Меньшее из зол

      Постель никак не хотела отпускать. Слишком мало часов для сна. Анна категорически не выспалась, даже несмотря на то, что прошлой ночью каким-то волшебным образом ей удалось моментально заснуть, как только голова коснулась подушки. Тем не менее, легла она под утро, а сейчас было ещё только около полудня, что раньше казалось просто непозволительно поздним временем для того, чтобы начать свой день, а теперь наоборот — совсем не укладывалось в её новый распорядок дня, к которому она уже успела привыкнуть.       В висках прочно засела гудящая боль, а лицо отекло, и веки никак не хотели открываться. Тихонько простонав и зевнув в подушку, Анна повернулась и не без усилия разлепила глаза. Свет больно ударил по сетчатке. Сейчас те плотные шторы, что висели в тёмном мрачном зале Пингвина, уже не казались такой уж стрёмной идеей. Стоило ей вспомнить об этом, как её глаза вдруг моментально смогли распахнуться, превращаясь из узких сонных щёлочек в два больших блюдца.       Пингвин… тёмная аллея… шайка каких-то бандитов… лысый наёмник… выстрелы…       Анна искренне надеялась, что всё это ей просто приснилось. Может, то и правда был всего лишь сон? В её голове всё так перемешалось, что трудно было сказать. Чувствовала она себя довольно скверно, и не была вполне уверена даже в реальности настоящего момента. В конце концов, ей снились кошмары и пострашнее и побредовее.       Внезапно раздавшийся шум где-то за стеной заставил её нервно подскочить на месте и полететь с тёплой мягкой кроватки прямиком на холодный пол, запутавшись ногами в одеяле. Грохот и звон стекла повторился, и Анна даже не успела ни пискнуть, ни пожалеть ушибленный бок. Сердце сжалось. Пальцы вцепились в ткань одеяла. Обрывки воспоминаний приобретали всё более чёткие очертания, и сомнения в реальности произошедшего всё больше отступали назад. Тревога затмила собой все остальные чувства.       Анна поднялась на ноги и осторожно начала красться в направлении источника звука. В голове проскочила мысль, что стоило бы чем-нибудь вооружиться, но ничего страшнее чугунной сковороды в их доме не было, а грохот прозвучал как раз откуда-то из кухни, так что девушка лишь безрассудно продолжала медленно двигаться вперёд, подсознательно прекрасно понимая, что в случае реальной опасности, у неё нет ни малейшего шанса. Но трудно спросонья в полной мере мыслить рационально.       Она повернула за угол и едва не подпрыгнула от неожиданности, когда кто-то резко выскочил из-под стола.       — Твою мать! Сэм! — вскрикнула она, хватаясь за сердце. Это начинало уже входить в привычку. — Ты до смерти меня напугала!       — Ты чего такая нервная?       — А ты чего тут громыхаешь в такую рань?       — Да я просто уронила пару банок консервированной фасоли, пока пыталась откопать в шкафу свою прелесть, — ответила Саманта, демонстративно подняв перед собой бутылку вина и глядя на неё с искренней любовью. — Мы с моим котиком решили устроить небольшой пикник, не выходя из дома. Даже не выходя из кровати, если быть точной, — она скорчила кокетливую рожицу и хихикнула.       — О, твой вчерашний парень ещё здесь?       — Что? Нет! Боже, за кого ты меня принимаешь? — Саманта, казалось, действительно оскорбилась подобным предположением. — Это шеф-повар из одного нового модного ресторана, в который я вчера заглянула. Готовит просто фантастически, но моё главное блюдо ему понравится гораздо больше. — С этими словами она качнула бёдрами и шлёпнула сама себя, делая свой намёк совсем уж очевидным.       — Что ж, тогда я могу надеяться, что хотя бы этот не станет таскать из холодильника мою еду, — тихонько произнесла Анна себе под нос, а затем уже громче обратилась к Саманте, которая уже собралась уходить в свою комнату: — Послушай, спасибо, конечно, тебе за вещи, которые ты мне одолжила, но нет ли у тебя чего-нибудь другого, что могло бы подойти для работы? Та юбка постоянно то задирается, то липнет к ногам, и вообще довольно неприятная к телу…       Саманта обернулась и укоризненно посмотрела на свою соседку.       — Красота требует жертв, ангелочек. А как ты хотела? Впрочем, если будет свободное время, попробуем присмотреть тебе что-нибудь ещё, — небрежно бросила она, а затем вдруг её глаза загорелись, словно она вспомнила о чём-то важном. — Кстати, я возьму завтра то твоё дурацкое платье? Ну, которое скучное, с длинными рукавами, закрытое и, прости господи, ниже колен… У меня запланирована встреча, и там будет один парень из довольно богатой семьи, — заговорщическим тоном чуть тише сказала она. — Там все жуткие снобы, и твой унылый гардероб подойдёт идеально.       — Да, конечно.       — Спасибочки! — Сэм широко улыбнулась и, пританцовывая, зашагала к себе.       Анна только усмехнулась. Эта дурная девчонка, пусть и была иногда грубой, наглой и совершенно безрассудной, но было в ней при всём при этом нечто такое, что вызывало даже некое умиление. Возможно, всё дело в том, что Саманта никогда не лукавила. Она всегда говорила то, что думала, и была честна с окружающими и с самой собой. Даже все те мужчины, с которыми она крутила романы, не считали себя единственными. Все они знали о существовании других. Саманта лишь иногда прибегала к маленьким хитростям, вроде подобной смены имиджа, например. А раз всех всё устраивало, то можно ли было кого-либо осуждать?       Когда Сэм скрылась за дверью своей комнаты, Анна с досадой хлопнула себя по лбу. Она совсем забыла о том, что хотела расспросить свою соседку, которая, казалось, знала всё и обо всём в городе. Анна надеялась, что та сможет прояснить для неё всю эту сложившуюся ситуацию или хотя бы немного пролить свет на то, что здесь случилось, потому что Готэм она запомнила совсем другим. То есть он никогда не был жизнерадостным солнечным городом, в котором все счастливы и горя не знают, но… сейчас всё казалось слишком уж за гранью. Но Саманта, очевидно, была слишком занята своими делами. Что, впрочем, совсем неудивительно. По большому счёту, Анна и не рассчитывала, что застанет её дома да ещё и бодрствующей. Нужно было придумать что-то ещё.       Она налила себе стакан холодной воды. Осушив его практически залпом, Анна подошла к окну, проверить, как обстоят дела с погодой. Раз уж так вышло, что она проснулась так рано, то глупо было бы не использовать эту возможность и не потратить законный выходной на поиски информации. К её удивлению, на улице было ясно. Небо было чистое, безоблачное, солнце ярко светило, и погода в целом никак не отражала ту тревогу, что поселилась внутри. Но вместо приятного весеннего солнышка и птичек, чирикающих на подоконнике, внимание Анны привлекла чёрная тонированная машина, припаркованная через дорогу от её дома. Безусловно, это могло быть всего лишь совпадение, однако в сложившихся обстоятельствах подобное совпадение было уж слишком подозрительным. Быть может, у неё просто начала съезжать крыша? От стресса или недосыпа. Или от того и другого сразу. И когда она успела превратиться в параноика? Впрочем, до тех пор, пока никто не приставляет оружие к её голове, Анна предпочла не думать о плохом. В конце концов, сперва нужно было хотя бы умыться и позавтракать, а посходить с ума она, похоже, ещё успеет.       Покончив с тостами и кофе, она наспех оделась и отправилась в единственное место, где можно было бы прошерстить информацию за все упущенные годы — в городской архив.       