Вдали от дома лучше быть сверху

Любовь к семейному очагу его трудолюбивая хранительница прививала ребёнку с детства своей душистой стряпнёй, тёплыми взглядами, домашними свитерами, связанными колючими нитками, непрестанным желанием делать всё за своё чадо и навыком сводить его со своими неизвестными, далёкими или близкими, родственниками. Сейчас хранительницу от Юры отделяло одно пассажирское кресло, а навык сведения распространялся не только лишь на него, но и на водителя. Если бы Юра не был раздолбаем, о чём он сам про себя знал, но не желал признаваться, он бы давно и без долгих раздумий и сборов уехал далеко-далеко, туда, где звёзды на земле, а не на небе, и парился бы лишь о том, что хранительница и водитель, наверняка, в таком случае стали бы обивать все пороги мира в надежде вернуть сына с небес на землю. Он бы укрылся от всех преследователей даже на этой крошечной планете и зажил бы в своё удовольствие, несмотря на то, что практически уже в него, это самое удовольствие, и жил. Вот так мечта, думал Юра когда-то. Независимость, думал он теперь. Однако, до сих пор колкое неприятное подёргивание тонких титановых нитей за сгибы своих локтей, плечевые суставы и пронизанные зелёными венами тонкие запястья он всё равно ощущал и терпел. Сейчас эти самые нити тянулись от пальцев отца, крепко сжимающих руль, на заднее сиденье автомобиля, прямо за водительское кресло, туда, где не совсем уютно располагался Юра. Сегодня по какой-то нейрологической причине, диктуемой для Юриных конечностей его мозгом, нельзя было расставить колени в стороны, распластав долговязые руки по сиденью справа и слева от себя. Нельзя было закинуть колени на водительское кресло, скрючившись в позвоночнике, и всю дорогу залипать в телефон. Нельзя было почти ничего. Только сидеть прямо, поставить локоть на подлокотник, подпереть ладонью подбородок и смотреть в окно. Пятнадцать минут. Полчаса, не больше. Полтора часа, будь все они неладны, сколько длится эта чёрт те как располосованная, порожистая и ухабистая лента дорожного асфальта, по которой всё никак не приехать? И сколько ещё он сможет сидеть вот так, сковав всё своё тело чешущимися от нехватки движения судорогами? И сколько этот парень, что сидит в полуметре от него, ещё будет отравлять воздух его машины своим присутствием? Что он делает вообще? Юра старался не смотреть на своего будущего и, к несчастью, неизбежного соседа. Он просто адресовал тому в самом начале их путешествия, прежде чем забраться в салон автомобиля, как можно более дружественный, по-мужски уважительный кивок головой для того, чтобы не раздражать отца. Отец, в свою очередь, казалось, уже считал себя хозяином положения, и даже несмотря на то, что дети, возможно, не ладили, уже подсчитывал выгоду от… Чего угодно. Он согласился на самоличный пробный осмотр квартиры, взяв с собой жену и двух потенциальных заселенцев. Юра чувствовал себя невестой на смотринах. Не будучи при этом невестой. Не имея при этом жениха. При том, что на самом деле это они все, все четверо в этом чересчур просторном салоне, должны были вскоре осматривать единственную невесту, одновременно оправдывая ожидания её матери… Не о чем беспокоиться, не за что волноваться. О спокойствии матери уплачено наперёд. И молот с наковальней вроде бы не должны давить на грудную клетку с двух сторон… Однако всё же давили. Тошнота не проходила, вызванная отнюдь не тряской по жутким дорогам чужой области. С тошнотой парень почувствовал надвигающийся, удушающий приступ паники. Бездушный навигатор на весь салон возвестил о том, что до места назначения осталось тринадцать километров. Юра задышал глубже. Желтоватые, приземистые жилые дома прямо посреди главных улиц. Низко висящие провода троллейбусных путей. Рельсы, рельсы… Где-то ещё лежали рельсы, но ни одного трамвая. Асфальт вокруг них либо гладко уложен, либо снят с корнем, подготовленный к новой укладке. Казалось, будто в городе недавно прошёл шторм. Веточки и листья валялись то тут, то там, перекатываемые по тротуарам ветреными порывами. Незнакомый город. Чуждые улицы. Неправильно… Что-то было не так. За свои семнадцать лет Юра едва ли выбирался за границы собственного района. Сейчас, думая об этом, молодому человеку стало немного стыдно. Ещё более стыдно было признавать, что, приехав в чужой город ради квартиры, которая обеспечит ему относительно близкий маршрут до места учёбы, он так и не соизволил толком посмотреть о том, куда он отправляется учиться и жить. Краем глаза парень заметил сбоку от себя движение. Это был Виктор. Этот кадр оживился и то и дело вертелся на своей пятой точке, пытаясь всеми четырьмя глазами охватить происходящее снаружи. Без преувеличений можно было сказать, что юноша знал, куда приехал. Знал так, будто бы жил здесь очень долго, а потом был вынужден покинуть это место. Теперь, глядя на него со стороны, Юра думал, что либо оно так и было, либо этот задрот действительно заранее досконально изучил город. Юра, конечно, верил в потрясающие и не очень стороны этого города, но в подробности вдаваться отказывался. Да и зачем? Люди как люди. Дома как дома. Вот один из таких же дворов, коих в его родном городе полно… — На каком этаже, не помнишь? — Сейчас позвоню, — женщина мгновенно и с готовностью ответила на вопрос мужа. Юра на заднем сиденье начинал откровенно раздражаться. Что с вами, родители? Столько забот из-за такого