Меньшее из зол

      Виктор приходил ещё пару раз, и Анна, как послушная девочка, исправно сообщала обо всём, что происходило в «Топс». Проблема была лишь в том, что это почти не приносило никакой пользы. Дело практически не двигалось с мёртвой точки, но вломиться и просто так напасть на Моретти и его людей было нельзя. За ним стоял кто-то посерьёзнее, в этом не было никаких сомнений. И пока они не выяснили, в чём же тут дело, следовало продолжать действовать осторожно. Трудность здесь заключалась только в том, что терпение у Пингвина было, как у пятилетнего ребёнка. Если он чего-то хотел, то хотел этого немедленно, сиюминутно, а когда чуда не происходило, зачастую это просто выливалось в очередную истерику. И это было тем, к чему Виктор до сих пор никак не мог привыкнуть. У него с большим трудом укладывалось в голове, как можно работать в таких условиях. Оставалось лишь постигать дзен, и Зсасз даже достиг мастерства в том, чтобы пропускать мимо ушей большую часть того, что вылетало изо рта Освальда.       Что его в действительности беспокоило — это Анна. Виктор в тайне мечтал о том, чтобы это дело закончилось как можно скорее, потому что как только он оказывался наедине с самим собой, как только вокруг образовывалась тишина, как только он закрывал глаза и пытался уснуть, светлый образ девчонки с большими голубыми глазищами непрошенно всплывал в сознании. Мысли сами по себе то и дело подкидывали воспоминания о том, как она щурится, когда улыбается, как морщит нос, стараясь откусить от очередной вишнёвой булочки кусок побольше, как поджимает губы, когда пытается на чём-то сосредоточится…       Нет, он эти мысли не звал, они были лишними, и подобное отсутствие контроля в своей собственной голове ему совершенно точно было не по душе. Но работа вынуждала снова возвращаться к Анне. Это было проще, чем искать кого-то другого. Однако сосредоточиться становилось труднее. Один раз по ошибке он вообще пришёл к ней в её выходной. Виктор хотел тут же уйти, но она не позволила. Сверлила его укоризненным взглядом и уговаривала хотя бы перекусить, приговаривая, что её не так воспитывали, и что гостей так просто не выпроваживают. И словно подчиняясь какому-то неведомому внутреннему демону, Виктор неожиданно для самого себя просто сдался, поддался на уговоры этой мелкой блондиночки.       — Так что за игру ведёт Моретти? Я хочу знать, на кого работаю… Мне стоит беспокоиться? — в какой-то момент слегка взволнованно спросила Анна.       — Честно? Понятия не имею. Никто не идёт на контакт, никто не говорит, что такого твой босс обещает, что все вдруг решили работать с ним. Их шестёрки либо не в курсе, либо же там что-то настолько серьёзное, что даже выбить из них это не получается. Так что да, на твоём месте я бы беспокоился… — задумчиво ответил Виктор.       — Он стал реже появляться в клубе. Постоянно куда-то уезжает… На него это не похоже. У меня нехорошее чувство… Будто готовится что-то страшное.       — Что ж, в твоих же интересах об этом разузнать.       Зсасз поставил на стол пустую кружку, поднялся и уже собирался уходить, когда за спиной послышался звук ключа, небрежно, будто дрожащими руками, прокручиваемого в замке. Анна тут же подскочила со стула, её глаза широко распахнулись, а на лице застыло выражение панического страха. Едва не спотыкаясь, она стремительно подлетела к Виктору и принялась настойчиво и поразительно сильно для своих скромных габаритов толкать его в сторону своей комнаты.       — Это Сэм! — с нескрываемой тревогой в голосе, стараясь шептать, будто бы пряча парня от внезапно вернувшихся домой родителей, произнесла она, настойчиво продолжая пихать ошарашенного таким внезапным поворотом Виктора. — Ей не стоит тебя тут видеть. Она с ума сойдёт! Не думала, что она вообще вернётся сегодня… — уже самой себе под нос добавила Анна.       Зсасз едва успел сообразить, что происходит, как оказался в комнате девушки, а затем услышал громкий хлопок двери и вздох облегчения Анны, которая медленно сползала вниз по стене, пытаясь отдышаться и унять волнение.       