Все познаётся в сравнении!

      Жизнь стала казаться Ианну устроенной и спокойной. За пять лет жизни кентавром он привык, не смирился, но привык. Привык к работе, походам, разведке, стычкам с термитами и мурашами. Привык к частому сексу с двумя партнёрами, каждый из которых был индивидуален и ради которых он был готов пожертвовать жизнью. Как и они за него. Привык к отпускам в Гире, в их небольшой, но очень уютной квартирке, которую своим домом стал считать даже Аггр. Иан чуть не упал, когда услышал предложение обменять их квартиру на какую-нибудь другую, с доплатой, побольше, может, даже на втором этаже. К своему удивлению, Иан почувствовал радость от этого предложения. Радость от возможности избавиться от подарка правительства.       К сожалению, совершить обмен было сложно, не то что покупку, — квартир для кентавров в Гире было немного, и они все были заняты. Новые квартирные дома строились редко и разбирались мгновенно. Единственным вариантом был свой дом, свободные участки для кентавров в Гире были, но стоили они очень дорого. Настолько, что их триада должна была откладывать все зарабатываемые деньги в течение сорока лет, чтобы купить участок. А ведь дом ещё нужно было построить. Множество очень приличных вариантов было в опорных поселениях на лепестках. Квартиры предлагались на любой вкус. Но Иан даже упоминать о них не стал. Он видел, как для Аггра важно быть жителем именно столицы. Хотя тот никогда, нигде и никому сам не говорил о том, где живёт, но тончайшие нотки пренебрежения в адрес опорных поселений в его речи Иан слышал. Как и такую же тончайшую гордость Аггра от упоминания мимоходом своей жизни в Гире.       Обсудив дома, возможные варианты, все трое согласились, что нужно начинать откладывать прямо сейчас и одновременно встать в очередь в список желающих улучшить своё жильё в Гире. Всё равно в ближайшие годы нового строительства не намечалось, так что время было. Работы тоже хватало, пещеры-пещерами, а амброзию собирать нужно было, как и уточнять карты. Иан с удовольствием собирался в очередную экспедицию, размышляя, что нового им преподнесёт Сезап. По которому за год прокатилась целая серия небольших, но странно продолжительных, землетрясений. Орбитальная съёмка зафиксировала изменение ландшафта, и туда отправляли отряд Аггра, как самых опытных и способных решить любую задачу.       В отличие от очень пересечённого и полностью заросшего джунглями Соцева, Сезап, особенно по краям, был лесостепным, широкие ровные травяные низменности чередовались густыми вечнозелёными лесами на холмистых возвышенностях. Для Иана такой ландшафт был в новинку, и он с огромным интересом оглядывался по сторонам, внимательно слушая опытного Отто об особенностях такой местности. Среди главных проблем были пауки и клещи, последние особенно любили травянистые поляны, в которых их было сложно заметить и где не было пауков, единственных смертельных врагов этих самых неприятных тварей Хота. Впервые на памяти Иана разведчики надели попоны, закрывшие круп. Прежние пары стали тройками, и теперь Иан отвечал ещё и за Крона, ставшего за эти годы хорошим разведчиком... очень любящим секс.       Всё было хорошо в этом походе ровно до момента, когда Иан днём, ведя разведку, почувствовал рядом людей. Много людей. Людей, которых рядом быть не могло. Мало того — рядом с ними был Аггр и Дерек с заместителем. Крон немедленно был послан в отряд, а Иан с Отто очень осторожно прокрались вперёд и стали наблюдать. Вот только их быстро обнаружили благодаря очень продвинутому оборудованию, установленному на дорогущей восьмидесятиметровой космической яхте. Правда, поймать не смогли: к тому моменту, когда из яхты выскочил небольшой вооружённый отряд людей, появились основные силы кентавров.       Люди тут же стали кричать, что не угрожают, что не нужно беспокоиться. Что они всего лишь обнаружили попавших в засаду раненых кентавров и теперь оказывают им помощь. Что было ложью, Аггр с Дереком мог покинуть отряд только для прояснения какого-либо не слишком трудного но важного и не слишком опасного вопроса, вроде крупного термитника или очередной пещеры. Люди же относились к высшей опасности. Понимая все это Сет и Ивар, переглянувшись, отправились на переговоры, а Иан с Маусом встали недалеко от яхты, вроде как наблюдая за лесом. На самом деле, Иан отчаянно прислушивался к себе и яхте и всё больше понимал, что люди врут! Они захватили Аггра и Дерека в плен. Причём намеренно. Специально. Яхта была хорошо вооружена и набита подготовленными к бою людьми.       — Маус, всё плохо. Они прилетели не за амброзией, а за кентаврами, причём старшими. Аггр и Дерек захвачены. Простые кентавры им не нужны. У яхты есть турели. Внутри полно бойцов. Они собираются убить всех нас, — одними губами сообщил Иан, чувствуя, как сердце сжимает ледяная рука ужаса, а внутри просыпается бешенство на тех, кто снова пытается лишить его счастливого будущего.       — Иан, не спеши. Мы послали сигнал, но у них развёрнута антенна и работают двигатели, — также тихо, с совершенно расслабленным видом, ответил Маус, активно шевеля хвостом, отчего в конце даже член показался чуть не полностью. — Что бы ты не собирался сделать, дай нам минуту на подготовку.       Иан вздохнул, сдерживаясь, и внимательно уставился на двигатели. Он владел хвостовой азбукой сигналов неплохо, но был не в том состоянии, чтобы самому передавать сообщение, там ведь и член используется: чем больше выходит, тем больше опасность. К счастью, Маус лучше владел собой, и отряд теперь незаметно готовился к бою, сдвигая поближе удобное оружие, вытаскивая, якобы почистить, новые стрелы и болты, снимая рюкзаки. Вот только яхта могла легко улететь, чего нельзя было допустить, и Иан вглядывался в двигатели, надеясь на чудо в виде идеи, как их остановить. И чудо случилось: всплыли воспоминания о просмотренном ещё в восьмом классе гимназии ролике, о яхтах, где упоминалось, что двигатели на такие ставили великолепные, тихие, экологичные, при этом экономичные и дающие отличную скорость. Но за всё надо платить, и в данном случае платой были очень сложные и уязвимые сопла. Титан-вольфрамовая секира Иана легко могла выдержать слабый плазменный выхлоп стоявшего в экономичном режиме корабля, чтобы повредить сопло двигателя и спровоцировать его полное отключение.       Именно его бросок и послужил сигналом к атаке. Память Иана не подвела, секира попала в сопло и заклинила движок, вызвав не слабый такой фонтан пламени. Антенна связи, заискрив, перекосилась от мощного удара прилетевшей булавы одного из воинов. Кентавры бросились в рассыпную, стремясь уйти под защиту деревьев, не забывая при этом прицельно обстреливать яхты из арбалетов. Стреляли огненными болтами, используемыми обычно для поджигания изнутри термитников и муравейников. Жидкость внутри капсул арбалетных болтов горела с огромной температурой, и потушить её водой было невозможно. Конечно, кораблю такой огонь был не страшен, но вот стволы турелей мгновенно перегревались, а при прямом попадании — плавились.       Даже такого внезапного нападения оказалось недостаточно, чтобы избежать жертв. Не все турели смогли обезвредить кентавры, появились отчаянно кричащие раненые, убитые. Запахло палёной шерстью от плазменных попаданий. Иан почувствовал, резкую боль Аггра, кто-то вымещал на них злость — за провал своего плана. И это стало последней каплей. Ненависть затопила парня, и в голове как будто фейерверк взорвался, а через мгновение Иан «увидел» все энергокабели корабля и его реактор. И ударил по нему, даже не задумываясь, со всей своей яростью.       Яхта была хорошей. Конструкторы Гайи знали своё дело; никакого взрыва не произошло, системы защиты мгновенно вырубили реактор, предохраняя от перегрузки. Но зато турели отключились. Иан, всё также не задумываясь, бросился к входу в яхту. Широкий грузовой створ был заперт на автономный магнитный запор с цифровой системой управления, защищённой паролем. Подлетев к двери, Иан уставился на замок, вспоминая всё, что знал о таких системах. Собираясь поступать в университет, он просматривал и такие темы, так как и по ним могли задать вопросы на вступительных экзаменах. Самым смешным было то, что при воздействии напрямую, не затрагивая цифровую систему управления, открыть замок было несложно. Что Иан и сделал, не сразу поняв, что оказался совершенно без оружия перед быстро открывающимся входом в набитый вооруженными людьми корабль.       Взгляды людей в открывшемся проходе были наполнены ужасом. И просвистевшая мощным ударом возле Иана пика, пробившая грудь насквозь через броню двоих людей, объяснила почему. Маус защищал Иана. Именно он нанёс удар, убив двоих оказавшихся в неудачном месте людей, и, отбросив пику, ухватил небольшую булаву, с которой, пригнувшись, ворвался внутрь шлюза и за мгновение превратил головы ещё четырёх оказавшихся там людишек в мясокостный фарш, смешанный с пластиком их защитных шлемов.       И тут же выскочил, перед входом появились загонщики с арбалетами и, когда Иан вскрыл замок двери, ведущей из шлюза уже в основные помещения корабля, туда влетел ливень стрел и болтов, часть из которых была огненной. Не давая противнику хоть что-то осознать, разведчики во главе с Иваром ворвались внутрь, прикрывая Иана, открывавшего дверь в камеру Аггра и Дерека.

