Шрамы на память

* * *

— Мордред и Моргана! Альбус, мне просто нужно привыкнуть, решиться, а уже потом врываться на завтрак со «старыми и добрыми» профессорами, — мой голос звучал хрипло, устало. Голова болела уже третий день, заставляя меня валяться в кровати и полностью забыть о нормальном сне. Хотя еще действует природа моей анимагической формы — волк — животные ночные. — Посмотри на себя, Аврора, ты выглядишь неважно… — Заметила и без Вас, — раздраженно выплюнула, начиная шкрябать пальцами шею, где распологался длинный шрам. — Я уже передал Северусу, чтобы он изготовил зелья, — пропустил мимо ушей мою язву. — Надеюсь, Вы не сказали, кому эти зелья нужны? Не хочу сдохнуть от яда на мягкой кровати. Ой, что это я? Хочу, — нахально улыбнулась, закрывая глаза от очередного набата колоколов в висках. Не хочу умирать. Скорее просто, чтобы позлить старика. — Не сказал. Хочу сделать Вашу первую встречу с незнанием с его стороны. — Не первую, — пробормотала я, проведя рукой по бледному лицу. Убрала испарину со лба, откидываясь на спинку удобного кресла. Прекращаю его слушать. В голове вертелся образ печального Снейпа на том камне ночью, его темные глаза, которые выражали глубокую тоску. «Я тоже, я тоже нуждаюсь в них,— прокручиваю в голове, словно это моя молитва. – Но у меня хотя бы есть портрет… А у него ничего.» Не скажу, что он считает нас «друзьями». Скорее это я со своей тягой к помощи вынудила его терпеть мое внимание почти каждый день и вопли о том, что он должен быть более дружелюбным. Да и спасала его от брата я по своей инициативе. Не думаю, что ему было приятно от этого. Ведь это гневное «Поттер!» я слышала каждый раз, когда оказывалась неподалеку с его плохим настроением. А плохое настроение у него было почти всегда. Но Северус еще был абсолютно обычным ребенком с друзьями. Общался с Регулусом и терпел меня иногда. Хороший парень, одним словом. Просто выбрал не ту сторону. Да я и не осуждаю его за это. Не будь рядом со мной Джейми — пошла бы за другом. — Альбус, — подала голос я. Он казался еще тише, еще жалобнее, чем обычно. — Я хочу… Я хочу, чтобы ты помог мне позже попасть к нему. Позже. — Сделаю все возможное, девочка моя. И опять тишина, которую прерывает лишь Фоукс, нежно чистящий красные перышки. Птица красивая, но не вызывающая у меня интереса: больше нравятся совы. Хотя мнения меняются и, может быть, когда-нибудь смогу поменять приоритеты с сов на фениксов. Кладу одну ногу на другую, кутаясь в черную мантию сильнее. В помещении стало холоднее, чем до этого, а голова не переставала мешать нормально отдохнуть в обществе старого волшебника. Еще и эти чертовы песочные часы в соседнем углу от распределяющей шляпы! Стискиваю зубы, руками впиваюсь в подлокотники, чтобы отвлечься, сконцентрироваться на чем-то одном. Пусть это будет образ большого серого волка, который воет на луну. Да. Так лучше… Боль уходит на второй план, мышцы расслабляются… Дверь в кабинет директора открывается с противным скрипом, что и отрывает меня от прослушивания приятной песни. Зябко причмокиваю губами, открываю глаза, но не спешу поворачиваться на звук. Знаю, что там стоит он. Знаю, что он изучает меня. Знаю, что не верит глазам или пытается понять, что за шутку ему приготовил Дамблдор, а после только начинает догадываться, кто же будет вторым новым учителем в «Хогвартсе». — Вызывали… Альбус? — пришел в себя парень, холодно взирая на старца. Слежу за каждой эмоцией директора. А там лишь интерес. — Да, да, Северус, — кивает с глубоким вздохом. — Принес зелья, которые я просил у тебя? — Конечно, — поставил на край стола два флакончика. — Не думал, что Вас мучают кошмары и болит голова. — Это и не для меня, — слабо улыбнулся голубоглазый. Пододвинул зелья ко мне. — А для Авроры. Чувствую напряжение: он словно подтвердил свою и так правильную теорию. Робко вытягиваю руку вперед, хватая флакончики. Залпом заливаю в себя зелье от мигрени, жмурусь. Секунда, две. Минута, вторая. Мужчины о чем-то говорят, а я не слушаю их. Боль медленно отступает, возвращая мне легкостью головы и тела. Непроизвольно выпрямила спину. Серые глаза стали ясными, движения не такими скованными, мысли пришли в порядок. Идеальное зелье. Как всегда, Северус. — Спасибо, — вдыхаю полной грудью. Поднимаюсь на ноги, расправляя мантию. Теперь уже жарко — отстегиваю первую и вторую пуговицу белой рубашки, наслаждаясь прохладой на шее. — Пожалуй, пройдусь до кухни. Вы правы, Альбус: три дня почти полной голодовки — ничего хорошего. До встречи. Это почти как подсказка, где меня искать, если хочется поговорить. Разворачиваюсь, стремительно исчезая из кабинета. Легко прыгаю на каменный пол с последней ступеньки. размеренными шагами прямо к картине с любимой грушей, которая часто терялась в щекотке от моих палецев. Эльфы встречают меня радостно. Конечно, многие помнят меня, хотят накормить, как раньше. Усаживаюсь в излюбленное место около волшебного окна с видом на лес: несколько мягких подушек, плед, небольшой подоконник, служащий столиком — тут часто едят старшие курсы, ведь мелких встречают на входе, разрешая лишь взять и уйти. Перед глазами тут же появляется кружка теплого какао, тарелка с ароматным мясным рагу. «Мое любимое. Они помнят.</i>» За трапезой даже не сразу замечаю стоящего в дверях Северуса. Он ничего не говорил, почти бесшумно дышал. Только смотрел как я ем, только изучал, погрязнув в образах прошлых лет. — Тоже есть хочешь? — невозмутимо спросила я, удивляясь своему отчужденному голосу. — Садись. Эльфы приготовили замечательный мясной пирог. — Я не голоден, Поттер, — глухо отзывается тот. Слышу его шаги за спиной. — Почему? — Почему что? — Почему ты пропала на три гребаных года? — Потому что умерла, — слишком просто и быстро сказала я, словно это была правда. Слизеринец невесомо касается моего плеча, а после разворачивает лицом к себе. Гнев, непонимание, нотки презрения — все плескается в его глазах. Плечи начинают болеть от его хватки. — Хватит пороть чушь, Поттер, — выплевывает тот, встряхнув меня. — Где. Ты. Была?! Хочешь, чтобы я сдержал свое слово и все же убил тебя?! — Позволю себе сказать, что могу сделать это и сама, — равнодушно пожала плечами, а после была еще раз взболтана. Я, что, коктейль ему? –Снейп, — по другому и не могу его нормально называть в слух. — Ты же понимаешь меня. Я отказалась не только от тебя, а от всех. Мне просто хотелось сдохнуть. — Что же изменилось? — щурится, отпуская меня. — Я устала.

