Прощание с детством

После встречи крайне остро встал вопрос: кого отправить набираться сил на следующий день, а кого — поставить часовым, на случай прихода незваных гостей. Недолго думая, Стар взяла на себя ответственную роль, несмотря на все уговоры, сделанные в равной степени как из переживания за неё, так из вежливости. Ей всё равно было не суждено уснуть под тяжестью рассуждений, некоторое время занимавших её. Но Марко всё-таки настоял на том, что бы через несколько часов он занял её место. Дженну же решили оставить в покое, а та, по никому не известным причинам, предпочла жёсткий пол и холодные стены мягкой и тёплой кровати, пусть хозяева дома были рады уступить комнату. Когда все отправились отдыхать, часовая, в свою очередь, села на диван посреди прихожей, откуда просматривалась большая часть первого этажа. В темноте, держа волшебную палочку при себе, она смогла наконец предаться мыслям, терзавшим её: какие-то — многие годы; другие — с момента очередного прибытия на Землю, на этот раз, поспешного. Главной, конечно, являлась: «да как нам вообще удалось добраться сюда?» И она не давала сомкнуть глаза, уж больно легко всё их предприятие удалось, уж слишком беглянка не верила в счастливые случайности после того, как её с верными соратниками изгнали из пределов измерения, — родины, которую, возможно, не удастся более увидеть. После того, как одни заключены в тюрьмах, а другие томятся в темницах, если не казнены — кстати, что из этого страшней? Стар вспоминала, как один день, день, когда законность должна была быть восстановлена, а справедливость — восторжествовать, день передачи бесчестно отнятого законной владелице, истинной королеве —обернулся крахом всех надежд, возложенных и на Эклипсу, и на неё, принцессу-регента. Как на её глазах только-только коронованного монарха схватили, отправили в заточение. Как её друзей-землян чуть ли не первым делом её собственная мать прогнала из своих земель под страхом смерти. Как многих её хороших знакомых, сподвижников, товарищей, которым не повезло оказаться мьюманами*, вовсе арестовали. И если отпрыскам наиболее влиятельных родов повезло познать прелести мер наказания, наименее строгих из возможных, то участь остальных часто оказывалась гораздо хуже. Если бы Эклипсе не удалось сбежать, если бы не помощь явных и тайных, по каким-то причинам не разоблачённых, союзников, то что Стар делала бы сейчас? И вдруг, осенило, — а кто же им, всё-таки, помогал всё то время? Конечно, и на Земле, и на Мьюни, оставались сторонники. В частности, наследники малых «королевств», после освобождения, всячески старались помочь заключённым или бежавшим единомышленникам. Или, некоторые монстры-беженцы, узнав о произошедшем, оставили свой новый дом да ринулись спасать её, как последнюю надежду на мир и свободу. Хотя, для них, и многих других, любой такой порыв представлял опасность, — явно «присматривали». Нет, врать здесь ни к чему, за ними определённо следили, едва ли не водили под руку. Впрочем, теперь связь с родными местами представлялась крайне затруднительной, если вообще возможной, потому беглецы не могли получить сведений о происходящем в оставленном ими измерении. Кстати, о Комиссии, о тех, кто непосредственно запланировал и осуществил захват власти… Да к чему эти безобидные выражения? Вероломство, вот что это было. Вероломство, разрушившее надежды на примирение мьюманов и монстров, многих лишившее свободы. Может, даже жизни? А её, бывшего регента, — возможности жить в родном краю, в родном доме, в родной семье. Но, тем не менее, кто знает, какую ещё мерзость задумали совершить эти «преданные слуги» королевской семьи, готовые водить за нос годами и десятилетиями, или вовсе лишить трона и воли? Может, они решили не избавляться от неё на случай каких-либо… затруднений? Эти мерзавцы, вполне