Этот учитель против

Состязаний дожидался не один только измученный учитель. Демоница то и дело предлагала обогатиться, поставив на победу Бинхэ. Система упирала на то, что коль звереныш несколько лет назад победил демонического старейшину, так с учениками прочих школ непременно управится. Шэнь Цинцю отвечал уклончиво, держа в уме тот вариант, что Бинхэ может не пережить состязаний. А уж учитель, при случае, ему в этом непременно поможет. Смиренный мастер, без преувеличения, был весьма терпелив с темным отродьем. Но кто же в здравом уме не постарается отделаться от прилипшего насмерть добровольного надзирателя? Куда бы ни направился бедный учитель, чем бы он ни занимался, Бинхэ непреклонно маячил в поле зрения, периодически спрашивая, может ли он помочь. Все попытки отослать куда-либо звереныша более, чем на несколько часов, оканчивались провалами. Это животное даже ухитрилось заполучить в союзники главу школы (дважды предатель Ци-гэ!). Под напором искаженных, преувеличенных наблюдений Бинхэ Юэ Цинъюань согласился, что здоровье Шэнь Цинцю оставляет желать лучшего, посему «опека» ему просто необходима. Будь учитель мстительной натурой, он бы постарался, чтобы глава школы также не пережил грядущие состязания. Но Шэнь Цинцю был прагматиком: если избавиться от Ци-гэ, то воз управления школой придется тащить самому. Нет, пусть Юэ Цинъюань мучается как можно дольше. Желательно, без Шэнь Цинцю под рукой. «Верная победа, говоришь? - отправил Шэнь Цинцю демонице накануне отъезда. - Пожалуй, этим стоит воспользоваться. Духовные камни всегда пригодятся». «Хост преодолел хандру? Браво! В последнее время хост совсем перестал отвечать своей Системе, а ведь дорога его жизни подходит к поворотной точке», - ответила демоница. «К тебе бы приставить личного тюремщика, этот учитель взглянул бы, в каком расположении духа пребывала бы Система», - фыркнул Шэнь Цинцю. «Рановато для тюрьмы… Ах, хост такой шутник! – демоница стерла со свитка предыдущую фразу и нарисовала скалящую зубы желтую физиономию. - Бедный мальчик всего-навсего старается угодить хосту». Итак, демоница считает, что несмотря на произошедшие изменения, бедному учителю по-прежнему грозит заключение в узилище. Паршивое темное отродье! С ним бесполезно вести себя по-доброму. Шэнь Цинцю нахмурился. Он был категорически против тюремных приключений. «Хост, что за страшное лицо вы скроили», - прилетело от демоницы. «Этот учитель хотя бы не покрывает его ярко-желтой краской», - рассеянно ответил Шэнь Цинцю, на ходу обдумывая свой план. «А-ха-ха, хост сегодня в ударе. Хосту не нравятся смайлики? Система просит прощение за эту дурную привычку. Но они передают эмоции. И они смешные», - демоница кинулась защищать свои примитивные рисунки. Воистину, эмоции. Чувства. Желания, подпитываемые демонической кровью. Это можно обратить к пользе для несчастного учителя. «Они нелепые и абсолютно излишние в стройном потоке выражения мысли. Как звереныш рядом с этим обреченным учителем», - заметил Шэнь Цинцю. «Хост часто стал упоминать Ло Бинхэ. Не может быть, чтобы он действительно ненавидел этого ученика или был к нему равнодушен», - закинула простенькую удочку демоница. «Ненависть ослепляет и лишает рассудка», - ответил Шэнь Цинцю. «Как и любовь, хост, - о чем бы женщина ни говорила, разговор так или иначе свернет на любовную тему. – Кстати, знаете поговорку? От ненависти до любви один шаг». Шэнь Цинцю рассмеялся. Да, отличная шутка. Рассказал бы ее кто юному А-Цзю – тот бы убил за подобную издевку. Путешествие, как и собрание бессмертных, прошло скучно. Учителю по-прежнему надоедал Бинхэ, а так называемые собратья смотрели на Шэнь Цинцю как на умирающего. Некоторые тихо злорадствовали: как же, такой щелчок по носу для безродного выскочки. На