Сказки Крисби

Олаф поднялся с постели, когда за окном было ещё темно. Но он знал, что солнце любит такие шутки: не успеешь добраться до причала, как оно побежит по небу с тобой наперегонки, а обогнать такого неповоротливого старика, как Олаф – детская забава. В последние годы путь до лодки давался ему особенно тяжело, несколько раз приходилось останавливаться и переводить дух. Зато там, в море, он почувствует себя увереннее. Олаф не помнил тех дней, когда не выходил в море. Ещё мальчишкой отец брал его с собой. Один и тот же размеренный день, проживаемый много-много раз. Вот он закидывает сети в лодку и отвязывает швартовочный конец от чугунного кольца на пирсе. Вот лодка колыхаясь отшвартовывается от берега, и Олаф налегает на вёсла, всё глубже погружаясь в молочный туман. Вот он забрасывает сети, натягивая их между кольями. Вот переводит дух и, наблюдая за ходом солнечного диска по небесному своду, съедает свой нехитрый завтрак: несколько куриных яиц с хлебом, запивая водой из фляги. К вечеру сети наполнятся рыбой, и работы прибавится. Процедить сети, выбрать рыбу, освободив запутавшуюся в ячее жаберными крылышками, рассортировать и отвезти на берег, где до заката Олаф будет торговаться с хозяйками, заглянувшими на причал в поисках свежей рыбы на ужин. Но сегодня всё шло наперекосяк. Олаф беспокоился за внучку. Не сказать, чтобы Бетси была весёлым ребёнком, он уже успел привыкнуть к постоянной мрачной тишине дома. Но в последние дни даже это её привычное молчание наполнилось каким-то новым смыслом, которого Олаф не мог уловить. Ничто не тревожит сильнее неизвестности. Всегда послушная и тихая, она стала надолго пропадать из дому, а возвращалась сама не своя. Вдобавок работа перестала спориться в её проворных ручках: то рассыпет горох, то пересолит луковый суп, то прольёт воду, то разобьёт яйцо на пол. Что-то случилось на этой проклятой ярмарке. Олаф не уставал корить себя за то, что отпустил её одну, несмотря на дурные предчувствия. - Не обидел ли тебя кто? – участливо заглянул он внучке в глаза. Бетси покачала головой из стороны в сторону, и тотчас же закрыла лицо ладонями. - Ты хоть погуляла? Хоть купила себе конфет? Кивнула и раскрыла объятия, благодаря за подарок, а потом запустила руку в передник и извлела оттуда горсть карамелек, протянула Олафу. - Да брось, куда старику сладости. Ешь сама. Забросила карамельку в рот и зажмурилась от удовольствия. - Ох, беда ты моя.