Шрамы на память

* * *

Интересно: моя жизнь пошла наперекосяк, когда я поступила в «Хогвартс» или когда осталась в доме брата? А может всему виной оказалась моя любовь к отважным поступкам и безрассудство? Я не знаю. Никто не знает. Мы лишь догадываемся и анализируем, но не хотим понимать. И теперь я стою рядом с красивыми белыми ящиками, где лежат два самых родных для меня человека: брат Джейми и его жена Лили. От розовой кожи остался лишь бледный оттенок, глаза намертво закрыты под веками, а любимые руки лежат на бездыханной груди. Что-то сжимается в районе сердца, а в горле застревает один сплошной ком отчаяния. Перед глазами все плывет, причем не только из-за наступающих слез, но и упадка зрения. Хочется выть. Долго и протяжно, словно побитая собака. Не выдерживаю и зарываюсь руками в волосы, чтобы не броситься в объятия трупов, хотя так хочется; или не заавадить себя на месте, отправляясь в долгую прогулку со своей семьей. Правильно. Все месте. Все Поттеры. Даже хрупкая мысль о том, что меня ждет маленький Гарри куда-то исчезает от такой манящей идеи сбросится с моста или перезать себе вены. А может в доме была плотная веревка и мыло? Не слышу и не вижу ничего вокруг, впиваясь глазами в синеватые лица супругов, чтобы запомнить все до последней крупицы перед тем, как их погрузят под слой земли. «Даже если они будут являться мне только в кошмарах, я буду с нетерпением ждать этого, — с иронией подумала я». Что-то громкое слева заставило быстро вернуть голову на источник звука. Неожиданный удар в солнечное сплетние — нагибаюсь вперед. Хватаю ртом воздух, получая еще одну порцию жгучей боли в правой ноге: кто-то ударил по ней со всей силы, ломая кость, заставляя тело упасть на колени. Перед глазами толпа испуганных друзей и знакомых, которые уже вытягивают свои палочки в мою сторону и сторону, где, собственно, стояли нарушители моего тихого безумия. В последнем рывке вытягиваю руку вперед, словно стараясь ухватиться за стоящую напротив фигуру Дамблдора, выкрикивая его имя с таким ужасом и непониманием в глазах, но еще больше пугаюсь, замечая, с каким испугом смотрит он в ответ. — Альбус!.. Ладонь упала на землю.

* * *

Деревянный стул противно скрипит каждый раз, когда увесистая рука мракоборца ударяет по моему лицу. Остается лишь шипеть в ответ, получать еще раз и стараться понять, что вообще происходит. А может это к лучшему? Меня просто убьют. Разве я не этого хотела? Но я не хотела чувствовать боль. — Ну и долго ты будешь молчать, подстилка пожирательская?! — гневно выплевывает мой личный мучитель. — Я требую… адвоката и… врача, — с отдышкой отвечаю я, на что тот бьет меня прямо в живот, издавая звук, напоминающий смешок. — Неположено. Не знаю сколько я провела в небольшой камере, где на мне испытывали заклятия похуже круцио. По крайней мере так казалось. Никто же не запрещал обливать «преступников» кипятком, ломать пальцы и бить об стены. Удалять кости из рук, а после вливать «костерост» и только во время действия этого зелья продолжать бить острым, как лезвие ножа, хлыстом по лицу. Моя камера стала пыточной, где до этого момента стояла я и не так сильно допрашивала других, а теперь испытываю это на своей шкуре. Унизительно. Больно. Обидно. Что я говорила насчет своей смерти? Да за эти две недели здесь я уже отчетливо понимаю, что просто не дождусь ее, а скорее стану инвалидом. Ногу мне ломали с каждым разом вновь и вновь, оттягивая слушание. Чертовы политики решили убрать со своего пути наследницу Поттеров? Почему меня еще не вытащили от сюда? Где мои «друзья»? Черные кудрявые волосы облепили кровавое лицо в шрамах, серые глаза бездушно смотрели на пол. Я не хочу умирать. Дверь открылась со скрипом. Полосочка спасительного света упала на мое тело, а в глазах зарябило. Двое стражников подошли ближе и бесцеременно нацепили на мои руки браслеты, на шею ошейник против анимагии, а после подхватили под подмышки и поволокли в сторону зала суда. Почему? Потому что ходить уже нет сил и возможности — нога-то сломана. Аврор остановил мою кровь, чтобы она не капала на пол, взмахом палочки, но не исцелил раны. Специально давят на сломанное плечо, но уже не сопротивляюсь. В зале суда тихо и еще светлее, чем в коридорах. Мое тощее тело бросают на стул, где цепи крепко сковывают движение. Сломанная правая нога неистественно отклоняется в сторону, поэтому приходится избавиться от боли и поставить ее нормально с помощью рук. Окидываю взглядом людей: незнакомцы и уже бывшие друзья. Дамблдор, который встал на ноги, когда увидел мое лицо, Люпин, нервно сжимающий подлокотники кресла, Минерва МакГонаголл зажимающая рот рукой. А где же Сири? Что с ним? Неужели все то, что мне говорили — правда? Он убил Питера. Он отомстил предателю. Опускаю голову. Судья что-то начинает говорить, а в ловлю лишь последние фразы. «Вас зовут Аврора Поттер?» — кивок. «Мракоборец и анимаг?» — второй кивок. Казалось, что перечисление всех моих «проделок» было бесконечным. — Вы подтверждаете свою вину, мисс? — Нет, — тихо мотаю головой, а после набираю в легкие побольше воздуха. — Я требую применения омута памяти или сыворотки правды, чтобы доказать свою невиновность, а так же просмотра палочки на последние заклятия, — четко проговораиваю, удивляясь тому, почему мой голос не дрожит от боли в связках. И через два часа меня оправдали.