миг Шэнь Цинцю задумался: может, зря он противится демоническим козням? Пусть чванливые павлины получат заслуженную награду за свое «совершенствование», глядя на славное пожарище, что получится из их школ, домов и самой жизни? Но потом лишь грустно усмехнулся. Он не станет уподобляться этим павианам, равно как и помогать демонам их победить. Он просто выйдет из игры. Шэнь Цинцю достиг определенного уровня силы (и понимал, что большее недостижимо). Теперь пора обрести свободу. И звереныш ему в этом поможет, сначала выиграв для учителя духовные камни, а потом оставив этого странника далее следовать по путям срединного мира без лишних (плаксивых, прилипчивых, бесполезных) сопровождающих. Когда старейшины распознали очередное нападение демонов, Шэнь Цинцю ничуть не удивился. Лишь настоял, что также должен идти спасать своих учеников, невзирая на слабость. Будь Юэ Цинъюань решительным, мужественным главой школы, он бы запретил своему «младшему брату» так рисковать. Но Ци-гэ был только лишь самим собой, поэтому Шэнь Цинцю без помех достиг своей цели. Преподав напуганным детям пару добрых уроков, он, наконец, смог отбиться от стайки учеников вместе с Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю вело предчувствие, что на сей раз «герою» выпадет более сильный противник, чем дева Ша. Но появление Мобэй Цзюня все-таки выбило из колеи. От растерянности Шэнь Цинцю даже влез в драку, но вовремя смог остановиться, прикинувшись обессиленным. Впрочем, создавалось впечатление, что Мобэй пришел только для того, чтобы демоническая кровь пробудилась, и на лбу Ло Бинхэ воссиял алый знак. Высказавшись в том духе, что они еще встретятся, Мобэй Цзюнь величественно удалился, оставив после себя разверзшуюся Бездну. Таким шансом нельзя было не воспользоваться. - Итак, ты демон, - прищурился Шэнь Цинцю. Опираясь на меч, он стоял напротив Ло Бинхэ. - Простите, учитель, - выдало это недоразумение. - Ты не выглядишь удивленным, - констатировал лорд пика Цин Цзин. – Значит, ты знал и обманывал этого учителя, притворяясь человеком. - Нет, все не так, - пролепетал Бинхэ. Демоны, ау, вам точно нужен такой повелитель? - Может, ты даже тайно учился у демонов? – усмехаясь про себя, продолжил Шэнь Цинцю. Звереныш вздрогнул, вероятно, вспомнив старика Мэнмо, и его вид стал совсем безнадежным. - Предатель, - Шэнь Цинцю от души вложил в голос презрения. - Этот ученик на вашей стороне, учитель, - задушено прохрипел Бинхэ. – Я только хотел научиться управлять своими силами, чтобы защитить учителя. - Защита демона, - саркастично проговорил Шэнь Цинцю. – Как трогательно. Ты в самом деле полагаешь, что проведешь этого учителя снова, лживое создание? Быть может, исполнишь свое обещание? Молчишь? Неудивительно. - Какое обещание, учитель? – побелел Ло Бинхэ. - Мой позор может быть смыт лишь одним способом, - подбавил трагедии Шэнь Цинцю. – Перед тобой лежит Бездна, зверь. Сделай правильный шаг. - Что вы такое говорите, учитель? – зарыдал Бинхэ. «Просто пронзите его мечом и столкните вниз, - оперативно развернулся иллюзорный свиток. – Не мучайте беднягу вашими издевками, хост». «Просто», ха-ха-ха! Эта демоница не умнее его безнадежного ученичка, если возомнила, будто Шэнь Цинцю поддастся на ее провокацию. Теперь, когда смиренный учитель видит картину в целом, станет ли он своими руками рыть себе могилу? Ответ очевиден. Вот как он должен был разозлить будущего повелителя демонов: вступить с ним в бой, выиграть и скинуть в Бездну. - В таком случае, у этого учителя нет иного выбора, - замогильным голосом проговорил Шэнь Цинцю и медленно направился к обрыву. - Нет, нет, учитель, - Бинхэ предсказуемо загородил ему путь. - Лишь смерть искупит мою преступную слепоту, - торжественно провозгласил Шэнь