***

      Как потом выяснили, такого развития событий никто не ожидал. Люди предполагали, что кентавры, как всегда, вызовут подмогу и сами будут ждать. Сломанный двигатель и снесённая антенна стали огромной неожиданностью. И уж тем более никто не мог предположить, что кентавры смогут открыть сверхнадёжные цифровые замки и проникнуть на корабль. Перепуганные люди спешно заваривали проходы, но камеры для пленных кентавров были возле входа, их даже вскрывать не пришлось, они сами открылись снаружи, но вот внутри... Заместитель Дерека, Скер, был при смерти, люди откуда-то знали, кто есть кто и насколько ценен, его избивали с какой-то особой жестокостью, демонстрируя остальным, что их ждёт в случае непослушания. Дерек был в отключке, а Аггр в синяках и ссадинах по всему телу, он отчаянно сопротивлялся. Иан, увидев своего любимого живым, всхлипнул, обнимая Аггра, и тихо упал, теряя сознание. Страшнейшее перенапряжение и пробуждение способностей не прошли для него даром.       Забрав своих, кентавры не стали продолжать штурм, просто послали новое сообщение с докладом. И подняли на уши всех! Похищать кентавров, да ещё именно командиров, ещё никогда никто не пытался. Первым прибыл отряд спецназа, которые псионикой, вырубили всех людей на корабле, и немедленно погрузили часть раненых на свой шаттл для отправки в Гир. Иана в первую очередь. Его пробудившиеся способности оказались крайне важными. Совершено здоровый Маус отправился с ним, а вот Аггр остался, несмотря на ушибы и даже переломы. Он был лейтенантом, ответственным за весь отряд, в котором были и тяжело раненые и погибшие, и считал себя обязанным дождаться руководства.       Последнее прибыло быстро в сопровождении пары телепатов, собрало всю информацию и отправило всех кентавров по отпускам и госпиталям, похвалив за правильные решения и выучку. Гораздо дольше разбирались с людьми, оказавшимися отлично подготовленными и специально оснащёнными наёмниками с Гайи, которых наняли поймать парочку «лошадок» покрасивее для зверинца. Именно такое задание было в памяти людей, но военное руководство, разведка и правительство в такую банальную теорию верить отказалось, хотя и не отбросило её. Среди олигархов Гайи, особенно среди их детей, личные хотелки превалировали над любыми запретами и законами.       Но всё это прошло мимо Иана, которого срочно доставили в биоцентр, куда также срочно вызвали всех трёх «девяток» среди кентавров и всех восьмёрок со способностями в медицине. С Гайи пришёл приказ спасти парня любой ценой, не считаясь с затратами. Он был первым и единственным кентавром-псиоником, кто мог вскрывать любые цифровые крипто-системы. Причём даже самые сложные и надёжные — только такие стояли на том корабле, — и теперь правительство рассчитывало получить весомое преимущество для службы государственной безопасности.