никудышного, безответственного, безразличного ребёнка! Сумасшествием было то, что в этот самый момент Юра готов был провалиться сквозь землю, лишь бы сделать уже что-нибудь самому. Лишь бы не выглядеть таким ничтожным ни перед ними, ни перед женщиной, что вот-вот возьмёт трубку на том конце провода, ни перед невыносимым очкариком справа от себя. Хоть что-нибудь… Лицо матери сохраняло спокойное выражение, потом в долю секунды что-то поменялось: женщина сперва заметила движение слева от себя, и в следующее мгновение телефон уже был вырван из её пальцев. — Алло, здравствуйте! Это Юра. Мы должны были сегодня приехать с родителями, смотреть квартиру. Да-да-да-да. А? Она сейчас занята, я звоню с её номера. Вы не могли бы сказать?.. Мы сейчас буквально рядом с вашим домом. Ага. Хорошо. Сейчас, только… Игнорируя изумлённые взгляды родителей, Юра запаниковал. Не подумав о том, что запомнить номера подъезда, квартиры и этажа проще простого, он лихорадочно искал любую письменную принадлежность. Сделать это оказалось сложнее, секунды немого разговора рвались наружу, Юра отчаянно пытался не поднимать голову на мать. Вместо этого он повернулся вправо. Виктор с телефоном в руках с готовностью смотрел на него. Юра оторопело начал диктовать ему адрес. Тот быстро записал данные в заметки своего телефона. — Д-да, спасибо. Мы сейчас будем. До свидания, — Юра повесил трубку, продолжая подозрительно прожигать взглядом своего ещё-не-соседа. — Дай сюда, — раздался свирепый голос матери. Она вырвала телефон из рук сына, царапнув его длинными ногтями. — Ты совсем рехнулся, что ли? Что ты вытворяешь такое? — Мне уже и позвонить никому нельзя? — Юра угрюмо откликнулся, с вызовом глядя на мать. — Ты не вмешивайся. — Почему? Я сам не могу что ли позаботиться о себе? Я здесь буду жить, не вы. — А, значит теперь ты хочешь сам о себе заботиться… Вон оно что. Внезапную перепалку прервал разразившийся грузным смехом отец. Женщина, сощурившись, испепеляла взглядом его левый бок. — Ты-то что в этом смешного нашёл? — Ой, да ну его. Я настолько сейчас обалдел, что даже смешно стало. Юра сдвинул на переносицу брови, готовясь к очередной нападке со стороны родителей. Тут он посмотрел на соседа, который стал нечаянным свидетелем всей этой сцены: прямо сейчас тот сидел с таким видом, будто был абсолютно ни при чём. Ещё и брови приподнял, для выразительности. «Попробуй только потом что-нибудь мне на этот счёт сказать, мудила», — Юра всерьёз хотел заставить парня одним своим грозным видом прекратить корчить рожи. Родители теперь разбирались друг с другом. Вопреки ожиданиям, Виктор вмиг сделался серьёзным, даже сконфуженным, отвернул взгляд от его, Юры, злобных глаз и притворился, будто не видел и не слышал ничего. Под тёмными сводами подъезда многоэтажки, чьё нутро пахло новизной и скорой судьбой осквернения всего этого нового, все четверо прошествовали в лифт и так же помпезно, в тишине и напыщенном молчании, поднялись на обозначенный этаж. Хозяйка квартиры была очень радушна. Сама квартира была очень приличной. Жилых комнат оказалось две. С кухней и ванной комнатой проблем не было вообще. Чистота и порядок. Не к чему придраться. Помещение стоило гораздо больше, чем женщина за него получила. Юре стало не по себе. — Ну, мальчики? Я гляжу, вы достаточно порядочные, — хозяйка глядела преимущественно на Виктора, а он учтиво кивал в ответ и гипнотизировал её своими четырьмя глазами. — Давайте прямо сейчас установим правила, которых вы будете обязаны придерживаться, проживая в моей квартире… Юра уловил это давление на слово «моей». Он старался внимательно слушать весь перечень, где категорически запрещались всякие вредительские вещи типа курения и развода тусовок. А то у неё есть телефоны соседей. Она обо всём узнает. Родители Юры присутствовали при всей официальной части знакомства. Когда с любезностями было покончено, бумажная часть сделки выплыла на поверхность. По счастью, вся церемония ознакомления с договором и проставления подписей не продлилась долго. Дело было сделано. Они возвращались домой. А Юра видел перед собой только пропасть. Черную пропасть неизбежности и неизвестности будущего, куда его небеспричинно и грубо толкали. Никто не знает его здесь. Он будет заново со всеми на равных. Юра уже готовил в голове список вопросов, которые ему могут задать при встрече будущие… однокурсники? Друзья? О, да. Он заведёт друзей здесь. Ему не занимать умения заводить друзей. Вот только есть одна проблема… Юра украдкой повернул голову в сторону соседа. Тот откинулся назад и со скрещенными на груди руками пытался дремать. Кто он ему? За кого считать его? Юра не знал. Весь путь до дома он думал над этим, пока, наконец, темнеющее небо за окном и мерная вибрация от езды не склонила его в сон.

***

Мысли укладывались в голове девушки ровной стопкой. Удовлетворительно и немного волнительно, она кивала в такт фразам, доносившимся из телефона. Когда разговор был окончен, Маша плавно опустила телефон обратно на стол. Подумала с минуту, спохватилась и тут же начала набирать телефон другого своего знакомого. — Алло? — Миш, спасибо тебе огромное! — Маше одновременно и неловко, и радостно было благодарить этого парня, который, несмотря на все протесты, согласился сотрудничать с ней. — …За что? — У нас получилось! — Нет… — голос Михаила упаднически рухнул. — Да! Он только что сам позвонил мне и рассказал обо всём. — …Я себе этого никогда не прощу…