Здание архива было старым и, как многие подобные здания в городе, выделялось и контрастировало на фоне современных застроек делового центра. По какой-то не вполне понятной причине внутри оно казалось больше, чем снаружи. Должно быть, всё дело в особенностях архитектуры того времени. Потолки были чрезмерно высокими, вытянутые арочные своды, стрельчатые витражные окна, тонкие колонны и изящные элементы интерьера — всё тянулось, устремлялось вверх, и, несмотря на свою лёгкость, заставляло всякого посетителя чувствовать себя ничтожным муравьём на фоне этого громадного великолепия. Войдя внутрь, Анна на мгновение застыла, невольно раскрыв рот, внимательно и с восхищением оглядывая пространство вокруг себя. В центре зала оно казалось ещё более огромным.       Однако на разглядывание достопримечательностей и памятников готической архитектуры времени не было. Она лишь приблизительно могла представить себе масштабы материалов, которые планировала изучить, и одни лишь эти примерные расчёты уже были пугающими, однако вполне ожидаемыми. Девушка даже захватила с собой термос с горячим кофе с молоком и пару булочек с вишнёвым джемом. На всякий случай. Ей точно предстояло провести здесь не один час. И это по самым оптимистичным прогнозам.       Для экономии времени вся жёлтая пресса была отброшена, и в конечном итоге выборка периодических изданий сократилась всего до одной газеты. Маловероятно, что ей понадобилось бы больше. Тем более, что даже для одной газеты объём информации за последние семь лет казался просто колоссальным. Анна на секунду ужаснулась, увидев перед собой катушки с микрофильмами, которые она запросила.       Бегло пробежавшись глазами по самым первым выпускам, она не заметила в новостях ничего особенного. Всё на первый взгляд казалось вполне обыденным, как в любом другом городе. Не было ничего такого, что выходило бы на передний план и как-то выбивалось из того, что она помнила о Готэме. Светские новости, мелкие грабежи, иногда кое-где всплывали коррупционные скандалы, но в основном акцент стоял на благотворительной деятельности семьи Уэйн и на их помощи в развитии города. Томас Уэйн мелькал в сводках новостей едва ли не как местный герой — миллионер, меценат и просто гениальный врач. Из всех статей в глаза бросилась лишь небольшая заметка, в которой мельком упоминалось давнишнее спасение Томасом Уэйном Кармайна Фальконе, пострадавшего в перестрелке с преступной семьёй Марони. Эти фамилии Анна помнила. Она никогда сильно не интересовалась городской политикой, но в голове остались отголоски воспоминаний о связи Уэйна и Фальконе, просто она не была уверена, в чём конкретно эта связь заключалась. Сейчас же её интересовали совсем другие люди.       Для экономии времени Анна решила зайти с другой стороны и начала читать новости с конца. И это действительно оказалось куда более продуктивно. В итоге она даже не заметила, как просидела в архиве до самой темноты.       Чем больше она читала, тем больше лезли на лоб глаза. Постепенно картина начала вырисовываться. Не до конца, но это уже было хоть что-то. Во всяком случае, стало довольно очевидно, что все основные проблемы начались совсем недавно. Со смерти четы Уэйнов год назад. Всё вышло из-под контроля. Все будто резко посходили с ума. Почти каждая новость несла в себе тёмные отголоски какого-то ужаса, начиная от пугающих в своей изощрённости и абсурдности одиноких преступлений и заканчивая целой войной в миниатюре, развернувшейся между двумя криминальными семьями. Хотя по большей части дело было всё-таки в самом количестве, концентрации этих безумных событий.       Постепенно в голове всё начало сливаться в какую-то кашу из имён и страшных лиц, мелькавших на фотографиях. Одно было хуже другого. Даже полицейские особо не отличались от преступников. За последнее время чаще всего в газетах светились двое — новичок Джеймс Гордон и его хмурый напарник Харви Буллок. И если детектив Буллок скорее напоминал уставшего от жизни пьянчугу, то кадры с лицом Гордона скорее напоминали злющие гримасы, и оставалось только гадать — это просто проблемы с фотогеничностью или же на самом деле внутри новоиспечённого героя таилась не меньшая тьма, чем в тех, кого он так отважно ловил.       