не знаю о чем ты. Я ничего не делала.       —Можешь не говорить, понимаю, ты боишься, но поверь, я — твой друг и не собираюсь сдавать тебя полиции.       Рамиля по-прежнему молча смотрела на него, она не была настолько наивна, чтобы поверить. Она давно никому не доверяла.       —Я не собираюсь выдавать тебя, — повторил он, — на твоем месте я бы сделал тоже самое. Но, мне нужно знать подробности случившегося. То, что я смог выяснить меня очень обеспокоило.       —И что же ты выяснил? — она чуть подняла брови.       —Почти ничего, — Рихард развел ладони в стороны. — Только то, что было в общем доступе, и я полагаю многое из этого домыслы журналистов. Но все же не бывает дыма без огня. Кем был Мансур?       —Ублюдком, который заслужил смерти, — тут же ответила Рамиля и чуть скривила губы в презрительной ухмылке.       Рамиля производила впечатление слабой и ранимой, могла впадать в панику, но порой в ней просыпалось нечто такое, чего она и сама побаивалась, и тогда от робкой девушки не оставалось ни следа. Вот и сейчас, это снова случилось, ей больше не было страшно, в ней кипел гнев. Зачем Рихард полез в это? Неужели нельзя было просто принять на веру ее слова? И он еще смеет называть себя ее другом? Кажется, и сам Рихард заметил внезапно произошедшие в ней перемены. Он чуть сощурил глаза и мгновение смотрел на нее изучающим внимательным взглядом, а потом согласно кивнул и сказал:       —В этом я с тобой полностью согласен, Рамиля, он заслужил смерти. Но я спрашивал о другом. В прессе неоднократно упоминалось, что убитый принадлежал к преступной группировке, которая занималась нелегальным бизнесом. Ты прожила с ним много лет, скажи, только честно, он был из мафии?       —Мафия? Какое странное ты выбрал слово, прямо книжное, — Рами усмехнулась. — Смотря какое значение ты в него вкладываешь, Рихард. Но ты прав, дыма без огня не бывает, и семья Мансура действительно занимается нелегальным бизнесом, собственно только благодаря этому, я и смогла выбраться на свободу.       —Я не очень понимаю, — в его взгляде появилось удивление.       —Мы отправились в Польшу по его делам, вот что я хочу сказать, — объяснила Рамиля. — Он собирался что-то там купить: оружие или наркотики, а может что-то пострашнее. Точно не знаю.       —Получается все намного опасней, чем ты говорила? — Рихард чуть подался вперед и опять перешел на шепот. — Они ведь не оставят тебя в покое и вовсе не забыли о твоем существовании, как ты сказала в прошлый раз?       —Возможно, но не понимаю, к чему ты ведешь, — Рами смотрела на него с вызовом.       —Они ведь наверняка ищут тебя, — предположил он.       —Ты считаешь, я могу быть опасна для всех вас? — она, наконец, догадалась к чему клонит Круспе.       Ему вовсе не нужно было ее признание, Рихард боялся за свою жизнь и, в общем-то, его можно было понять. Он известный музыкант и ему ни к чему лишние проблемы с полицией, а уж тем более с мафией, как он окрестил родню Мансура. Он хочет попросить ее уйти, потому и отвез сюда, подальше от любопытных глаз. Рами ощутила горечь. Она только сейчас поняла, как ей дорога эта работа и как страшно навсегда потерять ее. И сейчас дело было даже не в Тилле, черт с ним, ее чувствами к нему и призрачными надеждами на что-то, чего никогда не случится. Фантазировать она могла бы и вдали от группы. Дело было в другом. Все с кем она общалась в этом туре, относились к ней как к равной, никто не считал Рамилю прислугой, никто не смотрел свысока. С ее мнением считались, ее слушали, уважали и потерять это было невыносимо. Она была иностранкой, по сути иммигранткой, но среди этих людей, несомненно богатых и успешных, Рамиля не чувствовала обычного презрения, напротив к ней относились с дружеской теплотой. Даже сейчас Рихард подумал о ее чувствах и не стал говорить об увольнении при всех, он дает ей возможность уйти самой, без скандала, спокойно, и Рамиля ощутила благодарность.       —Я считаю, что такие вещи нельзя оставлять без внимания, — сказал Рихард и отвел взгляд.       —Ты прав, — Рами кивнула. — Я могу быть опасна для всех вас и должна уйти. Сейчас же позвоню Роберту и скажу, что вынуждена немедленно уехать, извини, что я сразу не сказала тебе правду, но сам понимаешь, о таком не…       —Что значит уехать? — Рихард взглянул на нее и нахмурился.       —Я уволюсь сегодня же и уеду, — она сделала глубокий вздох, чтобы не расплакаться и закончила мысль. — Ты же ради этого меня позвал, сюда, чтобы дать возможность уйти самой, без скандала.       —Похоже, теперь настала моя очередь спрашивать, за кого ты меня принимаешь, — Рихард смотрел на нее с осуждением. — Ты считаешь, я настолько лицемерен, что пригласил тебя на обед, мило болтал с тобой несколько часов, чтобы потом отвезти подальше и тихонько уволить?       —Я не знаю, я…- Рамиля растерялась, она не подумала об этом.       —Хотя не удивительно, ты же считаешь меня подлецом, — он усмехнулся и посмотрел в сторону.       —Нет, это не так, — возразила Рамиля с чувством. — Я напротив решила, что ты поступаешь благородно и не хочешь опозорить меня перед всеми, потому и привез сюда.       —Я привез тебя сюда лишь по одной причине, Рамиля, — Рихард зацепил очки за горловину футболки, убрал руки в карманы брюк и взглянул на нее строго.— Ты сказала, что хочешь увидеть как можно больше в Париже, а это место точно достойно твоего внимания. И да, здесь можно поговорить без свидетелей, но вовсе не об увольнении. Мне казалось, в прошлый раз мы с тобой закрыли эту тему, и не могу понять, с чего ты взяла, что я снова решил поднять ее.       —Тогда о чем? — Рами испытала стыд, похоже, она обидела его своими словами и сейчас не знала, как исправить ситуацию.       —Господи, — Рихард закатил глаза и всплеснул руками. — Неужели ты и правда, не понимаешь? Я реально беспокоюсь о тебе и твоей безопасности и хочу помочь.       От его слов на сердце потеплело, и Рамиля чуть снова не расплакалась, правда уже от радости и облегчения. Она неуверенно улыбнулась Рихарду, а потом сама не понимая, зачем взяла его за руку.       —Спасибо тебе за заботу, это очень мило с твоей стороны, — поблагодарила она.       Рихард чуть сжал ее руку, кивнул и спросил с ироничной улыбкой:       —Значит, ты уже не считаешь меня подлецом?       —Боже, нет, конечно, — Рами облегченно рассмеялась.       Она все еще сжимала его ладонь, а сейчас испытала неловкость и убрала руку.       —Расскажи мне всю правду, — Рихард перестал улыбаться. — Как ты оказалась в Польше и как смогла убежать? И давай пройдемся, а то мы привлекаем внимание.       Рами обернулась и увидела мужчину в форме охранника, который недоверчиво поглядывал в их сторону. Она вдруг широко улыбнулась и помахала ему рукой. Охранник мгновение смотрел на нее, а потом отвернулся и пошел прочь. Рихард усмехнулся ее шалости, покачал головой и неторопливо побрел по аллее. Рами пошла рядом и заговорила:       —Я не скажу тебе точно, чем занималась семья Мансура, но уверена чем-то противозаконным, и главное, приносящим большие прибыли. С деньгами у этих мразей все было хорошо: дорогие спортивные тачки, дом похожий на крепость, золото, украшения. Я спала на шелковых простынях, носила расшитые золотом одежды, у меня была прислуга. Правда это ничуть не облегчало мою участь. Но факт остается фактом, Мансур не бедствовал и при этом никогда