Этот учитель против

Смерть – дело ответственное, требующее сосредоточения, а в идеале – умиротворения. Бедному учителю было решительно отказано и в первом, и во втором. Вот как, скажите на милость, проходить стадии умирания, переосмысливать жизнь и открываться неизведанному, когда в твой дом набилась куча абсолютно лишнего народа? Все галдят, спорят и всячески издеваются над неподвижным телом, не давая тому благополучно остыть. Шэнь Цинцю от негодования едва не подавился отваром, который Му Цинфан с садистской непреклонностью вливал в его рот. А потом плюнул тем же отваром (не пропадать же добру) в придвинувшегося неприлично близко Лю Цингэ. Не нужно этому учителю чужой ци, особенно если это ци шиди Лю. Пакостное варево Му Цинфан сделал на совесть, так что Лю Цингэ временно ослеп и свалился на пол, огласив бамбуковую хижину неуместными воплями. Снаружи завывал, то есть рыдал Ло Бинхэ. - Заткните кто-нибудь это животное, - прохрипел Шэнь Цинцю. - В самом деле, шиди Лю, не стоит так кричать, - рыпнулся навести порядок Юэ Цинъюань. – Это всего лишь сбор трав, по сути, чай. - Этот чай мне глаза выжигает, - пожаловался Лю Цингэ. Шэнь Цинцю презрительно скривился. Слабак. Его окружают бесполезные куски мяса – и будущий убийца. «Система рада вновь приветствовать хоста!» - развернулся иллюзорный свиток. Ах да, еще предполагаемая пособница убийцы. Вроде, теперь несчастный учитель никого не забыл. Мерзавцы, подлецы, негодяи. Даже умереть спокойно не дают. - Лорд Лю, лорд Шэнь нуждается в полном покое. Ничтожный медик просит вас выйти наружу, если вы настроены продолжать издавать столь громкие звуки, - заговорил Му Цинфан. - Я ничего не вижу, - провыл Лю Цингэ. - Тогда ползи наощупь, - ядовито посоветовал Шэнь Цинцю. Шиди Лю начал движение и немедленно врезался лбом в столик с пишущими принадлежностями. Столик перевернулся, чернила вылились на циновки. Лю Цингэ взвыл еще громче. - Учитель! Он уже умер?! – завопил Ло Бинхэ, распахивая дверь. Новый вскрик вторил ученику. Дверь бамбуковой хижины с удивительной точностью встретилась со лбом Лю Цингэ. - Учитель! – по-своему истолковал творящийся вокруг беспорядок Бинхэ и поспешил к «смертному одру», по пути споткнувшись все о того же Лю Цингэ. На сей раз шиди Лю решил принять бой. Не открывая глаз, он схватил Ло Бинхэ за ноги и повалил на пол. «Дурдом, - прокомментировала демоница. - Приют скорбных умом». - Вы все с ума посходили? – вознегодовал Шэнь Цинцю. - Учитель жив! – донеслось c пола радостное восклицание. - Слезь с меня, негодяй, - раздался следом злобный клекот Лю Цингэ. - Глава пика Байчжань в порядке? – глупо спросил Юэ Цинъюань. - Лорд Шэнь нуждается в полном покое, - напомнил Му Цинфан. - Сейчас я убью этого наглеца, и будет покой, - проскрежетал Лю Цингэ. Это было заманчивое предложение. На минуту Шэнь Цинцю позволил себе представить, что и от Лю Цингэ может быть толк. Вот сейчас бедный учитель скажет: «Да, брат Цингэ, избавь меня от этой занозы». Шиди Лю взмахнет мечом и… прощай, бамбуковая хижина. После такого погрома ее едва ли восстановят. Причем (в этом учитель был уверен) Ло Бинхэ выкрутится из потасовки без единой царапины. Как там писала Система, главный герой потрясающе везуч? Вот-вот. Это только окружающим не везет, что рядом