* * *

Не знаю почему Альбус долгие три года пытался найти меня, не знаю зачем писал письма, которые сразу же летели в камин; без понятия для чего я, Аврора Поттер, уже давно забытая всеми друзьями, понадобилась тому, кто не сделал ничего для моего спасения. Меня больше волнует то, на сколько меня еще хватит и сколько я смогу сидеть на диване с бутылкой джина и просто пожирать взглядом портрет брата и его жены. А они молчат. Смотрят так, словно сочувствуют, сожалеют о чем-то. Это я должна сожалеть, что не могу обнять их. Что бросила Гарри в семье Дурслей, будь они прокляты! Старик сидит рядом, на диване. Даже не смотрю в его сторону, пытаясь сообразить как его выгнать из дома и где достать еще одну бутылочку алкоголя. — Ты убиваешь себя, Аврора. — Я знаю. Серые глаза закрыты, руки нервно потирают виски. Опять болит голова, опять хочется стучать ей об стену. — Позволь помочь тебе. — И чем же? — Я предлагаю тебе работу учителя. — Я согласна. Пришлешь письмо, а сейчас уходи. Пожалуйста, уходи, Альбус. Он встал с дивана, на секунду задержавшись рядом. — Тебе еще рано об этом думать. Тебя ждет Гарри. Ему нужна твоя защита, Аврора. Ты должна жить, а не существовать. — Я знаю, я знаю, Альбус. Этим же вечером мне пришло письмо с оповещением и всей нужной информацией. Не хотелось вчитываться. Да вообще не хотелось ничего делать из-за жуткого похмелья с утра (именно тогда я прочла письмо). Пришлось поручить всю работу домовикам, а самой лежать в кровати, чтобы унять боль в мышцах. И так каждый день. На носу его круглые очки, кудрявые черные волосы убраны в небрежный хвостик. На теле черная мантия, белая рубашка с небольшим прямоугольным вырезом на шее с шнуровкой, темные штаны с серебряной пряжкой ремня и коричневые ботинки. Привычка носить удобные вещи пошла еще с прошлой работы. Работа… В голове сразу же начали мелькать образы, когда я только-только поступила на службу к Грозному Глазу, первые вылазки и отчеты. Верные напарники и пьяные вечера в компании Сириуса и брата. Сириус. Встряхиваю головой, чтобы отогнать ненужные мысли о нем. О них. Приказываю перенести мои вещи в школу, а сама стою около камина. Поворачиваю голову к стене, где висит золотая рама. Секунда. Две. — Иди, Аврора. — Иду, Джеймс.