В глазах уже рябило, а в животе раздалось жалобное урчание, напоминавшее собой о том, что она совсем потеряла счёт времени, и пора бы уже позаботиться о себе. Да и кофе давно закончился… Слишком много информации. И при этом узнать удалось слишком мало. Большая часть статей вертелась вокруг Фальконе и Марони. Две самые крупные семьи города, ничего удивительного. Но вот имени Освальда Кобблпота Анне найти не удалось. Он словно появился из ниоткуда. Либо же мастерски избегал внимания прессы, что само по себе только добавляло опасений.       Имя Виктора Зсасза ей встретилось лишь раз. Оно упоминалось вскользь, как имя возможного подозреваемого. Из того, что ей удалось понять, реальных обвинений ему никто никогда не выдвигал. В статье говорилось о том, что Зсасз, в качестве наёмника Кармайна Фальконе, предположительно, был ответственен за ряд жестоких и кровавых убийств, но, так или иначе, никаких весомых подтверждений этому не нашлось. И с того момента о нём, как и об Освальде, в прессе не было ни слова. Оставалось только гадать, что теперь связывало его с Пингвином. И пускай полиция его никогда не арестовывала, сомнений в том, что он опасен, не возникало никаких.       — Да-а… сколько же я упустила, — устало вздохнула Анна, уронив голову на стол и зарывшись пальцами в волосы. — Права была мама, стоило переехать в Метрополис вместо того, чтобы возвращаться сюда.       Осадок от прочитанного остался неприятный, и это маленькое исследование никак не помогло справиться с нарастающим беспокойством. Лишь всё усугубило. Надежда на то, что ей удастся выпутаться из этой истории целой и невредимой таяла с каждой минутой. Возможно, следовало просто прийти к её боссу и обо всём рассказать? Но её назревавшая паранойя активно протестовала против этой затеи.       — Может, если я всё брошу и рвану отсюда подальше прямо сейчас, они не успеют догнать меня?       Призрачная надежда заставила Анну подскочить со стула. А что? Вполне похоже на план. Даже почти адекватный по местным меркам. На мгновение Анна застыла на месте и задумалась. Но потом она подошла к окну, и в свете уличных фонарей ей удалось различить машину с тёмными стёклами. Это определённо была та же самая машина, что и утром возле её дома.       — Похоже, метаться уже поздно…       Она никогда не считала себя фаталисткой, но в складывающихся обстоятельствах продолжать накручивать себя, бояться каждого шороха и думать обо всех возможных плохих исходах начало казаться глупейшей затеей. Делу это никак не поможет, скорее даже наоборот. А чему быть, того не миновать, как говорится. Поэтому Анна, снова горестно вздохнув, предпочла отправиться домой и просто сдаться на волю судьбы.       Плотный ужин немного помог почувствовать себя лучше, а новая книжка почти помогла отвлечься. Тягучее, давящее чувство тревоги прошло, но всё равно Анна то и дело подходила к окну и выглядывала, проверяя наличие всё той же машины.       На часах было уже половина второго ночи, а автомобиль по-прежнему стоял на своём месте, в очередной раз подтверждая догадку о том, что за ней и вправду следят. И если на протяжении всего дня этот факт только способствовал развитию настоящего невроза, то к ночи Анна, к собственному удивлению, воспринимала это уже совершенно спокойно. В конце концов, ничего дурного ведь так и не произошло. Теперь это скорее даже вызывало некий интерес. Если Пингвин отправил кого-то наблюдать за ней в течении всего дня, это, должно быть, оказалось крайне скучным и утомительным занятием.