* * *

Обжигающий горло алкоголь не знал конца. Высушила бутылку огневиски на пару с Северусом у себя в кабинете и теперь сидела возле камина, который успокаивал эмоции, заставлял говорить правду, как и мне, так и ему. — Откуда… Откуда у тебя эти шрамы? — стараясь не показывать заинтересованность, произнес зельевар. — Допрашивающий меня аврор был предан своей женой, которая сбежала к Пожирателю. Вот он и взял зачарованный клинок и начал резать кожу на лице, потом переходил на руки, ноги, — словно говорю о погоде, отвечала я. — Урод, — выплевывает Снейп, делая новый глоток градусного. — Надеюсь он сдохнет в канаве. Как можно так обращаться к невиновной девушке? — Своеобразная месть психа, — фыркнула с приполнятыми уголками губ. –Мне уже все равно как-то на них, — махнула рукой, указывая на открытые рубцы. — Это на память. — Память о чем? — Глупости, молодости и смертях, смертях, Снейп, — сжимаю стакан с огневиски, пытаясь успокоится. Отворачивюсь от сидящего в кресле парня. — Кстати, ты видел… Ну, Гарри? — Нет. Его отдали к сестре Лили, — с нежностью произносит ее имя, что заставляет меня нежно улыбнуться самой себе. — Думаю, мы его не увидим еще лет восемь. Не удивлюсь, если он будет копией своего тупого отца! — Он, конечно, тупой, но полегче на поворотах, — с наигранной строгостью упрекаю его, на что парень заводит глаза к потолку. — Надеюсь, что ему будет хорошо. Хотя Петунья та еще истеричка. Если бы не Альбус, я бы забрала его себе… — Ты бы не справилась, — мотает головой тот. –Ты… Мы еще скорбим, Поттер. Это бы давило еще сильнее. — Ты прав, Снейп. Ты опять совершенно прав. Треск поленьев отвлекает от разговора. Совсем не замечаю, как потихоньку начинаю засыпать. Похоже темноволосый тоже отходит к Морфею, не издавая ни звука. На последнем дыхании, так сказать, заливаю в рот противное зелье «сна-без-сновидений» и удобнее устраиваюсь в кресле. И вправду: вокруг лишь густая черная дымка, заставляющая наслаждаться мгновением сна. И нет никаких кошмаров. Вообще ничего нет.

* * *

Северус еще долго смотрел на спящую Аврору Поттер, девочку, которая была его ака другом в школе, которая открыто заявляла, что ей все равно на его метку и та, которую он спас в ту ночь. Не любимую Лили, умершую мгновенно, без боли, лишь со страхом. А вот сестра ненавистного зельевару Джеймса умирала прямо на глазах от глубоких ран. Умирала без слез, без страха, с хрипом на каждом вздохе, умирала с легкой улыбкой на глазах. Разве Снейп мог бы позволить завянуть той самой девочке? Регулус ушел слишком рано. Вот и Аврора могла уйти слишком рано, слишком быстро и легко — это и разозлило его в тот момент. А ее желание избегать всего мира на целых три года… Он подумал, что друзей у него и не осталось. Только Люциус и Нарцисса, да и они больше заботились о себе, а не о других. Парень принял очередную порцию антипохмельного, чтобы не заснуть от приятного алкоголя. Грудь его разрывалась то-ли от ненависти к ней, то-ли от радости ее появления, то-ли от презрения к себе. Почему? Потому что не нашел ее, а всего лишь отправил пару ссаных писем и смирился. А ей было тяжело. Наверное, тяжелее, чем ему — потеряла она не только Лили, а брата, его жену, племянника, любимого. А был ли Сириус ее любимым? Скорее всего да. Северус часто замечал, как он злился на Нюниуса за то, что Аврора торчит с ним. Теперь было уже две девушки, из-за которых на него лезут два парня: Поттер и Эванс. От размышлений его вывел молчаливый плачь. Из её глаз катились соленые слезы, но лицо оставалось спокойным. Ведь она приняла его зелья, а значит, что плачет просто так. Плачет, потому что организму нужно выводить горькие слезы хотя бы во сне, если она не может плакать просто так. И Северус увидел в этом что-то личное, что-то сокровенное. Слезы, которые он видеть не должен. Поэтому он просто встал и тихо закрыл за собой дверь.