не работал, если считать работой прозябание в конторе с девяти до шести, — Рами замолкла на несколько мгновений, собираясь с мыслями, а потом продолжила. — Мансур часто ездил куда-то на несколько дней, мне он ничего не объяснял, а я никогда не спрашивала. Сама я за десять лет я всего пару раз выехала за пределы дома, один раз на юбилей его отца в какой-то ресторан, а второй раз Мансур брал меня с собой, когда ездил навещать бабушку, живущую в удаленной горной деревне. Жена согласно их традициям не должна появляться нигде без мужа. По сути мой брак был тюремным заточением, правда клетка золотая, но изнутри цвет прутьев не имеет значения. Полтора года назад, он вдруг объявил мне, что мы едем в Польшу. Они отобрали мои документы еще в самом начале, потому я была крайне удивлена, что на меня оформлен загранпаспорт и годовая Шенгенская виза. Стыдно в таком признаваться, но к тому времени я уже смирилась со своей участью и не предпринимала попыток побега.       Рамиля взглянула на Круспе, он заметил ее взгляд, мягко улыбнулся и сказал:       —Тебе нечего стыдиться, я вообще не знаю, чтобы делал в подобной ситуации. Ты очень сильная, раз смогла продержаться так долго. Но, пожалуйста, продолжай.       —Мы прилетели в Познань глубокой ночью, сразу заселились в отель, пошли на ужин. Мансур был на взводе, и я думала, он снова захочет избить меня. Я очень боялась, даже есть не могла, смотрела в тарелку и глаз не поднимала. Но мне было так интересно, и я стала незаметно для Мансура поглядывать по сторонам. Впервые за много лет я выбралась из своей тюрьмы, кругом были люди, красиво одетые мужчины, и главное женщины. Свободные, счастливые, в платьях с глубоким декольте, на каблуках. Эти женщины сами выбирали что надеть, кому улыбаться, с кем проводить ночь. Я смотрела на них и думала, как мы далеки друг от друга. А потом, не знаю, что произошло, но я вдруг поняла, что это мой шанс. Я ведь тоже рождена свободной и могу прямо сейчас изменить судьбу. Тут не было никого из его близких, мы были один на один, к тому же сам Мансур не ждал от меня никаких сюрпризов. Он считал, что я уже давно сломлена и признала его право делать со мной все, что ему хочется. Мансур потерял бдительность, — Рами усмехнулась. — Он ушел в туалет, а я стащила нож. Причем в этот раз он был острый.       Рами снова умолкла. Ей не хотелось говорить об этом, да кажется, Рихард и не просил подробностей убийства, потому она сразу перешла к делу.       —Я знала, что если меня поймают и посадят в тюрьму, у меня будет очень мало шансов дожить до суда, потому решила бежать. Мои документы хранились в чемодане Мансура, я полезла за ними и наткнулась на деньги. Евро. Большая сумма, очень большая. Так я поняла зачем мы приехали в Польшу. Крупная сделка, безусловно, нелегальная и мне, судя по всему, отводилась роль мула. Скорее всего, опасный товар положили бы в мой багаж, чтобы в случае чего Мансур оказался ни при чем, иначе, зачем я была ему там нужна.       —Да, в этом есть смысл, — Круспе согласно кивнул и вынув из кармана пачку сигарет, остановился рядом с металлической урной. — Давай постоим тут пару минут, я покурю.       —Конечно, — Рамиля кивнула и продолжила рассказ. — Я не знала, что делать, возможно, мне следовало забрать все эти деньги, но я испугалась, и взяла только малую часть. Потом собрала вещи, вытерла отпечатки пальцев и сбежала. На вокзале села в первый поезд. Он был до Берлина.       Рамиля затихла и стала смотреть на крупную черную ворону, раскачивающуюся на верхней ветке высокого тополя. Ветра почти не было, и листья на деревьях даже не шевелились. Двигалась лишь та тонкая ветка, на которой птица пыталась умоститься. Похоже, и Рамиля, как эта упрямая птица, пытается найти равновесие там, где его не может быть. Хватит ли ей упорства и сил на эту борьбу? Она не знала, но очень не хотела сдаваться.       —А рабочая виза и другие документы? Как ты смогла все это оформить? — Рихард встал против ветра, чтобы дым от его сигареты не попадал на Рамилю, но все же она ощущала горьковатый запах табака и сделала небольшой шаг назад.       —С этим было сложно, но нет ничего невозможного, когда у тебя есть деньги, — сказала она. — Сейчас у меня европейский паспорт и согласно этому документу, я гражданка Литвы, а значит, имею право находиться и работать на территории Евросоюза без визы и прочего. Но если кто-то начнет проверку, то меня могут посадить в тюрьму за подлог документов, или как там это правильно называется.       —Сделаю вид, что я этого не слышал, — Рихард затушил сигарету в урне-пепельнице и выбросил окурок. — Если что-то пойдет не так, то у меня есть хороший адвокат. Европейский суд довольно справедливый, если они будут знать всю историю, то тебя должны оправдать, и не придется до конца жизни пользоваться сомнительными документами.       —Нет, — Рамиля покачала головой. — Братья Мансура сразу узнают и убьют меня раньше, чем дело дойдет до суда. Возможно, они и хотят найти меня, чтобы отомстить, но понятия не имеют, где я прячусь, а если быть осторожной и не светиться, то я никогда больше их не увижу. Меня это устраивает.       —Я понял тебя и уважаю твое решение, — Рихард покивал. — Но если передумаешь, у тебя есть мой номер. Спасибо, что рассказала, я очень ценю твое доверие и откровенность. А теперь, давай закончим этот мрачный разговор и поговорим о чем-нибудь повеселее.       —Мы на кладбище, и это не место для веселья, — Рамиля улыбнулась.       —Это один из самых крутых музеев надгробной скульптуры, и многие мечтают тут побывать, — возразил Круспе, и улыбнулся в ответ.       —Совершенно верно, я одна из этих людей, — Рамиля перевела взгляд на изображение лидера группы «Дорз» на футболке Рихарда и спросила. — Ты же знаешь где тут могила Джима Моррисона? Я непременно должна увидеть ее.       Она вернулась домой в начале одиннадцатого. Несмотря на протесты, Рихард довёз ее до самого подъезда, махнул рукой на прощание и умчался на своей крутой спортивной тачке. Она поднялась в квартиру, приняла душ, надела пижаму, уселась прямо на балконе и стала размышлять. Это был очень странный день. Они гуляли вдвоем до самой ночи, и несколько раз Рамиля ловила себя на мысли, что реальный Рихард кардинально отличается от того человека, которым она его себе представляла. Он был мил, весел, легок в общении, но при этом не пытался сближаться, и ей было действительно хорошо в его компании. Похоже, он и правда считал себя ее другом, и ей бы следовало радоваться, что все так обернулось, но почему-то на душе скребли кошки. Где-то, внутри нее, словно поселилась чернота, омрачавшая этот светлый радостный день, наполненный ароматами свежеиспеченных круассанов и восторгами от созерцания красот Парижа, и Рамиля очень хотела понять причину. Может, она боялась встретить родню Мансура, а Рихард воскресил в ее памяти этот страх? Нет, не то. Ее чувства не были похожи на страх, скорей на досаду с легким привкусом горечи во рту, и тут Рамиля поняла, в чем дело. Тилль и его Микаэла. Она никак не могла забыть, как вокалист смотрел на эту женщину: с настоящей любовью и теплотой, о которой Рами оставалось только мечтать. Она могла быть сто раз другом для Круспе или Лоренца и чувствовать глубокую благодарность за их заботу, но все это было ничто в сравнении со страстью в глазах того, в кого ты влюблена. И сейчас, впервые с начала тура, она пожалела о том, что согласилась на эту работу. Быть рядом со своим кумиром, это не только иметь возможность разговаривать с ним и радоваться этому, это еще разбивать собственные иллюзии на его счет, а это довольно неприятный процесс. Хотя с Рихардом вышло как раз наоборот. В жизни он оказался душкой. Глаза уже слипались. Рамиля вернулась в комнату, погасила свет и легла спать.       