возможно, сами их создадут… Поняв, что на данный момент только и сможет, что предполагать всякий вздор, Стар вернулась к более срочному и насущному, например, к вопросу о мерах, какие стоило принять утром. Следовало придумать, каким образом покинуть Эхо Крик, желательно, не сталкиваясь с посторонними, а, затем, где именно найти убежище, достаточно сокрытое от постороннего внимания, при этом позволяющее не терять связи с внешним миром. В размышлении девушка провела ещё какое-то время, пока завет самой себе не смыкать глаз не оставил места каким-либо другим суждениям. Включить свет, разогреть чайник, да даже просто сделать какое-либо движение у мьюманки не хватало духу, она боялась привлечь какое-либо внимание к дому Диазов. Но, вместе с тем, возникло ощущение — они, находящиеся в жилище, и так в безопасности. Они в доме, за стенами которого всегда можно укрыться; стены эти будут прочнее и надёжнее любой крепости, а небольшой отряд друзей — гораздо полезнее огромного собрания придворных слуг и сонма вассалов. «Быть может, мы боимся собственной тени? Что, если никто за нами не гонится; что, если недруги вполне довольны нашим изгнанием?» — пронеслось в сознании. Конечно, в дальнейших рассуждениях, она постаралась отбросить саму возможность подобного хода событий. Тем не менее, от смутных сомнений так просто было не избавиться. Часовая тёрла глаза, подкладывала под голову всевозможные предметы, начиная стаканом, по каким-то причинам неубранным обычно хозяйственными и прилежными хозяевами, и заканчивая столовым ножом. Впрочем, с применением столового прибора не по назначению принцесса покончила довольно быстро. Наконец, уже не обращая внимания на свои прежние опасения, Стар начала напевать различные песни, услышанные в обоих измерениях. Мелодии некоторых из них Баттерфляй могла услышать из тех немногих волшебных диковинок, если не вставших наравне, то приблизившихся к хитроумным и в гораздо большем числе размноженным устройствам, здесь называемым «радиоприёмниками», «проигрывателями» — она неполностью поняла, в чём разница. Другие же песни, — в основном, с Мьюни, — исполнялись без «высокотехнологических» ухищрений, часто без каких-либо инструментов вообще. Особенно в среде крестьян: на поле, в страду, в общине. Горожане и жители сёл могли наблюдать ярмарочные представления, проводимые как любителями, так и теми, кто с детства подобным образом обретал себе хлеб и другие блага. Наконец, знатные, ещё не разорившиеся, вельможи могли позволить себе пригласить к себе музыкантов и поэтов (часто эти роли совмещались), чтобы было кому давать аккомпанемент балам или пирам нанимателей. А самые богатые и могущественные примут на содержание какого-нибудь составителя поэм да од, он будет восхвалять действительные и мнимые достоинства своих благодетелей, и немногие такие счастливцы осмелятся даже намекнуть на нищету и убожество, завесой страдания и скорби накрывшие всю страну. Принцесса помнила о том, как бедно живёт большинство жителей замка Баттерфляев и его окрестностей. Несмотря на усталость, в ней нашлись силы на удивление благополучию многих жителей той части Земли, в которой она провела свои недолгие школьные годы, которую больше всего знала. Хотя, девушка что-то слышала и о положении жителей других стран, на чью долю выпала не столь обеспеченная жизнь. Теперь ей хотелось бы уделить этому предмету больше внимания. Стар обратилась вновь к родному краю. Её приводило в ещё большее изумление то соседство роскошной жизни немногих аристократов и дельцов с бедствованием многих крестьян. Словно не в одной стране живут, а принадлежат к совершенно разным, чуждым друг другу народам, что встретились по невероятному стечению обстоятельств, да на одном месте почему-то и осели. Как огромный замок-дворец может располагаться на одном клочке с жалкой лачужкой