___

      Виктор ненавидел задания такого рода. Они были занудными, неинтересными и зачастую совершенно бесполезными. Сама идея того, чтобы долгое время сидеть на месте, ничего не делая, казалась ему настоящим кошмаром. Он успел уже в который раз уйти куда-то далеко в собственные мысли. Фокус внимания сместился, а игравшая по радио музыка звучала фоном, где-то отдалённо, и, казалось, только убаюкивала. Но внезапный стук в окно мгновенно вернул Виктора в реальность. Он опустил стекло и увидел перед собой Анну.       — Кобблпот серьёзно отправил тебя следить за мной? — спросила она, и казалось, что девчонка сама была удивлена тому, что увидела в машине Виктора.       В этот раз она выглядела иначе. На секунду он даже не признал её. Лёгкое светло-голубое платье до колен никак не вязалось со вчерашним вызывающим нарядом, светлые волосы были собраны в небрежный пучок, и несколько выбившихся прядей падали на лицо, которое без макияжа казалось минимум лет на пять моложе. Сейчас перед ним будто стояла старшеклассница. Причём не из тех, которые систематически пропускают уроки и зажимаются с футболистами за трибунами футбольного поля, а скорее из девочек-отличниц, которых обычно не слышно и не видно.       Всем его вниманием завладели её большие голубые глаза, как у оленёнка. Ну прямо Бэмби! Эта девчонка выглядела сейчас такой чистой и невинной, что всего на миг в Викторе проснулось необъяснимое, но отчаянное желание… желание её испортить.       Он не стал говорить ей, что на самом деле поручил слежку за ней своим девочкам, а сам приехал сюда едва ли около часа назад. Вместо этого он ответил:       — Нужно было убедиться, что ты не наделаешь никаких глупостей. Ну знаешь, типа сбежать, пойти в полицию или вроде того…       — Солгу, если скажу, что подобных мыслей не проскакивало, но я все-таки ещё в состоянии здраво оценивать риски.       — Тем лучше для всех нас. И когда можно ждать от тебя новостей?       — Я уже позвонила на работу и взяла дополнительные смены. Так что выхожу уже завтра. — Было заметно, как Анна старается звучать уверенно, но эти оленьи глазки смотрели на Зсасза с опаской. И ему это нравилось.       — Значит, увидимся завтра, — улыбнувшись, произнёс он и уже собирался завести мотор, когда Анна вновь подала голос, спохватываясь, будто что-то забыла.       — Постой, — неуверенно начала она, — Вот… Возьми. — С этими словами она протянула в окно большой пластиковый стаканчик с крышкой и трубочкой, похожий на те, в которых подают напитки в ресторанах быстрого питания, только, очевидно, этот был многоразовым.       — Что это? — Виктор непонимающе уставился на девушку.       — Это какао. — невозмутимо ответила она, а затем вдруг замялась, словно сморозила какую-то глупость. — Ты торчишь тут весь день, это наверняка ужасно скучно, да и весна ещё холодная… я и подумала… Ты любишь какао? Обычно все любят какао… — она начала тараторить, а её взгляд заметался.       — Отравить меня решила? — Виктор прищурился, с подозрением глядя на неё, но слова прозвучали с явной иронией. Анна же лишь обиженно надула губы.       — Серьёзно? Кто я по-твоему? — возмутилась она, но, так и не получив ответа, закатила глаза, затем обхватила губами трубочку и сделала большой глоток. — Вот, видишь? Просто какао.       Это было странно. И неожиданно. Но кто же отказывается от горячего какао? Точно не он. Поэтому, лишь хмыкнув, он принял напиток из её рук и попробовал. Оказалось и впрямь вкусно. На секунду Виктор задумчиво уставился на стаканчик, а затем повернулся к Анне, что так и продолжала стоять возле машины, несмело глядя на него и хлопая ресницами в ожидании его реакции. Когда же она заметила, что ему понравилось, то неосознанно улыбнулась, и на её щеках появились маленькие ямочки.       — И зачем ты это сделала? — поинтересовался Зсасз. Улыбка мигом сползла с лица Анны, и её выражение лица стало каким-то потерянным, словно она и сама не знала, почему.       — Просто решила как-то скрасить это занятие, раз уж кому-то приходится сидеть весь день в машине на холоде. Я привыкла быть гостеприимной. — Анна опустила глаза, и уголки её губ снова дёрнулись в слабой смущённой улыбке. Виктор недолго лишь молча глядел на неё, гадая, в действительности ли она такая или просто прикидывается.       — Ладно, Бэмби, иди домой. Я найду тебя позже, — с усмешкой бросил он ей.       Автомобиль тронулся с места, а Анна ещё какое-то время осталась стоять посреди пустой улицы, раздумывая о том, почему все вокруг дают ей какие-то прозвища.