***

      Очнулся Иан только через три дня и почувствовал сильнейшее дежавю. Он снова висел погружённый по грудь в овальную колбу в биоцентре. В горле была трубка, а в венах иглы. Но, открыв глаза, он сразу увидел отличия. В соседних с ним резервуарах находились ещё шестеро взрослых кентавров разной степени исцеления. А среди врачей были и люди, и кентавры. Ещё три дня пришлось провести в подвешенном состоянии парню, прежде чем его вытащили. Даже трубку из горла убрали только на четвёртый день. Проведать его приходили многие знакомые и незнакомые кентавры и даже люди. Последние больше всего заинтриговали парня, в их эмоциях он был чем-то вроде инструмента, очень ценного инструмента, не более. И это при том, что никаких негативных эмоций в его отношении они не испытывали, ни презрения, ни отвращения не было, наоборот, его сочли привлекательным. Не сразу Иан понял, что эти люди, явно высокопоставленные силовики, всех так воспринимают. Такими их сделала работа. Парень так и не смог для себя определиться: хорошо это или плохо, что и он теперь оказался в категории ценных инструментов. Хотя свою важность осознавал прекрасно: возможность вскрывать без взлома электронные замки и обходить цифровые ключи — была сверхценной.       Во время исцеления он даже разговаривать особо не мог и большую часть времени спал или наблюдал за гостями, пытаясь отгадать, кто они. Это не касалось только Кхарра, который приходил каждый раз с кем-то из важных людей и был нечитаем, или Мауса и Аггра, которые фонили беспокойством о нём и почти ничего не говорили, только осторожно прижимались, делясь теплом. Но как только его вытащили, обмыли и дали одежду, его сразу отвели в какое-то явно секретное помещение в биоцентре. Это было что-то вроде комнаты, глубоко под землёй. Внутри были только кентавры. Трое. Девятки. Круглый стол и четыре стула, один из которых выглядел совсем новым в отличие от трёх других.       — Здравствуй, Иан. — Поприветствовал его кентавр. Он был совершенно обычным, кроме однотонной каурой масти. — Меня зовут Айянир.       — Привет. Моё имя Крелл, — грубым голосом произнёс следующий, такой же обычный по телосложению кентавр, выделявшийся только своей идеальной чёрной мастью без единого пятнышка.       — Привет. Моё имя Рон, — сказал третий, вздыхая. И его можно было понять. Это был представитель редчайшей на Гайе породы «полярки». Изящный, грациозный с идеальной белой мастью. Он был красив, как статуэтка. Иан залюбовался им, как настоящим шедевром матери природы.       — Спасибо, Иан, — вдруг устало улыбнулся Рон. — Обычно все сразу думают, как меня трахнуть. Это так раздражает.       —Э-э, — всё, что нашёлся ответить Иан, не ожидавший такого признания.       — Мы трое, как и ты, девятки. Присаживайся, думаю, ты понимаешь, что нам нужно поговорить, — произнёс Айянир, усаживаясь за стол. Следом сели и остальные, включая Иана. Его родители всегда говорили, что устроить скандал на ровном месте — несложно, гораздо сложнее —спокойно выслушать собеседника и только потом наорать на него.       — Нам только шесть дней назад сообщили о твоём существовании и дали ознакомиться с твоей биографией, — вздохнув, начал Айянир, — в отличие от всех нас и почти всех восьмёрок ты потерял многое.       — Я прекрасно знаю, что потерял, — оборвал вступление Иан. — Вот только до сих пор не знаю почему. Гонять контрабандистов от корпораций могут и низкие восьмёрки.       — Ты здесь потому, что только девятки могут сдерживать эти долбанные корпорации! — резко вспылил Крелл. — Потому что только мы стоим на пути гражданской войны на Гайе.       — Что?! — такого ответа Иан не ожидал совершенно.       — Он прав, и я объясню почему и как, — Айянир перевёл дыхание. — Иан, ты вырос на Фире, вотчине правительства, самом спокойном и законном материке Гайи. На других материках всё не так. Там правят корпорации.       — Ну и что? Закон един для всех, — Иан совершенно не понимал сути столь долгих объяснений.       — Плевать им на закон! — с ненавистью ответил Рон, — ты же умный, вспомни, наказали ли хоть кого-то из высокопоставленных корпоратов за что-нибудь? Они же даже штрафы почти не платят! Делают, что хотят, потому что у них всё: и деньги, и власть, они дают людям хоть какой-то заработок; и сила в огромных частных армиях.       — Но как же военные, корабли, крейсера все эти танки и шаттлы, — ошарашенно спросил Иан.       — В правительственной армии всего два миллиона солдат. Всё оружие и амуниция для них делаются корпорациями. А корабли они, конечно, могут обстрелять ядерными бомбами с орбиты, но это...       — Гражданская война... — тихо закончил Иан.       — С сотнями миллионов погибших и уничтоженной природой.       — Но как же раньше всё было...       — А раньше у церкви было полмиллиарда фанатиков. Которые контролировали целые города и регулярно убивали то зарвавшихся чиновников, то обнаглевших олигархов. После появления амброзии всё это оказалось потеряно, и церковь осталась без своего оружия. Корпорации воспользовались возможностью уничтожить силу, противостоявшую им. Всё, что оставалось правительству, — это объявить амброзию всеобщим достоянием и сделать её бесплатной, — объяснил Айянир       — Рейтинг доверия правительству тогда взлетел с тридцати до девяносто процентов и корпорации сразу прижали хвосты: попытайся они тогда захватить власть, — получили бы войну со всей планетой, — злорадно добавил Крелл.       — А при чём здесь мы? — потрясённо спросил Иан, который сразу поверил в рассказанное ему, не только из-за эмпатии. Просто теперь множество фактов, недомолвок, слухов и обрывков разговоров взрослых, услышанных в детстве, сложились в его голове в стройную и страшную правду.       — А мы здесь при том, что даже одной эмпатией уже даём огромное оружие церкви и правительству для воздействия на олигархов и корпоратов. Даже без права свидетельствовать в суде, — одна только возможность чётко сказать, кто из допрашиваемых и в чём точно врёт, уже даёт большое преимущество следствию.       — А уж телепатия и вовсе открывает порой самые ужасающие тайны.       — Но у меня нет телепатии, — заметил Иан.       — Вот и радуйся, — хмыкнул Рон, — не самая приятная способность для красавчиков, вроде нас с тобой.       — Дело не в этом, — снова стал объяснять Айянир, — эмпатию и телепатию в суде не предъявишь, нужны доказательства. Корпораты тоже не дураки, они и раньше умело заметали следы, а теперь и вовсе, даже зная о преступлении всё, найти доказательства стало почти невозможно.       — Чувствуя свою безнаказанность, олигархи снова наглеют. И ты не представляешь, как же бесит это бессилие — знать всё и не мочь сделать ничего! — взорвался Крелл.       В зале установилась тишина. Иан приходил в себя после всего услышанного, перевернувшего его представление о его жизни на Гайе, остальные думали о своём, переводили дух.       — Я... понял вас, — запинаясь, стал говорить Иан. Слишком много информации свалилось на него в этот день. Слишком много того, что переворачивало все его представления и своей же прошлой жизни. — Мне... нужно... посоветоваться. И подумать! Дайте мне время до завтра.       — Хорошо, — ответил Айянир.       — Думай, — добавил Крелл. — Заставить тебя силой мы всё равно не можем.       — Крелл!       — Он должен знать всё! — рявкнул в ответ кентавр. Иан закрыл за собой дверь и поспешил домой. Только сейчас ему пришло в голову, что он теперь стал официальной девяткой. И как теперь воспримут его самые близкие ему кентавры, он не представлял.