и бедной хижиной? Ответ всё ускользал. Тем более она обрадовалась приходу Марко, явившегося сменить её. Несмотря на его, желавшего помочь, уговоры, особа королевской крови нашла в себе силы пройти в спальню самостоятельно. Вот только, оставшись в одиночестве, она, как ни удивительно, не спешила погружаться в царство Морфея. Ей всё ещё было необходимо решить задачи, от которых зависела судьба всей их группы. «Как нам удалось добраться целыми и невредимыми? Находимся ли в безопасности? Что делать дальше? Ведут ли за нами слежку? С какой целью? Хотят ли навредить или… помочь? Может, своим спасением мы обязаны не только себе и товарищам по несчастью, но кому-то ещё, пожелавшему остаться в тени? Тогда, кому?» Стар неспеша крутила в руках волшебные ножницы — подарок Гекапу, сделавший возможным путешествовать между измерениями. Только, неумолимый, стремительный ход мыслей, калейдоскоп идей да образов, мимолётно сменяющихся один за другим, всё не останавливался. Пытаясь подобрать место, которое могло послужить им убежищем, одна из сильнейших магов вдруг поняла: за исключением Эхо-Крика и его окрестностей, она не видела Земли. Конечно, Баттерфляй располагала некоторыми сведениями об Америке и Европе, Нью-Йорке и Париже, о Скандинавии и об Атлантике. Увы, эти обрывочные знания никак не могли сложиться в цельную картину. Каким образом земляне вообще смогли обустроить своё «измерение» без помощи магии, в мьюнианском её понимании? Да ещё не с меньшим, а то и с большим успехом, чем её соплеменники? И почему мьюнианцы не создали такие же немагические устройства? Почему бы не построить города наподобие Эхо-Крик, и не жить в них? Минуту… …А как эти города вообще поддерживают собственное существование? Чем занимаются их обыватели? Иначе говоря, что есть такого на Земле, чего не имеется на Мьюни? Нет, она знала довольно многое: о прибытии первых мьюманов, о войнах с монстрами, правлении рода Баттерфляй. Однако описания войн да указов, перечисления заслуг всех правителей страны поимённо, — не складывались во что-либо цельное. Пусть наследница королевства и не проявляла усердия к учёбе в детстве, кажущемся таким далёким, все эти разрозненные сведения не смогли бы помочь ей. По правде говоря, в этом была вина не только учителей, родителей, или собраний деяний далёких предков. Она настолько была увлечена настоящим, что не уделяла хоть сколько-то внимания прошлому. Вся эта «история» являлась для Стар чем-то до ужасного скучным. И если на родине минувшие дни напоминали о себе множество раз, чем дали возможность пролить свет на самые сокровенные тайны, то прошлое чужбины оказалось для волшебницы неизвестным. Теперь уже её будущее стало туманным. Раздумья ещё долго терзали изгнанницу, да усталость брала своё — мысли становились спутанными, глаза закрывались сами собой, а сама девушка относилась к заданным ею же загадкам куда более спокойно, если не равнодушно. Действительно, не стоило сейчас занимать себя положениями, неразрешимыми за одну ночь, от которых и не зависела участь завтрашнего дня? Сейчас, единственное, что ей было нужно, так это сон. Хотя, на самом деле, в окне виднелось неумолимо светлеющее небо, постепенно теряющее своё звёздное ожерелье. Последним усилием бывшая наследница престола положила на пол ножницы, всё ещё остававшиеся в руках. Возможно, не стоило так халатно обращаться с этим предметом, и далее способным сыграть важную роль в злоключениях её и её спутников. Мьюнианка уже не имела сил достаточных, чтобы установить его на должное место. И всё-таки, она ещё вернётся к тем вопросам. Баттерфляй не могла решить все загадки, возникшие за столь короткое время, но смутно чувствовала, что всё же сможет найти ответы. Пусть на это и уйдёт большой отрезок времени. Наконец, веки Стар сомкнулись, и та погрузилась в столь недолгий сон.