с нормальными людьми крутится подобное сокровище. Вдобавок, с демонической кровью. Нет, сдать его шиди Лю не выход. В конце концов, как это будет выглядеть со стороны? Учитель просит убить собственного ученика, который только что героически победил демонического старейшину. Кто-нибудь непременно скажет, что Шэнь Цинцю завидует щенку. - Глава школы пусть проводит наших гостей на воздух и поможет им обрести внутреннее равновесие, - слабым голосом распорядился Шэнь Цинцю. - Звереныш, что за безобразие ты устроил? Старейшина Лю решил полежать на полу, а ты и рад на него наступить? Нехорошо. Надо быть внимательным, Бинхэ, и всегда замечать, что валяется у тебя под ногами. - А зачем лорд Лю лежал на полу? – недоуменно захлопал глазами Ло Бинхэ. - Несомненно, в попытках приникнуть к энергии земли, - важно объяснил Шэнь Цинцю. – Не так ли, шиди Лю? А теперь глава школы, - он выделил это обращение, - поможет ему воссоединиться с целительной энергией ветра и воды. - Прошу прощения, лорд Лю. Этот ученик не знал, что вы также болеете, - поклонился Бинхэ. - Нет, я его все-таки убью, - заскрипел зубами Лю Цингэ. - Да-да, пойдемте на воздух, - наконец, сообразил, что от него требуется Ци-гэ. – Старейшина Лю, старейшина Му, прошу вас… - Этот ученик счастлив, что учитель жив, - сказал Ло Бинхэ, когда остальные вымелись прочь. – Может ли он что-нибудь сделать для учителя? Исчезнуть навсегда, желательно, прихватив с собой всех непрошенных гостей? Ах, если бы. - Свежий чай был бы кстати, - сухо ответил Шэнь Цинцю. «А парнишка все-таки довольно расторопный и искренне привязан к вам, хост», - заметила демоница. Но Шэнь Цинцю проигнорировал ее сообщение и, прикрыв глаза, сделал вид, что засыпает. А потом и вправду уснул. Во сне было ничуть не спокойней, чем наяву. Шэнь Цинцю вновь очутился в центре охватившего дом семьи Цю пожара. На улице терпеливо дожидался его решения темный культиватор. Да, юный А-Цзю действительно мог выбирать: сгореть вместе со своими мучителями или сдаться на сомнительную милость самозваного темного магистра. Свободный выбор – это всегда замечательно, не так ли? - Учитель, учитель, - вкрались в сон раздражающие слух завывания. Но А-Цзю не был ничьим учителем, так что лишь с досадой тряхнул головой. Времени оставалось чуток. Он мог сгореть. Он мог выйти и присоединиться к темному культиватору (так и было сделано). Третьего было не дано. Или? - Учитель, учитель, этот ученик принес чай - повторилось завывание. Какому идиоту мог потребоваться чай посреди пожара? От неожиданной мысли А-Цзю рассмеялся. Если бы нашлись свидетели, они бы непременно сочли мальчика сумасшедшим (а он запросто мог рехнуться, прислуживая этой мерзкой семейке). Нет, А-Цзю никому не доставит подобного удовольствия. - Учитель, ваш чай, - не унимался посторонний голос. Но и без чая становилось тепло. Жарковато. Он может не выходить. Может не откликаться. Остаться безропотной белой овечкой, изломанной жестокими людьми и брошенной единственным родным человеком. Пусть новый виток воплощения будет к нему более благосклонным… Чушь какая! Может, ему еще расплакаться напоследок? Сдаться и выпить чайку? Ха-ха. А-Цзю сделал шаг, потом еще один, и еще… Его рассудок, как и жизнь, останутся при нем. И он ни о чем не пожалеет.