***

      Дома всё было как будто нормально. Маус стоял у окна, не шевелясь и смотря в даль, Аггр активно и внешне спокойно готовил что-то умопомрачительно вкусно пахнущее. Но эмпатия говорила, что это всё обман: Маусом владело беспокойство и грусть, приправленные решительностью. Аггр же сдерживал в себе невообразимый клубок эмоций из злости, боли, грусти, ярости, ненависти, любви и страха. И весь этот коктейль обрушился на Иана, стоило ему закрыть дверь. Аггр бросился к нему в ноги, обхватив руками и умоляя не «позволить им», «не дать им».       — Кому «им»? Не дать «что»? — спросил Иан, начиная впадать в панику от творящегося. Он не понимал, что ему вообще делать.       — Им — это корпоратам, — ответил Маус и упал на колени рядом с Аггром, смотря на Иана снизу вверх. — Иан, пожалуйста, не дай им повторить бойню Гар-эс-Мон. Не дай этим тварям, как тогда, уйти от ответственности, пожалуйста.       — Иан, умоляю, — пришёл слегка в себя Аггр, — что угодно для тебя сделаю, что угодно вообще, только не дай им делать такое. Они тогда развлекались, убивая тех, кто просто хотел жить, не отдавая ими нажитое, сжигали, резали, насиловали всех. И им ничего не было... — глухо закончил Аггр, обессилев.       Иан опустился на колени рядом с теми, кто был для него дороже всего, и осторожно обнял их.       — Обещаю, я буду помогать им вскрывать и взламывать все присланное сюда. Клянусь вам. Только вы тоже не бросайте меня. Я сдохну без вас в одиночестве, — его слова не сразу доходили до разума двух измученных кентавров, но делали своё дело. Разрыдавшийся от облегчения на его плече Маус, обычно такой невозмутимый и всегда уверенный в себе, Аггр, тихо плачущий и прижимающийся к Иану в поисках защиты, — были другими. Они никогда не говорили о своём прошлом, никто, и теперь Иан догадывался почему. Бойня в Гар-эс-Мон унесла жизни шестидесяти тысяч человек, и никто не понёс настоящего наказания. Обвинили местные банды, так как огонь, сжёгший целый квартал бедной части города, уничтожил все улики.       — Мои родители были неплохими специалистами, — стал рассказывать Аггр, — родившись в трущобах, сумели хорошо закончить местную школу и через армию выучиться на инженеров коммунальных систем. А затем найти работу и даже купить квартиру, там же, в трущобах, но в хорошем доме, где все друг друга знали. Родился я, подрос, в школе стал получать хорошие оценки, и произошло чудо: отцу за честную и хорошую работу дали право на второго ребёнка. Родилась Аня. — Аггр глухо всхлипнул и сжал зубы. — Я обожал её, она была настоящим чудом. Ради неё я стал учиться ещё лучше, чтобы наш рейтинг поднялся. Полюбил готовить, чтобы побаловать её и родителей, работавших до поздна. А потом земля под нашими домами понадобилась одной корпорации, и нам всем предложили свалить по-хорошему. Свалить, бросив всё, что у нас было, включая работу. Люди организовались, попросили помощи у церкви, на некоторое время казалось, что мы победили.       — Пока однажды ночью эти твари не вошли в район, убивая всех на своем пути, — глухо продолжил Маус. — Они окружили район и пошли вперёд, расстреливая и сжигая всё на своём пути. Вместе с солдатами корпораций вошли и богатенькие детишки, парни и девчонки, которые развлекались, убивая самыми изощрёнными способами. Наши семьи дружили, хотя я был далеко не таким разумным. И часто гуляли вместе, лазая в разных небезопасных местах. Мы всё это видели, когда выбрались, услышав шум и крики из канализации, пытались сделать хоть что-то, но шальной выстрел из гранатомёта оглушил нас. И очнулись мы только на следующий день, когда прибыли правохранители.       — Нас схватили и, обвинив в членстве в уличных бандах, упекли за решётку, — продолжил Аггр, — где старый и опытный следователь разъяснил нам, что мы свидетели, которых убьют прямо на лестнице полицейского участка, стоит нам выйти. Единственный наш шанс — через обвинение попасть в программу преображения, и тогда нас не достанут.       — Что мы и сделали, оказавшись вместе сначала у военных на полярной базе, а потом — и в колбах на Хоте. А позже — в кентаврах.       Иан потрясённо молчал. Вся его жизнь, все обиды казались ему сейчас такими мелкими. Ведь он действительно мог помочь. Помочь остановить тех, кто считал, что им можно всё, просто потому, что у них есть деньги. Пожалуй, ради такого стоило изменить свои приоритеты, ведь в таком случае он действительно приносил гораздо больше пользы всему человечеству, чем даже будучи «космическим инженером» или блестящим учёным.