Шрамы на память

* * *

К вечеру темнеют облака. Ученики уже давно должны быть в своих комнатах и видели седьмой сон, а я страдаю привычной бессонницей и шатаюсь по замку. На самом деле первый день в окружении детей выдался спокойным.

* * *

— С этого года с нами будет работать два новых преподавателя, — громко произнес Дамблдор, призывая детей к молчанию. — В этом году ЗОТИ будет вести мистер Арон Прон. Дети начали громко хлопать, изучающе смотря на высокого мужчину с рыжими волосами и темными радужками глаз. Выглядел он грозно, хотя первые минуты общения в учительской выдались приятными: профессор имеет мелодичный голос, вежлив, разговорчив, обаятелен, спокоен, а так же уже проявил себя как отличный человек, много раз помогая тому же Хагриду или Спраут. Да и по возрасту он был не слишком молод и не слишком стар — ровно тридцать два года отроду. В общем, Аврора быстро нашла с ним общий язык. — До этого момента все седьмые курсы обучались трансгрессии сотрудником Министерства Магии, но в этот раз мы остановимся только на общем зачете с его участием. С этого момента платные курсы трансгрессии ведет мисс Аврора Поттер! Дети на секунду застыли, услышав легендарную фамилию, а после стали хлопать еще более интенсивнее, чем тому же директору с его речью. С того дня все были на взводе, считая и учителей, которые пытались организовать своих семикурсников, желающих получить образование у той, что сражалась с самим Волан-де-мортом. Авроре даже пришлось разбить всех на четыре группы, чтобы работать было намного проще, чем со стадом неугомонных подростков.

* * *

Тяжело вздыхаю, присланяясь головой к каменной стене. Уже давно перевалило за второй час ночи, но я продолжаю тут шататься. Так и тянет в сторону Запретного леса, но я каждый раз оттергиваю себя, говоря: «не сейчас, Аврора», «в другой раз, Аврора». Вообще, работать с детьми в возрасте от восемнадцати до девятнадцати лет было легко. Они все схватывали на лету, не баловались и не шутили, слушались и старались сделать все так, как говорят. В любом случае, одно неверное решение и они могут потерять руку, ногу, голову — разве это было бы приятным? Выбираюсь в сторону коридора с портретами. Изображения спят, не нарушая эту сладкую тишину. Стараюсь идти мягко, чтобы меня не заметили: только черная мантия шелестит по полу, напоминая передвижение змеи или шорох листвы под действием ветра. — Не спится? Рядом оказывается высокий рыжик, заставляя меня вздрогнуть от неожиданности. Кончик палочки тут же втыкается ему в грудь, а рука ложиться на широкое плечо. Пару раз моргаю перед тем, как отпрянуть от него, неловко хмыкнув: «бессонница». — Я вот тоже не могу заснуть уже который день. Приходится гулять по замку, — пожимает плечами, слегка улыбнувшись уголками губ в полумраке коридора. Говорит тихо, чтобы не разбудить спящих. — Ночью тут красиво, поэтому не вижу минусов, — убираю артефакт обратно за пояс, поправляю рукава мантии, которые нервно вытянулись из-за этого защитного маневра. — Я видел Вас довольно часто так. Вы явно вампир, мисс Поттер, — вежливо шутит тот. Я так скоро реально вампиром стану. — Только если меня укусил Снейп. И зовите меня просто Аврора, а-то как-то неловко выходит, Арон, — шутливо отмахиваюсь. — Как скажете, — твердо кивает Прон, а после показывает рукой в сторону. — Все же стоит отправиться по своим комнатам, иначе завтра точно не сможем нормально вести уроки. Да и у меня есть к Вам просьба, Аврора, — мы уже идем в сторону моего кабинета. Видимо решил проводить меня, джентльмен. — Не могли бы Вы помочь мне на завтрашнем уроке? Я видел, что у Вас с утра нет занятий, а у меня в ящике живет боггарт, за которым нужен глаз да глаз. С меня сливочное пиво в ближайшие выходные, — тут же находится с наградой, видя мое задумчивое лицо. Предложение интересное. Сидеть у себя в комнате и страдать тоже занимательно, но вот посмотреть на собственный страх куда интереснее и волнующе одновременно. Да и тогда можно будет вытащить в Хогсмид еще и Снейпа, чтобы он один в своих пещерах-подземельях не гнил. Мы же друзья, как никак. — Я согласна помочь Вам, если Вы, Арон, не будете против компании еще и Снейпа во время распития сливочного пива. Все же в троем куда интереснее, чем в двоем. Еще ученики подумают чего не надо, — останавливаюсь напротив своей двери. Он заторможенно кивает. — Я приду к Вам сразу же после завтрака. Вы не будете против если я еще и свой страх перед уроками испытаю? — Конечно, — быстро соглашается Прон. — Что ж. Желаю Вам, Аврора, крепкого сна. До завтра, — делает легкий поклон, на что я отвечаю кивком и уходит восвояси. Кровать оказывается довольно жесткой, чем в прошлый раз. И я охотно в это верю, не смотря на то, что это явно игры моего мозга. Закрывать глаза совсем не хочется, но вынужденно жмурусь, чтобы наконец заснуть или хотя бы полежать так какое-то время. Организму нужен отдых, а со своим вечным стрессом, я так скорее встречусь с Джейми и Лили. А я еще в той чертовой камере решила, что хочу жить. Меня ждет Гарри. Меня просили о нем позаботиться. Ровно через мгновение солнечный свет ударяет по лицу. Встаю с кровати, осознавая, что опять легла в одежде. На часах восемь часов, что означает «до уроков еще час, профессор». Спокойно взмахиваю палочкой, чтобы придать одежде нормальный вид и выхожу из своих покоев. За завтраком не так шумно, как бывает на обеде. Говорливее всех оказывается родной гриффиндор, что заставляет меня удобно сесть за учительский стол и шепнуть на ухо Снейпу, что в этом году кубок школы возьмут грифы: слишком уж они активные. Мужчина брезгливо морщится, а после выставляет руку вперед. — Спорим, что нет, Поттер? — На что спорим, Снейп? — щурюсь, хватая его бледную ладонь своей. — Да хоть на желание, мне все равно, — пожимает плечами. Возникший с правого от меня бока Прон резво разрывает наши руки, скрепляя спор. Видимо увидел, что необходима помощь третьего. — Кстати, Снейп, можешь еще от головной боли сделать? –немного наклоняюсь к нему. — Ты ходила к врачу? — интересуется тот, не отвечая на вопрос. — Просто сделай это, пожалуйста, — вымученно улыбаюсь уголками, губ, а после опять смотрю в тарелку с едой. Рядом пыхтит над тыквенным пирогом Арон, старательно делая вид, что не слушает, а может и вправду не интересуется этим. — Она болит с того дня, когда Сам-Знаешь-Кто откинул меня к стене и я стукнулась головой. Сначало повредился зрительный нерв, от туда и мигрени, а после длительного стресса в камере Аврората, — я вздохнула. — Зрение село окончательно, а голова иногда трещит так, что хочется биться о стену в припадке. — Я понял тебя, — равнодушно заявляет тот, хотя видно, как играют желваки на его лице, когда я упоминаю эту доблестную службу. — Вечером пришлю сову. — Спасибо, Снейп, — благодарно хлопаю его по плечу, а после берусь за прием утренней пищи.