***

Шэнь Цинцю не спешил показывать улучшение самочувствия, терпя суету вокруг себя и своей бамбуковой хижины. Следовало определиться с дальнейшей стратегией. Он покорно принимал снадобья Му Цинфана, сносил обеспокоенное квохтанье Юэ Цинъюаня (предатель Ци-гэ, всегда-то он отсутствует, когда нужен, а когда бесполезен – пожалуйста, любуйтесь на его расстроенную рожу), стиснув зубы, переживал набеги Лю Цингэ. Тратил на общение со старейшинами дорогой чай и еще более дорогое, стремительно утекающее время. Шэнь Цинцю наблюдал за Ло Бинхэ. С его молчаливого попустительства звереныш окружил хворого учителя непрестанной заботой и дрых теперь едва ли не на пороге спальни наставника. Даже Юэ Цинъюань решился высказаться, что столь концентрированное внимание ученика вызывает странные домыслы у прочих адептов, не говоря уже о старейшинах. Лю Цингэ вновь сцепился в драке с Бинхэ прямо у кровати бедного учителя, так что Му Цинфан был вынужден выставить вон обоих. Шиди Лю гордо удалился на свой пик. Ло Бинхэ, дождавшись, пока Му Цинфан также покинет бамбуковую хижину, прокрался обратно и занял свой неизменный пост. - Простите, учитель, этот ученик держался непочтительно со старейшиной Лю, - с показным смирением Бинхэ подмел встрепанной шевелюрой пол. - Этот учитель не сердится, Бинхэ. По крайней мере, ваша возня его позабавила. Однако впредь задирай почтенных людей без лишних свидетелей, могущих помешать довести дело до конца, - выдал наставление Шэнь Цинцю. - Учитель? – от удивления ученик выпрямился и уставился на наставника. - Выдержка, зверек, и полезный навык мыслить хотя бы на шаг вперед. Если ты не разовьешь этого в себе, то более дальновидные персоны, чем демоническая девка или старейшина Лю, легко обведут тебя вокруг пальца. Этому учителю недолго осталось быть со своим учеником, - Шэнь Цинцю изобразил скорбь. – Его тревожит, что вскоре простодушный, порывистый ученик останется один в жестоком, полном лицемерия и лжи мире. - Клянусь, я сделаю все, чтобы помочь учителю! – выпалил Бинхэ. - Этот ученик забывчив? Было ясно сказано, от поразившего учителя яда нет исцеления в срединном мире. Так что я приказываю этому ученику выбросить из головы самонадеянные мысли, могущие только погубить еще одну жизнь. Нет, звереныш, нет, не омрачай отведенное этому учителю время скорбью по твоей безвременной гибели. Глаза Ло Бинхэ налились слезами. - Учитель, - всхлипнул будущий повелитель демонов. Шэнь Цинцю про себя посочувствовал мерзким тварям. Из Ци-гэ вышел откровенно никакущий глава школы, и если бы не этот бедный учитель, пик Цин Цзин давно лежал бы в упадке. Но какой повелитель выйдет из Бинхэ… - Не смей рыдать, горе мое, - сурово прикрикнул Шэнь Цинцю. - У-уч-читель, я ва-вас в-все равно сп-пасу, - прохлюпал носом Бинхэ. - Этот ученик безнадежен, - Шэнь Цинцю прикрыл лицо веером. – Уйди с глаз моих, позор школы. Двадцать, нет, тридцать кругов вокруг горы. Немедленно приступай. «Гениально, хост, - польстила Шэнь Цинцю невидимая демоница, вновь раскатывая свой свиток. – Вы величайший заклинатель, практически пророк и колдун». «Что великого я совершил на сей раз?» - поинтересовался Шэнь Цинцю, довольно созерцая, как, понуро сутулясь, звереныш уходит отбывать свое наказание. «У вас недостаточно очков, но… А, была не была, держите авансом! Хост только что вырвал ценнейшее обещание, которое может изменить все в его жизни», - поколебавшись, ответила Система. «Жаль только, я не доживу до исполнения оного», - решил не выходить из роли умирающего лорд пика. «Бросьте, хост, дурите кого-нибудь другого. Я-то знаю, что вы не умрете». «Ложь, - притворно возмутился учитель. – Каждое