Следующий день выдался довольно суматошным. Роберт решил удивить группу и попросил ее приготовить блюда французской кухни. Это потребовало много сил, но, несмотря на это, Рамиля весь день ходила в приподнятом настроении. Она была в предвкушении и очень ждала вечера, когда сможет разделить радость от музыки любимой группы с многомиллионной толпой фанатов, пришедших на концерт. Вспоминая прошлый опыт, Рами надела легкую футболку, тонкие джинсы, самые удобные кеды, а в рюкзак положила небольшое полотенце и еще одну футболку, на всякий случай. Хотя она и не планировала посещение вечеринок после шоу, но решила не рисковать и быть во всеоружии.       В это раз Рамиля, чтобы не мешать никому перед выступлением, направилась сразу в зал, минуя гримерки. Но, уже ожидая начала шоу, призналась себе, что на самом деле, боялась увидеть Тилля в компании его девушки, а вовсе не того, что помешает группе. Не поздороваться с Рихардом и Флаке было трусливо и невежливо. Поэтому, когда шоу подошло к концу, вопреки данному себе обещанию, Рами направилась за сцену.       В этот раз она не заблудилась и уже через пять минут после того, как ушла из зала оказалась у гримерок. Судя по табличке на двери, Рихард делил гримерку с Паулем. Рамиля осторожно постучалась, открыла дверь и, к своему удивлению, застала внутри вовсе не гитаристов, а Миа, которая со скучающим видом полулежала на кожаном диванчике с книгой в руках. Сегодня она была в коротком джинсовом сарафане и босоножках на высокой платформе. Рами приветливо улыбнулась девушке, но в ответ получила лишь недовольную усмешку.       —Привет, — сказала Рами и зашла внутрь, прикрыв за собой дверь. — Я не помешаю?       —Ошиблась дверью? — холодно бросила Миа, даже не ответив на приветствие. Она села и отложила книгу.       —В каком смысле ошиблась? — растерялась Рами и замерла на месте.       —Ты же у нас сходишь с ума по Тиллю, — Миа язвительно улыбнулась, — А это точно не его гримерка.       —Я знаю, но мне и не Тилль нужен. Я искала Рихарда.       —Вот как, — Миа поднялась и подошла к ней. — И зачем же он тебе, позволь полюбопытствовать?       —Хотела поблагодарить за концерт, а что случилось? Почему ты такая раздраженная?       —Что случилось? А сама как думаешь? — она резким жестом отбросила челку с глаз и уставилась на Рамилю сердитым взглядом.       —Я не знаю, я тебя чем-то обидела? — Рамиля была в полной растерянности. Они еще вчера мило общались, и не было ни одной причины для ссор.       —Я очень не люблю людей, которые хотят получить все и сразу, Рамиля, — произнесла Миа и чуть наклонилась к ней. — Особенно когда они пытаются украсть то, что принадлежит мне.       —О чем ты, я не понимаю? Я ничего у тебя не крала, Миа.       —Да, неужели. Тогда как ты объяснишь вчерашний вечер? Ты же уверяла меня, что никто кроме Тилля тебе не нужен, что у меня нет ни одного шанса, тогда почему же вешаешься на Ричарда?       —Что?! — Рами округлила глаза от удивления. — Я вовсе не вешаюсь на него, с чего ты вообще это взяла?       —Я не дура, милая, — серые глаза Миа были прямо напротив и смотрели с неподдельной ненавистью.— Он ушел сразу за тобой, а вернулся поздно ночью. Вы были вместе все это время, и даже не пытайся переубедить меня. Хочешь увести моего мужика?       