Цинцю. «Хост, нет! Ошибка! Кидайте его, не смейте кидаться сами!» - отозвалась Система. - Прощай, мой глупый звереныш, - Шэнь Цинцю позволил руке дрогнуть и коснуться щеки ученика. – Я не должен был… Бинхэ взвыл и с силой оттолкнул учителя подальше от края. Шэнь Цинцю повалился на землю и застонал, изображая отчаяние. У Бездны трясся от рыданий звереныш, так что Шэнь Цинцю счел нужным также вызвать у себя слезы. Ощутив на лице соленые дорожки, он поднял взгляд на Ло Бинхэ, расчетливо не торопясь вскочить на ноги. - Старейшины убьют нас обоих, Бинхэ, и будут правы, - с придыханием сказал Шэнь Цинцю. – Надеюсь, я найду свою смерть в бою. Лю Цингэ с удовольствием прикончит того, кто дал приют демону и разделил с ним кров. Но ты… Бездна – дом демонов. Она не опасна для тебя, звереныш. Меня бы она погубила, как всякого человека, а тебя спасет. «Что вы такое говорите, хост? – свиток налился оранжевым. – Как будто вы когда-нибудь позволите Лю Цингэ вас обыграть. А этот мальчик вам верит. Хост, вы же не взаправду? Хост, неужели вы тоже…» Пф-ф! Шэнь Цинцю отвел мысленный взор от свитка демоницы и сосредоточился на звереныше. Успех его затеи как раз зависел от веры Бинхэ. Только демоница (как, впрочем, и его ученик) ошибалась. Звереныш верил не учителю, а своим воображаемым бредням насчет учителя. - У меня разрывается сердце, учитель, - простонал Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю закрыл лицо руками, делая вид, будто не совладал с собой и плачет от горя. «Красавица в беде» непременно бы расплакалась, так что канон следовало соблюсти. Давай, звереныш, «спаси» своего учителя наяву. Ты ведь столько раз тренировался во сне, ха-ха. - Учитель, я вернусь. Я вернусь к вам, учитель! – крикнул на прощание Бинхэ, а потом, наконец, его голос смолк. Шэнь Цинцю поднялся на ноги и огляделся по сторонам. Никого. У него получилось. - Не спеши обратно, - фыркнул заклинатель. - Вдруг привыкнешь, понравится. Найдешь там себе местную красотку и, если она тебя не сожрет, спасай ее хоть всю оставшуюся вечность. Шэнь Цинцю довольно рассмеялся, но, заслышав голоса, снова принял скорбный вид. Когда старейшины и ученики нашли его, лорд пика Цин Цзин, с трудом сдерживая слезы, рассказал им, что его ученик Ло Бинхэ сгинул в Бездне, сражаясь с демоном. «Зря вы это сделали, хост», - после продолжительного молчания написала демоница. «Я? Я не сделал ничего», - фыркнул Шэнь Цинцю. Он ехал домой и был рад, что глупая история с героем, демонами и переплетением судеб закончилась. «Когда он все поймет, то будет зол куда сильнее, чем в первоначальном варианте», - не унималась Система. «В самом деле? Интересно, на кого?» - неискренне изумился Шэнь Цинцю. «Вы обманули его», - не сдавалась демоница. «В чем?» - учитель был непрошибаем. «Он решил, будто вы…» «Что я?» - написал Шэнь Цинцю. «Будто вы неравнодушны», - проступили слова на свитке. «Когда этот бедный учитель был равнодушным?» - ее намеки были смешны, если бы не были оскорбительны. «Вы ведь поняли, что я имею в виду», - застрочила Система. «Трудно понять того, кто не дает ни одного внятного ответа», - послал Шэнь Цинцю. «Когда Ло Бинхэ вернется, внятный ответ потребуется уже от вас, хост», - пригрозила демоница. Шэнь Цинцю откинулся на подушки в своем паланкине. Система начала его утомлять. Недалекая демоница, решившая, будто он позволит ей распоряжаться своей жизнью. Шэнь Цинцю пошевелил рукой и нащупал заранее приготовленный амулет. Одного демона он загнал в Бездну. Пора разобраться со вторым, вернее, второй надоедой. Шэнь Цинцю надел амулет, и внутренний взор заклинателя угас. Теперь он видел мир как обычный человек. Никакой свиток не висел перед глазами. Определенно, у этого скромного, смиренного учителя в кои-то веки выдался прекрасный денек.