несовершенное создание умрет в свой черед». «Так-то оно так, но некоторые находятся в самом конце очереди на выход», - мигнула надпись. Отлично. Он избавился от перспективы мучительной гибели. Теперь надо разобраться с этим «повелителем демонов», который становится все более невыносимым. Смиренный учитель диву давался, как звереныш, совсем недавно боявшийся дышать в его присутствии, теперь взял обыкновение всюду таскаться за мастером, навязывая тому свои услуги. Учитель, этот ученик приготовил вам целебный чай. Не изволит ли учитель попробовать? Учитель, этот ученик беспокоится, не слишком ли холодно сегодня, и смиренно просит мастера надеть эту теплую одежду. Учитель, этот ученик позволит себе заметить, что у его учителя усталый вид. Это последствия яда, несомненно. Почему бы учителю не отдохнуть? Этот ученик проследит за порядком на тренировках младших учеников. Учитель, этот ученик принес сладости из города у подножья. Учитель соблаговолит принять веер, который этот ученик сам расписал для учителя? И так до бесконечности. Шэнь Цинцю как-то заметил, что лишь идиот примет старика за юную госпожу. Ло Бинхэ с готовностью кивнул, подтвердив, что пожилой мужчина, в самом деле, сильно отличается от молодой девушки, но истинный смысл высказывания не уловил. Ведь он был так занят. Да, глупо таращиться на учителя, вздыхать и краснеть – это занятия, требующие полной самоотдачи, и звереныш немало в оных преуспел. А еще это животное видело сны. И во снах творилось полное непотребство. Демоница Система обронила, что после «тренировки» с девой Ша на школу пика Цин Цзин обратил пристальное внимание демон Мэнмо. Старый пройдоха входил в сны обитателей пика, частенько изменяя их содержание к худшему, а в снах своего полукровного сородича так и вообще резвился, как у себя дома. «Ло Бинхэ научится справляться с демонами, - лживо уверяла Система. – Он станет сильнее, чтобы защищать дорогого хоста». Шэнь Цинцю лишь хмыкал в ответ. Демонический старейшина любил развлекаться тем, что утаскивал учителя в чужие сны (то есть Шэнь Цинцю позволял демону считать, будто он, человеческий дурень, ничего не понимает и раз за разом просто «видит странный сон»). Смиренный учитель отлично знал, что именно с ним делает Мэнмо. Однако само по себе путешествие в чужие сны вреда не несло, а знаний давало море. И если сознание того, что предатель Ци-гэ терзается сожалениями об утерянном шансе, было не более, чем приятной мелочью, то образ мыслей будущего повелителя демонов стоило изучить куда как более вдумчиво. В голове Ло Бинхэ царил кавардак. С одной стороны, предполагаемый «повелитель мира» продолжал лелеять детские обиды и горести. Он снова и снова переживал смерть своей матери-прачки, издевки горожан и учеников, реагируя так же глупо и по-детски. То Бинхэ взахлеб рыдал (и тогда он видел самого себя в облике ребенка), то пытался убить всех обидчиков (в таком случае он предстоял в нынешней переходной форме). Но выбраться из кошмаров звереныш не мог в обоих случаях. С другой стороны, зверек воображал себя умным и сильным мужчиной, ну, или мечтал стать таким. В условно хороших снах Бинхэ был почти всесилен… и неизменно тратил эту силу на то, чтобы удержать рядом своего учителя. С подачи Мэнмо Шэнь Цинцю занимал место собственного двойника и с невозмутимой миной сопровождал звереныша в его фантазиях. Бинхэ милостиво оставил бедному учителю его бамбуковую хижину, а вот прочую школу заставил исчезнуть вместе с ее обитателями, неблагодарная скотина. Вместо духовных практик и тренировок тела Бинхэ и во сне носился по безлюдным горам за Шэнь Цинцю, чтобы подать тому чай, подарить цветок, поправить прическу