Рами похолодела. Именно этого она и боялась, когда спрашивала Круспе не будет ли против его девушка, перед тем как поехать с ним. Но Рихард предпочел промолчать и поставил ее в затруднительное положение. Рами не могла рассказать Миа правду об истинной причине их с Рихардом разговора, а без этого все и правда смотрелось так, словно они ходили на свидание. Дьявол, не хватало ей еще ревнивых подруг. Любые слова сейчас будут бесполезны, но Рамиля все же попробовала:       —Ты все неправильно поняла, я вовсе не пытаюсь никого увести. Да, ты права, мы уехали вместе, но это ничего не значит. У нас был деловой разговор.       —Деловой разговор, который продолжался десять часов? — рассмеялась Миа. — А в него входил деловой ужин в ресторане на берегу Сены? И деловой перепихон в прокатной тачке?       —Не выдумывай, ничего такого не было, — Рамиля начала злиться. — Мы просто разговаривали, а потом я поехала домой. Никаких ужинов и никакого секса. Успокойся, я не претендую на твоего мужика.       Насчет ужина она солгала. Они и правда поужинали вместе с Круспе, причем, как точно угадала Миа в ресторане на берегу. Возможно, ей не стоило соглашаться на это, но в предложении Рихарда перекусить не было ничего романтичного, к тому же Рамиля буквально умирала с голода.       —Ты понравилась ему еще в первый день, и я, дура, обрадовалась. Решила, что у нас выйдет прекрасный секс втроем, а получается ты решила, что я в этой схеме лишняя, — Миа вдруг сощурилась и прошептала. — Я расскажу Тиллю, что ты трахаешься с Ричардом, посмотрим, что ты на это скажешь.       —Да не с кем я не трахаюсь, ревнивая идиотка! — воскликнула Рамиля и в это мгновение дверь распахнулась и в гримерку вошел Пауль.       —Что тут происходит? — он остановился в дверях, переводя взгляд с Рами на Миа. — Кто с кем трахается?       —Никто, мы просто болтаем, — ответила Миа с улыбкой. — Не волнуйся.       —А выглядит так, словно вы ругаетесь, — он улыбнулся, прошел к дивану, плюхнулся на него и, взглянув на Рами, спросил. — Ты и есть Рамиля, та кудесница, которая готовит все эти невероятные вещи?       —Да, я повар, — кивнула Рами и даже не улыбнулась в ответ.       Ей было не до вежливости, она не могла выбросить из головы слова Миа о Тилле. А что если она и правда все ему расскажет. Не о ее поездке с Рихардом, а о другом, а ее истинных чувствах к Линдеманну. Зачем она тогда проболталась об этом? Если Тилль все узнает он наверняка станет смеяться над ней. Боже, даже мысль об этом казалась невыносимой.       —Очень приятно лично познакомиться, — Пауль продолжал улыбаться, и она через силу растянула губы в улыбке, а потом сказала:       —Мне тоже очень приятно, но я должна идти, — и не дожидаясь ответа, Рамиля выскользнула в коридор.       Она быстрым шагом направилась к выходу, молясь про себя, чтобы ей не встретился никто из группы. Рами больше не собиралась играть с огнем, хватит с нее неформального общения. С этого момента она будет всеми силами избегать любых личных контактов и будет заниматься только готовкой. Никаких концертов, никаких задушевных бесед, пьянок, прогулок по пляжам или Парижским кладбищам. Все это так заманчиво, но отношения внутри коллектива слишком запутаны, и ей не стоит усложнять эту ситуацию своим вмешательством.       Уже дома, лежа без сна в постели, Рамиля поняла, что после того, как она рассказала Рихарду свою историю, у нее ни разу не было ни одного приступа паники. Похоже, общение с ним пошло ей на пользу, и ей вдруг стало невероятно тоскливо от осознания, что с этим навсегда покончено. Она уткнулась носом в подушку и беззвучно заплакала.