Виктор огляделся. Не так он представлял себе это место. Ему казалось, что комната кого-то вроде неё должна быть светлой, яркой, заваленной всевозможными ненужными украшениями, фотографиями, мягкими игрушками или чем-то таким… Но комната Анны была удивительно пустой. Она скорее производила впечатление места, в котором никто не жил. Лишь идеальная чистота и отсутствие даже минимального слоя пыли говорили о том, что сюда кто-то возвращается каждый день. Здесь не было много мебели, не было даже простейшего письменного стола или кресла. В комнате стояли только аккуратно заправленная и застеленная тёмно-синим пледом кровать, небольшой шкаф у дальней стены, а на полу всё пространство между постелью и окном занимали книги. Огромное количество бережно, с точностью до миллиметра, расставленных книг — больших и маленьких, в твёрдом и в мягком переплёте, заметно потрёпанных жизнью и купленных совсем недавно.       Виктор бросил короткий заинтересованный взгляд на эту импровизированную библиотеку, потом обернулся на Анну, которая теперь, казалось, начала чувствовать жуткую неловкость от всей этой ситуации. Он хмыкнул, прошёл вперёд и, развернувшись, сел на кровать, а затем просто откинулся на спину, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза.       — И долго ты собираешься держать меня тут, Бэмби? — Он даже не взглянул на девушку, но губы его растянулись в насмешливой улыбке.       Анна замешкалась, неуверенная в своём ответе. Она в принципе не до конца понимала, что только что сделала. Это было спонтанное решение. И, очевидно, совершенно глупое.       Анна медленно поднялась на ноги и прислушалась к происходящему за дверью. По звукам трудно было что-то понять, и она решилась осторожно приоткрыть дверь и одним глазком посмотреть, что там. Сквозь узкую щель она заметила Саманту, которая в своей привычной манере, не думая ни о чём и ни о ком, самозабвенно обжималась с каким-то мужчиной на диване прямо в гостинной. Назад пути не было. Анна тихонько закрыла дверь. Не могла же она теперь выйти вместе с Зсасзом из своей комнаты? Сэм либо слетит с катушек, либо её попросту хватит удар…       Девушка застыла на месте, кусая губы, и нервно пыталась придумать хоть что-то, но никаких идей не было. Затем она подняла взгляд на Виктора, продолжающего преспокойно валяться у неё на кровати, и вздохнула.       — Не знаю. Видимо, до тех пор, пока брачные игры моей соседки не перетекут в её комнату, — тихо ответила она, не зная, куда себя деть. Она даже не была уверена в том, что Сэм вообще соизволит убраться к себе. Незаметно для самой себя Анна начинала понемногу злиться. — И вообще, — неожиданно гневно начала она, — хватит уже называть меня так! Почему все постоянно придумывают мне какие-то прозвища? У меня есть имя… — Виктор приоткрыл глаза и вопросительно взглянул на неё. Под этим взглядом она вдруг снова стушевалась и уже гораздо тише добавила: — Я… не такая уж белая и пушистая, как все вокруг почему-то считают.       Последняя фраза прозвучала совсем не так твёрдо, как ей хотелось бы.       — Неужели? — с явной издёвкой произнёс Виктор. — И что же такого ты когда-либо делала? Сможешь вспомнить хоть один пример?       На секунду Анна стушевалась под его насмешливым взглядом, но потом вдруг ухмыльнулась и с озорным блеском в глазах подскочила к кровати и плюхнулась на противоположную сторону матраса так, что теперь её голова лежала рядом с головой Виктора. Они оба смотрели в потолок, и Анна наконец подала голос.       — В старшей школе меня заставили целый месяц ходить в группу по управлению гневом за то, что я сломала одной девчонке нос.       Сперва Виктор замер в лёгком недоумении. Он в самом деле не ждал, что ей найдётся, что рассказать. А затем не смог сдержать улыбки.       — Серьёзно? — давясь рвущимся наружу смехом, спросил он, обернулся к девушке и с явным скепсисом бегло глянул на её довольную мордашку. — И как же так вышло?       — А ты только представь! — с напускным возмущением ответила Анна. — Она по всей школе распускала слухи о том, что я якобы отсасывала учителю литературы ради отличных баллов за эссе. Причём делала это в открытую, не скрываясь. Однажды она подняла эту тему прямо при мне, будто меня там вообще не было… Ну я вспылила, взяла её за волосы и от всей души приложила лицом об парту. Кровь залила ей всю блузку, девчонки визжали, учителя и родители этой стервы были в ярости, но… честно говоря, это было чертовски приятно. И оно того стоило.       — И впрямь на тебя не похоже, — озадаченно произнёс Зсасз, продолжая искоса бросать на Анну короткие взгляды.       — Это было непростое время. — Её улыбка стала заметно более грустной, а взгляд задумчивым, словно там, где-то в потолке, она увидела прошлое, которое давно спрятала в дальний ящик. — Папа умер, как раз когда я была в выпускном классе… Я справлялась с эмоциями, как могла.       — Мне жаль.       — Всё в порядке, — Анна вновь попыталась широко улыбнуться, но вышло не очень радостно. — Я на самом деле никогда ни с кем об этом так и не говорила. А вероятно, стоило…       Она продолжила тихо и неспешно рассказывать, а Виктор слушал. Он не стал её перебивать. Он и сам прекрасно знал, что есть вещи, которыми рано или поздно нужно с кем-то поделиться. Пускай сам себе он этого никогда и не позволял.       — Папа долго болел. — Анна говорила спокойно, временами её голос затихал, словно ей нужно было отдышаться. — У него было заболевание нервной системы. Всё началось с простой дрожи в руках, потом становилось всё хуже, тело постепенно отказывало, переставало ему принадлежать, пока в один день он просто не прекратил дышать. Но это длилось годами, и у меня было время, чтобы принять это. Мой старший брат справлялся с его потерей гораздо хуже. Он тогда только вернулся из армии и с тех пор не был похож на себя прежнего. Он постоянно где-то пропадал, его днями не было дома, а возвращался Дерек всегда под утро и почти всегда жутко пьяным. Дома он устраивал скандалы, вечно кричал, особенно на маму… Он никогда не рассказывал мне о том, что с ним было, а я и не спрашивала. Думала, что может на службе было что-то ужасное, что так изменило его, думала, что ему просто нужно было время, но… знаешь, после всего, что сейчас происходило со мной здесь, я всё ещё остаюсь собой, так что теперь мне кажется, что проблема, возможно, была всё-таки в Дереке, — с невесёлой усмешкой подытожила Анна.       — Твой брат просто слаб. Ты гораздо сильнее него. — Анна повернулась к Виктору, и её удивлённый взгляд встретился с его изучающим. На мгновение Зсасз замолчал, а потом продолжил: — Ты изменилась. Даже за такое короткое время. Посмотри на себя! Ты уже не дрожишь как осиновый лист, и в твоих глазах уже нет того страха, который был в нашу первую встречу.       Он говорил это с абсолютно серьёзным лицом, без намёка на привычную насмешливость в тоне. От чего-то вдруг стало неловко. Анна смутилась. Какое-то время они оба продолжали смотреть друг другу в глаза, и от этого тишина становилась всё тяжелее. Анна не выдержала первой и резко поднялась.       — Пойду проверю, как там Сэм… — сбивчиво пробормотала она себе под нос, после чего быстрым шагом направилась к двери. Когда же вернулась обратно, Анна обнаружила Виктора стоящим у окна. Он с интересом рассматривал её импровизированную библиотеку. — Что ж, в гостиной всё чисто. В душе шумит вода, и раз уж Саманта там не одна, то, полагаю, застрянет она там надолго.       — Мне нравится твой выбор, — будто бы не слушая её, сказал Зсасз, кивнув на книжные ряды.       — Правда? Что именно?       — Да в общем-то почти всё. Ну, большая часть.       — Серьёзно? — в голосе девушки звучало неподдельное удивление. — Ты всё это читал? Вот уж не думала, что ты любитель литературы.       — Мне нравится считать себя разносторонней личностью, — с гордостью заявил Виктор, снова начав привычно паясничать, и Анна не смогла сдержать улыбки.       — Да, это моя маленькая страсть. Надо было видеть лицо Саманты, когда я только въехала в квартиру. У меня с собой было два чемодана, и один из них был полностью забит книгами. Ну и ещё немного было во втором… Сэм сперва аж перекосило, а потом она просто назвала меня ненормальной и поспешила убежать на какую-то тусовку.       Виктор тем временем продолжал рассматривать её коллекцию, и Анна заметила, как он с любопытством вертел в руках одну из книг, на обложке которой красовалась анатомическая модель человека, привлекая внимание ярко-красной оголённой мышечной тканью на чистом белом фоне.       — Нашёл что-то интересное? — поинтересовалась Анна, заглядывая Виктору через плечо.       — «Удушье»*… — прочитал название Зсасз, — Звучит многообещающе.       — О, да. Она вышла совсем недавно. Книжка и правда занятная. Можешь взять, если хочешь.       — Да не, не надо, — Виктор начал отнекиваться и протянул Анне книгу, но девушка замотала головой.       — Возьми. Будет чем убить время, если Освальд снова поручит следить за кем-то таким же скучным, как я, — усмехнулась она в ответ.       Она улыбалась ему так ярко, что ей невозможно было отказать. Да ему и не хотелось. Виктор кивнул и уже собрался уходить, но на полпути обернулся.       — Так и о чём она? — вдруг спросил он и, поймав на себе вопросительный взгляд девушки, поднял перед собой книгу. Анна на секунду замолчала, а затем её губы растянулись в какой-то загадочной улыбке.       — Она про парня по имени Виктор, который изо всех сил пытался казаться хуже, чем он есть на самом деле.

***

      Когда Анна ввязалась во всю эту историю, она чувствовала себя просто кошмарно, постоянно думая о том, что делает что-то неправильное, но, чем больше она погружалось в это, тем больше ей начинало казаться, что за сияющей улыбкой Тони Моретти скрывается нечто действительно ужасное.       С каждым днём на работе Анна становилась всё более нервозной. Она искренне надеялась, что ей удаётся это скрывать, но странные взгляды, которые она то и дело ловила на себе от работников клуба и от босса вынуждали сомневаться в этом. Хотя, возможно, у неё просто была паранойя, и всё это ей лишь чудилось? А может быть, дело было просто в невероятно тугом корсете, в который её на этот раз затянула Саманта, приговаривая, что чаевые сами себя не заработают… В нём было почти невозможно дышать, трудно сидеть и ещё тяжелее есть. На фоне всего этого голова начала кружиться уже через пару часов, и Анна не вполне могла отдавать себе отчёт в том, что она видела в действительности, а что являлось лишь плодом её внутренних страхов. И разразившаяся с самого утра гроза, что до сих пор продолжала бушевать на улице, совсем не добавляла спокойствия.       Домой Анна добралась на такси, но даже на коротком пути от машины до двери успела основательно промокнуть под настоящей стеной холодного дождя. К прочей радости, лифт оказался сломан, и к моменту, когда она дошла до своего этажа, девушка уже почти готова была потерять сознание. В любой другой день этот подъём можно было бы воспринять, как легкую разминку, но сейчас упругий каркас корсета сдавливал диафрагму, заставляя задыхаться, как заядлого курильщика.       Оперевшись одной рукой о стену, Анна открыла дверь и ввалилась в квартиру, готовая попросту рухнуть прямо посреди гостиной, когда увидела Виктора. Он стоял возле холодильника, словно у себя дома, и с нескрываемым удовольствием самым наглым образом поедал найденные на дверце взбитые сливки прямо из баллона. Он повернулся на звук и, увидев девушку, застыл. Всё-таки в том виде, в котором отправлялась в клуб, она абсолютно не была похожа на саму себя, но оторвать глаз от мокрой груди, готовой в любой момент выскочить из тесных кожаных оков, было почти невозможно.       Анна могла бы возмутиться или хотя бы удивиться, застав киллера у себя дома, но по правде у неё совершенно не было на это сил. Вместо этого она лишь подняла указательный палец вверх, безуспешно пытаясь отдышаться.       — Минутку, — сипло, еле слышно выдохнула она. — Мне нужно переодеться.       На ходу скинув расстёгнутое пальто и туфли на пол, Анна медленно зашагала к своей комнате.       — Помощь нужна? — глумливо бросил Виктор ей вслед. Она лишь обернулась и кинула на него в ответ мрачный недовольный взгляд, но от его внимания не ускользнуло, как на её щеках выступил румянец. — Как знаешь… — равнодушно пожал плечами Зсасз, проходя в гостиную и устраиваясь на диване перед телевизором.       Скрывшись за дверью, Анна честно предприняла все попытки освободить себя из этих тисков, но, к её огромному разочарованию, ловкости рук хватило лишь на то, чтобы ухватить пальцами край шнура и развязать узел. Этого оказалось недостаточно, и вся остальная шнуровка продолжала сжимать несчастную грудную клетку. Девушка попыталась поёрзать, покрутиться, выгибала руки до хруста в суставах, но всё было тщетно. В конце концов она совсем отчаялась. Проклиная свою соседку и её опасный для жизни гардероб, Анна приоткрыла дверь и выглянула в гостиную. Она совсем не горела желанием просить о помощи, тем более его, но дышать ей хотелось сильнее. Виктор, меж тем, вполне комфортно устроился на диване и с выражением явного недовольства на лице смотрел по телевизору какой-то фильм. Показывали не то боевик, не то фильм ужасов, но кто-то явно в кого-то стрелял посреди ночного леса.       — Виктор… — несмело пробормотала она, не зная, как озвучить свою просьбу. Зсасз же даже не взглянул на неё, продолжая пялиться в ящик.       — Ну ты только глянь! — возмущённо воскликнул он, указывая на экран. — Какой человек со снайперской винтовкой будет ставить себе под голову фонарь?! Чтобы ничерта не видеть и себя подсветить?! Я понимаю, что это сделано для красоты кадра, но это ж никуда не годится!       — Виктор, я… мне… — Анна снова робко попыталась привлечь его внимание, и на этот раз у неё получилось. Зсасз обернулся, смерил её вопросительным взглядом, а затем расплылся в лукавой улыбке.       — Что? Всё-таки нужна помощь?       Анна опустила глаза и закивала в ответ. Она так очаровательно смущалась, что Виктор просто не мог отказать себе в удовольствии немного поиздеваться. Он прошёл за ней в её комнату. Девушка стояла к нему спиной и напряжённо ждала. Виктор медленно подошёл ближе, откинул её волосы, оставляющие за собой шлейф сладкого аромата ягод, мягко коснулся шеи и плеч. От его взгляда не укрылось то, как россыпь мурашек пробежала по девичьей коже вниз, скрываясь под одеждой. Неспешно, резкими движениями он принялся вытягивать тугую шнуровку. С каждым рывком из уст Анны вырывался слабый вздох, и когда она наконец смогла вдохнуть полной грудью, то едва не простонала от облегчения. Осознание того, как близко к ней сейчас находится Виктор пришло через мгновение, и, округлив глаза, девушка тут же развернулась. Неловкость в комнате стала почти осязаемой. Прижимая руки к груди, придерживая уже свободно болтающийся корсет, Анна почувствовала, как начала краснеть.       — Спасибо, — тихонько произнесла она.       Виктор уже не улыбался. Его лицо приобрело такое редкое для него серьёзное выражение. Анна снова смотрела на него так открыто и наивно, будто бы не понимала, что он в любой момент может с лёгкостью свернуть её тонкую шею. Но он этого не делал. Потому что она в очередной раз нервно кусала губы, и всё, о чём он мог думать, это о том, какие они на вкус.       Анна отвела взгляд и осторожно отстранилась. Виктор ухмыльнулся, но, понимающе кивнув, вышел из комнаты. Анна вышла следом через десять минут. Она полностью сменила одежду и стала вновь похожа на девушку, работающую скорее в школьной библиотеке, чем в подпольном казино — с аккуратно собранными волосами в простеньком белом платье с пышной юбкой до колен. Она мягко улыбнулась и прошла на кухню, старательно делая вид, что минутами ранее это была вообще не она. В какой-то степени было даже странно наблюдать за тем, как эта девочка превращается в двух совершенно разных людей. Хотя внутри, похоже, она никогда не менялась.       — Какао кончилось, но есть горячий шоколад. В такую погоду будет весьма кстати, — будничным тоном бросила она Виктору.       — Сойдёт, — лениво ответил Зсасз.       Когда Анна закончила и подошла к нему с двумя кружками в руках, он выключил телевизор и взял ту, что она протягивала ему.       — Извини, я бы добавила тебе сливок, но ты их все сожрал, — съязвила она, на что Виктор лишь виновато развёл руками, мол, так само вышло.       Анна хмыкнула и присела рядом с ним, поджимая под себя ноги. Пальцы крепко сжимали горячий напиток, пытаясь согреться. Девушка прикрыла глаза и медленно вдохнула приятный аромат.       — Ну рассказывай… Есть чем меня порадовать? — решил перейти к делу Зсасз, вальяжно откинувшись на спинку дивана, и сделал первый глоток.       — Боюсь, что не многим. — Анна вздохнула. — Мне кажется, что-то не так… Я не уверена, но Моретти будто бы избегает меня. Учитывая, что в клубе он стал появляться редко, узнать что-то тяжело. И он замолкает всякий раз, когда я рядом, или переводит тему. Быть может, я просто мнительна, и он ведёт себя так со всеми, но это ведь означает, что он действительно планирует что-то серьёзное, так?       — Похоже на то… — задумчиво произнёс Виктор, а затем повернулся к Анне. — Так что, у тебя для меня совсем ничего нет?       — Кое-что всё же есть. Он говорил по телефону, когда я сегодня заходила. Не знаю, с кем он разговаривал и о чём… я застала только самый конец беседы. Но в разговоре он упомянул генерального прокурора. Не знаю, поможет ли это…       — Что ж, это, по крайней мере, лучше, чем ничего. Пингвин слишком нетерпелив. Когда-нибудь его истерики меня доведут… — Виктор раздражённо закатил глаза.       — Почему ты работаешь на него? — вдруг спросила Анна.       — Перед тем как уехать, Дон Фальконе просил помочь ему.       — Ты остаёшься предан Фальконе, даже несмотря на то, что он оставил Готэм?       — Я всегда буду предан Фальконе, — Виктор нахмурился. Он выглядел сейчас так, будто вспоминал что-то, что вызывало крайне противоречивые чувства.       — Что вас связывает? Ты говоришь о нём не так, как о ком-то ещё.       — Тут нечего рассказывать.       — И всё же… Я довольно хороший слушатель.       Голос Анны был спокойным и мягким, вместе с шумом грозы за окном, он по какой-то причине успокаивал, даже почти убаюкивал. В прошлый раз она открылась ему, и Виктору отчего-то захотелось ответить ей тем же.       — Это короткая и скучная история. Мы встретились, когда я был ещё ребёнком. Одиноким, потерянным ребёнком, перепачканным в грязи и крови, с одним лишь ножом, крепко зажатым в руках. Ребёнком, отчаянно пытающимся выжить на улицах Нэрроуз. Не знаю, что он во мне увидел, но он взял меня к себе. И он заботился обо мне. И я всегда буду ему обязан.       Голос Виктора звучал тихо, едва различимо в раскатах грома. Он не смотрел на Анну, когда говорил, глядел перед собой, и девушка никак не могла разобрать эмоции на его лице. Но она могла с уверенностью сказать, что в этот миг Виктор Зсасз предстал перед ней именно тем, кого она так старательно пыталась разглядеть за всеми ярлыками, которыми он был увешан. Просто человеком.       — Те девочки, — робко начала она, боясь нарушить воцарившееся молчание, — которые работают с тобой… Ты делаешь для них то же, что Фальконе сделал для тебя? Верно? — Зсасз обернулся, и Анна, поймав, на себе его тяжёлый взгляд, решила не продолжать. Всё и без слов было понятно. — Можешь не отвечать, если не хочешь. — Она снова закусила губу и отвернулась к окну, не решаясь больше поддерживать зрительный контакт.       Они помолчали ещё немного, затем Виктор вздохнул, залпом допил свой горячий шоколад, поднялся с дивана и, подойдя к девушке, протянул ей кружку.       — Я начал читать твою книжку, кстати… Ты права, она довольно любопытная.       Анна подняла на него глаза и увидела, что он опять едва заметно улыбался, будто бы никакого разговора и не было. Она взяла кружку из его рук и проводила взглядом его удаляющуюся спину.