или сказать очередную глупость. А еще звереныш мечтал спасти учителя, и это были самые нелепые сны, которые Шэнь Цинцю когда-либо видел. Началось безобразие скромно. То во снах Бинхэ учитель тонул, а ученик вытаскивал его из воды. То демоны брали обессилевшего учителя в плен, а Бинхэ их побеждал и с триумфом водворял добычу обратно в бамбуковую хижину. Скука, банальщина. Самое трудное было изображать неподвижный куль в момент «спасения». Однако со временем картина изменилась. Проказник Мэнмо повадился сам создавать препятствия и опасности для Шэнь Цинцю, чтобы повысить уровень сложности миссий. А то и сводить вместе детские кошмары звереныша и необходимость «спасать» учителя. Так, Шэнь Цинцю представал больным и беспомощным, и тут уже было не до смеха. Сны оказались весьма правдоподобными, то есть, если его двойник страдал от лихорадки, всю ее прелесть бедный учитель ощущал на себе. В таких снах Бинхэ далеко не всегда мог выйти победителем, так что порой Шэнь Цинцю «умирал» под рыдания звереныша. Конечно, учитель мог прервать игру демонов. Шэнь Цинцю не составило бы труда изменить действия своего двойника во снах Бинхэ, чтобы тот перестал умирать, встал с земли и выдрал это тупоумное животное первой попавшейся под руку хворостиной. А потом растолковал бы зверенышу, что и учителю прежде приходилось несладко, но, по счастью, привычки плакать и упиваться собственным горем тот не приобрел, иначе бы давно сдох. Что никто никогда не придет и не поможет, когда по-настоящему тяжко. Помогальщики суются под руку лишь тогда, когда ты сам силен и не испытываешь нужды в подобной суете. Что если ты сам себя не спасешь, то никто тебя не спасет, и ты никого не спасешь. В сны демоница Система проникнуть не могла, но ее название Спаси-себя-сам можно было принять за девиз. Разумеется, всего этого Шэнь Цинцю не делал и не говорил. Он покорно «умирал», пропитываясь слезами Бинхэ, и молчал в ответ на громкие жалобы. Он скитался по безлюдным горам и укреплялся в решимости предотвратить это безумие. Да, пусть звереныш остается никчемным плаксой. Едва ли демоны пойдут за таким предводителем. А если и пойдут, то многого не достигнут. Но эта выводящая кроткого учителя из себя привязанность Бинхэ к нему… Шэнь Цинцю не знал, как лучше поступить, и продолжал сносить прилипчивую заботу ученика под одобрительные послания Системы. «Система была права, хост, не такой уж этот ученик и бесполезный», - строчила довольная демоница, когда звереныш донимал кроткого учителя своими предложениями. «Этот старик признает свою ошибку. Ученик действительно силен и расторопен, - строчил в ответ Шэнь Цинцю. – Он мог бы достичь подлинных успехов в бое на мечах, если бы не глупые капризы». «Хост снова о своей идее послать Ло Бинхэ на стажировку к Лю Цингэ? Но, хост, разлука с вами разобьет бедному мальчику сердце», - демоница нарисовала на свитке плачущую желтую рожу. «Разбитое сердце предпочтительнее разбитой головы или всего тела, - не сдавался Шэнь Цинцю. – Если этому учителю и его ученику предстоит война с демонами…» «Система уверяет хоста, что своими действиями он уже снизил вероятность подобного исхода, - писала демоница. – Продолжайте в том же духе, хост, следуйте советам вашей преданной Системы, и вы спасете не только себя, но и все пиковые школы». Шэнь Цинцю мило улыбнулся обоим негодяям. Возможно, в скором времени смиренному учителю действительно представится возможность это сделать. Через пару лет состоится очередное бессмысленное собрание бессмертных и состязание учеников пиковых школ. Ничего удивительного, если один несдержанный, самонадеянный зверь найдет лихую беду на свою лохматую макушку.