***

Первый год после избавления от беды Шэнь Цинцю провел в уединении, радуясь отдыху и отсутствию лишних сущностей вокруг. Юэ Цинъюань едва ли не на цыпочках ходил, чтобы не потревожить «угнетенного» потерей ученика мастера. Шэнь Цинцю свалил на главу школы большую часть учебных дел наряду с административными, прогнал вконец обнаглевшего Лю Цингэ, отчего-то возомнившего, будто он сможет развеять «тоску» лорда пика Цин Цзин, и Му Цинфана, от поучений которого у Шэнь Цинцю голова шла кругом. Пусть его отравление неизлечимо – это не значит, что надо непрестанно пытать бедного учителя медицинскими процедурами и бессмысленными рассуждениями вперемешку с сожалениями. Шэнь Цинцю лично отобрал несколько стабилизирующих его состояние средств, а прочие выбросил в пропасть, сожалея лишь о том, что следом нельзя также отправить большую часть его знакомых старейшин. Второй год прошел в путешествиях. Шэнь Цинцю якобы собирал свидетельства участившихся прорывов демонов и вмешательства темных тварей в жизнь людей, а на самом деле искал себе отдаленное тихое место, где мог бы укрыться при необходимости. Яд продолжал ослаблять его тело, однако состояние далее не ухудшалось. Если избегать бурной единовременной траты силы, к примеру, в бою или при усмирении демонов, то можно не беспокоиться. Знакомых Шэнь Цинцю радовать обретением баланса не спешил, по-прежнему притворяясь бессильным и чуть ли не умирающим. На третий год Шэнь Цинцю принялся изредка проглядывать послания на иллюзорном свитке. Демоница то признавалась, что скучает по хосту, то грозила, что баланс каких-то баллов достиг критической отметки и вот-вот опустится до минуса. Шэнь Цинцю не отвечал, даже не показывал вида, будто читает ее письмена. Пока не возникнет предупреждение о появлении второго героя или угрозе возвращения первого, незачем поощрять Систему. В последнее верилось с трудом. Из Бездны никто не возвращался. Глупец Ло Бинхэ, вероятно, давно сгинул. Иногда Шэнь Цинцю сожалел, что щенок оказался демонической крови. Будь звереныш человеком, глядишь, со временем из него мог получиться не настолько, как прочие, раздражающий Шэнь Цинцю заклинатель. Он хотя бы искренне старался угодить учителю. А что был не особо умным и частенько досаждал своими слезами и услугами, что ж, у каждого (в том числе, у этого кроткого учителя) имеются недостатки. В конце концов, проживи Бинхэ еще десяток-другой лет, он имел все шансы если не поумнеть, то хотя бы научиться достойно себя вести. Со столь внимательным учителем он оказался бы вынужден максимально приблизиться к совершенству или умереть в процессе обретения оного. В память о Ло Бинхэ Шэнь Цинцю воздвиг небольшой мемориальный камень, под которым прикопал меч ученика, и порой медитировал там в уединении, поддерживая легенду о непреходящей скорби. На четвертый год Шэнь Цинцю отметил небывалый всплеск активности демонов, а также возрастание посланий от Системы. Иллюзорный свиток то и дело наливался алым, демоница писала о нулевом балансе и угрозе выхода хоста из игры. Угроза, ха-ха, этот скромный, однако не обделенный разумом учитель уже несколько лет как вышел из игры. На что темная тварь надеялась, непонятно. Однако, помимо разума, смиренный учитель также обладал изрядной интуицией, поэтому быстро скумекал: что-то назревало. Шэнь Цинцю помедитировал напоследок у мемориального камня и, сменив изящное ханьфу на бедный наряд монаха-аскета, тайно покинул пик Цин Цзин. Безутешным ученикам и Юэ Цинъюаню он оставил все свои веера и записку, гласившую, что скромному мастеру открылась истинная природа всего сущего, поэтому он более не может считать себя учителем и бессмертным заклинателем, а желает провести остаток немногих отпущенных ему дней в безвестии и мире с самим собой. Несомненно, Ци-гэ поверит в эдакую чушь и других постарается убедить. Заодно с повелителем демонов сразится, коли того занесет на их уютный пик. Едва ли повелитель демонов примется носиться по всей стране в поисках одного-единственного человека, к тому же умирающего, а то и уже умершего от яда. Шэнь Цинцю чувствовал себя отлично и не собирался на самом деле умирать. Яд и его ци продолжали пребывать в подобии баланса, и скромный учи… путник наслаждался свободой и анонимностью. Теперь он всего лишь один из бедных странников, бредущих по жизненной пустыне с дырявым зонтиком в руках. Даже пламенные воззвания демоницы не выводили его из благодушия. Пусть себе хлопочет, подсовывая то описание битв Мобэй Цзюня, то новости из дворца Хуаньхуа. Что-то там приключилось со старым главой дворца, а молодая госпожа то ли замуж собиралась, то ли помолвку расторгла… Какие мелочи! Шэнь Цинцю намеревался уйти как можно дальше и от дворца, и от суетных дел его беспокойных обитателей. Когда Система оповестила, что Лю Цингэ твердо решил отыскать этого бедного странника, Шэнь Цинцю лишь посмеялся про себя. Шиди Лю и здравый смысл всегда имели между собой донельзя запутанные отношения. Кто ему Шэнь Цинцю, чтобы рваться его искать и… Кстати, что дальше старейшина предполагал сделать? Вернуть его обратно, точно беглую молодую госпожу? Шэнь Цинцю бросил лишь веера и наряды, меч был по-прежнему с ним. В случае удачи Лю Цингэ имел все шансы никому не рассказать о своей находке. Скромный путник рассеянно покрутил в руках подвеску Гуаньинь. Он привык к этой безделушке. Они оба были, каждый на свой манер, подделкой.