* * *

За десять минут до первых уроков Прон и я стоим у него в кабинете перед ящиком, больше похожем на шкаф. Мужчина поправляет свою короткую прическу перед тем, как махнуть палочкой и открыть запертую магией дверь. Я готовлюсь. Сначала не было ничего. Просто пустота, словно призрак копается в моих страхах, чтобы выбрать самый аппетитный на его взгляд и заставить меня в ужасе смотреть на него, питать его этим. Но пока что ничего не происходит. Только оглушительное молчание, затишье перед бурей. Наконец-то я вижу хрупкую ладонь, которая твердо обхватывает стенку шкафа, чтобы выйти вперед. Это ее рука. Это рука Лили. Из темноты показывается ее рыжая макушка, а после перекошенное то-ли от боли, то-ли от ненависти лицо. Вторая рука крепко прижимает к худому телу тряпичный сверток, явно с ребенком. Позади сверкают круглые линзы очков, от чего я невольно тяну свободную руку к лицу, чтобы проверить. Его очки на месте. Джеймс стоит рядом с женой, но смотрит уже с явным отвращением и брезгливостью. Его холодная рука покоится на ее плече. Они меня ненавидят. Я заслуживаю это. — Р-ри-ридикулус, — шепчу я, не в силах выдавить из себя больше. Палочка ходит ходуном в моей руке, словно вот-вот упадет на пол. Ноги подкашиваются, перед глазами все плывет, но не от слез, а от нехватки кислорода. Я забыла, как дышать. — Права была мать, — гневно выплевывает мой брат: такой родной и добрый в воспоминаниях, но холодный и далекий сейчас. Вдох. — Ты позор рода. — Р-ридикулус, — опять произношу я на судорожном выдохе. Опять ничего. Приведение кривит лицо еще больше. — Лучше бы сдохла ты, а не Лили. — Лучше бы я умерла.