* * *

Языки зеленого пламени совсем необжигают, покрытую шрамами, кожу. После мимолетной вспышки я делаю твердый шаг вперед, поправляю очки на носу, чтобы они не упали. Встряхиваю мантию, чтобы убрать порох с одежды. — Быстро же ты, — приветствует меня Дамблдор, когда встает из-за стола. — Присаживайся, дорогая Аврора. — Да, — небрежно киваю, а после падаю в мягкое кресло рядом со старцем. — Твой кабинет находится на третьем этаже в северном крыле. Оплата за занятия взымается школой, так что не беспокойся. Расписание составишь сама, когда получишь списки учеников. Думаю, ты будешь хорошим профессором транссгресии, дуэльного дела, — говорил Альбус, иногда бросая взгляд на лимонные дольки. — Ясно. — Ничего не хочешь мне сказать? — Спасибо. На выходе из кабинета меня встретила привычная тишина. День без учеников казалось сказкой, как и вновь попасть в прошлое. Прошлое, наполненное смехом, сливочным пивом и ночными вылазками под луной. Бродяга, Сохатый, Лунатик, Хвост. Лили и Горлодер. То есть я. Коридоры были пусты. Только старые портреты и зеркала. Ветерок, залетающий с улицы. В кабинет я прошла без каких-либо встреч. Думаю, пока рано еще показывать другим, что я пришла, да и Дамблдор сам бы все сказал им. Лишнее внимание мне не нужно. Помещение представляло собой просторный зал. Слева была выделена площадка для тренировок, а справа стояли столы со скамейками, шкафы. Большое окно занавешано плотной шторой. Рядом стоял стол учителя, кресло. Где-то в глубине кабинета пряталась дверь в личные покои. Видимо сделали вместе, чтобы не приходилось ходить лишний раз по школе. Легкий толчок — захожу в спальню. Широкая кровать с белым постельным бельем, балдахин нежно-голубого цвета и большой шкаф для вещей. Мои чемоданы уже стояли в углу, а на столе лежали учебники и пособия. Хмыкаю. — Профессор Поттер, — тихо проговариваю я, словно пробуя на вкус это обращение. — Звучит неплохо. Смотрю на настенные часы. Времени до ужина еще очень много, поэтому решаю прогуляться до озера или леса: нужно размять мышцы и убрать лишние мысли из головы, да и думаю, что, если не пробегусь, то пойду на кухню в поиске горичительного. Привычка. Для августа на улице слишком прохладно. Кутаюсь в мантию, топая в сторону Черного озера, где открывался приятный глазу вид. И опять не души по пути. «Я пришла и все вымерли. Красота да и только». У озера я долго не стояла и сразу же побрела к темной чаще. Она как всегда манила к себе, звала прогуляться меж ветвей. Как завороженная зовом лесной богини, я стала идти быстрее, а после и вовсе опустилась на все четыре лапы. От лица автора. Аврора бросилась на землю. Вместо привычных рук и ног оказались пушистые рыжие лапы, а после на зеленой траве стоял огромный волк с серыми глазами и выступающими на теле шрамами, особенно, на морде и передних лапах. Животное принюхалось, а после бросилась в самую гущу Запретного леса. Волчица наслаждалась каждым запахом, ароматом животных, треском веток под лапами и мелким жучкам, за которыми следила. Минуты перерастали в часы бессмысленных прогулок. А после она увидела дорожку, ведущую вперед. И пахло совсем не так, как пахнут звери. Пахло человеком. Тропинка вела ее в самую гущу чащи. Аврора навострила острые уши, чтобы уловить каждое движение; двигалась предельно осторожно, изнывая от любопытства и соблазна просто бежать на запах зверобоя и полыни, где затесался яркий аромат апельсина. Торчашие корни ее совсем уже не волновали и не просили погрысть их. Тоска ушла, боли больше нет. Есть только лес, природа и знакомый запах. «Полянка? — подумала Поттер, выглядывая из-за ствола широкого дерева.» Перед ней простиралась огромная площадка, вся усыпанная приятно пахнущими травами. Где-то с краю лежал большой булыжник, на котором расположилась черная фигура. Рыжий волк втянул воздух широким черным носом. Хвост позади начал непроизвольно качаться из стороны в сторону, а зрачки увеличились в размере. Источник сидел на камнях — тут и гадать не нужно, а в окружении лечебных трав, его настоящий запах увеличивался в сотни раз и дразнил рецепторы. Аврора даже на мгновение расстроилась от того, что родилась человеком, а не волком. Если бы это было так, то девушка бы днями на пролет бегала здесь со своей стаей и не жалела бы ни о чем. Волчица начала тихо идти вперед, даже не обращая внимание на то, что уже давно стемнело и на небе появилась серебряная луна. Сколько она здесь бегала? — почти весь день. Даже ужин пропустила, а ведь совсем этого не хотела. Мужчина, что сидел на булыжнике услышал шорох травы в стороне. Он быстро повернул свое бледное лицо. Тело его слегка дернулось от осознания, что рядом стоит просто огромный рыжий волк и с интересом смотрит на него. В руках тут же оказалась палочка. А чего он хотел? Это же Запретный лес! Он тут гулял редко, а если и видел животных, то часто просто убегал. Но сейчас он вроде сильнее, вроде может постоять за себя. Тем более это всего лишь волк, а не какая-нибудь мантикора или акромантул. Животное наклонило голову на бок, но отступать не стало. Это насторожило ночного посетителя. «Может я на его территории? Или нашел во мне легкую добычу? — крутилось у него в голове.» А Аврора подошла совсем близко к камням, просто вглядываясь в его лицо. Этого человека она бы узнала из тысячи. Черные волосы, словно давно немытые, такие же глаза, бледное лицо и тонкие губы. Широкий нос и темное одеяние — все, как он любил. «Северус Снейп, — проскакивает в ее голове и хвост начинает махать в разные сторону быстрее. — Мой старый друг». Поттер не спешила к нему, не двигалась, как и парень. Один неправильный жест — он атакует, а если он атакует, то атакует и она. Мягко опускается на живот, не отводя своих серых глаз от его антрацитовых. Северус медлит, следит за волком. Рыжий цвет его шерсти не внушает страх, а заставляет тянуться на встречу. — Иди отсюда. Фу, — тихо, но доходчиво шипит парень, но дикая собака даже не вздрагивает. — Кому сказано?! Мне не нужны неприятности и тебе тоже. Аврора лишь зевает на эти слова, а после начинает крутиться на спине в траве, которая щекочет рецепторы. Северус же выгибает одну бровь и думает: волчица (вначале он думал, что это волк) зовет его к себе полежать в траве или заманивает в ловушку. Почему-то ее серые глаза не заставляли взмахнуть палочкой, почему-то совсем не хотелось ее прогонять. Но через пару минут волк встал обратно на лапы и последний раз взглянул в лицо парня, а после пошел прочь, то и дело взмахивая хвостом. Тут и Северус понял, что пора возвращаться.

* * *

Аврора проводила его взглядом из своего нового убежища — корней старого дуба. Парень ушел быстро. Может, боялся ее? Хотя чего ее-то. Тут и других чудищ много, так что не одна она здесь царь леса. Например, тут и других волков много, которых она непременно навестит, но позже. Еще через пару часов и она пошла обратно к замку. Глухая ночь, где каждый шорох вызывает испуг, клонила в сон. Когда девушка вышла из чащи, то первым делом увидела сторожку Хагрида, в которой, на удивление, горел свет. От лица Авроры. Я встрепенулась, почувствовав холодный ветерок. Без шерсти не так уж и тепло, а сразу же встать на ноги не получается. Побочный эффект от долгого пребывания в анимагической форме, но к этому можно привыкнуть. А вот к ночному образу жизни — надо постараться. — Люмос. Палочка освещает мне путь, когда иду к замку. На улице еще тише, чем в лесу. В замке давно не горит свет, но двери открыты. В коридорах тепло. На душе легко. В спальне я тут же сбросила свою одежду и переоделась в ночную рубашку и шорты. Как только я легка на подушку, глаза блаженно закрылись.

* * *

Джеймс резко толкает меня назад, скалясь. Лили что-то настойчиво кричит, а толпа друзей и знакомых наставляет на меня палочки. Слышу резкий хруст костей и удушающую боль во всем теле. Не могу кричать и сопротивляться. Альбус протягивает мне руку на краю обрыва. Цепляюсь за его пальцы, но ладонь соскальзывает и я падаю. Прямо в бездну, в которой нет света.