Шрамы на память

* * *

— И так, мисс Гедрик, присаживайтесь. Стоящая у двери девушка с карими глазами неуверенно протопала к первой парте, аккуратно положила перед собой все нужные вещи и выжидательно уставилась прямо на меня. Даже неловко как-то… перед толпой учеников все хорошо, а тут хочется спрятаться под партой или посильнее укутаться в мантию. — Возьмите в руку перо и записывайте, — нарочито спокойным голосом начала я, откладывая подальше от себя книжку. «Голубоглазка и четыре волшебника» — Какое зелье Вы изучали на последнем уроке у профессора Снейпа? — Зелье от ожогов, повторение, — сразу же добавила ученица, увидев мой удивленный взгляд. Сама так же смотрела. — Итак, — чуть подумав, получше устроилась в кресле. –Данное зелье состоит из четырех ингредиентов: корень тропической огнесливы, полынь… Мой голос звучал ровно. Гедрик то и дело бросала заинтересованные взгляды на своего учителя, то бишь меня. Конечно, не каждый день приходишь в кабинет транссгресии, чтобы отработать наказание за неправильные конспекты, а тебе начинают читать лекцию по зельеварению. Тут все просто. Если наказывать, то с пользой. Гульвина опять поднимает на меня молочно-карие глаза, которые так неприятно режут по воспоминаниям. Джеймс даже не моргал, внимательно созерцая сияние моих серых глаз. Откидывал пряди волос ладошкой, пока переворачивала страничку. Приятная прохлада в тени высокого дуба, что расположен неподалеку от поместья. Здесь нет родителей с их правилами, нет услужливых эльфов. В этом маленьком леске, нашем мирке, только двое Поттеров: наследник и его сестра. — Помешать против часовой стрелки три раза, посыпать измельченным зубом морского змея после снятия с огня и перелить в непрозрачную тару, — довольным голосом зачитываю последние строчки рецепта. — Зелье против обморожения готово. — Я, конечно, все понимаю, но не это, — обреченно выдохнул Джейми. — Ты так красиво читаешь. Нет, правда! Я даже дышать не хотел. Еще бы понимал чего… — Джейми, мы же дети дома Поттер, а это значит… — Что мы дети потомственных зельеваров, да. Но я не хочу сидеть над котлом! — Я тоже, — просто пожала плечами после гневной тирады братца. — Но фамилия обязывает. Мне больше нравится изучать новые заклинания. Защитные, — с улыбкой на лице махнула на другую книгу. — И квиддич! — И он тоже, — согласно кивнула. — Аврора, вот, если ты станешь заучкой, когда мы поступим в Хогвартс, то я с тобой разговаривать не буду, — наигранно серьезно говорит темноволосый парень. — Вот возьму и стану! — обиженно толкаю его на зеленую траву. Начинается нешуточное сражение. Мистер Поттер оттягивает меня за края теплой мантии, пока я стараюсь украсть с его лица круглые очки. Меня насильно переворачивают на спину и я сдаюсь, поднимая руки перед собой. — Все, все! — примирительно тораторю. — То-то же, — победно ухмыляется тот, довольно прищурившись. Помогает мне встать, подавая руку. Подул слабый ветерок, растрепав черные кудрявые волосы. Хочется пригладить их ладонью. Нащупиваю множество сухих листиков, которые забились в локонах. — Давай помогу, неряха. С нежной улыбкой на лице Джеймс протягивает свои руки к моей голове и начинает вытаскивать мелкий сор. Неловко топчусь на месте еще какое-то время, а после благодарно поднимаю взгляд. — Спасибо, — вырывается от самого сердца. «Пожалуйста», — читается в карих глазах. В полной растерянности смотрю в лицо Гульвины Гедрик, не замечая, что уже минуту назад закончила свою поучительную речь. Тук. Тук. Тук. Перевожу взгляд на уже приоткрытую дверь, от куда торчит рыжая макушка Арона Прона. Он обводит помещение взглядом, пока не останавливается на ученице и виновато улыбается: «я не вовремя, профессор Поттер?» — Мисс… Мисс Гедрик, можете быть свободны. Жду Вас завтра, — чуть собравшись с мыслями, выдаю я спокойным голосом. Девчушка быстро собрала свои вещи, быстро попрощалась и вышла. Ее сменил преподаватель ЗОТИ устроившись у той же парты. Устало потерла лоб, пока что не обращая особого внимания на внезапного гостя. Окидываю взглядом свой рабочий стол, останавливаясь на книге. «Голубоглазка и четыре волшебника» Убираю книгу в ящик, громко им хлопнув. Долой эту чертову книгу. Не до нее сейчас. — Хочешь выпить? — задаю вопрос ему в лоб, призвав к себе бутылку крепкого алкоголя и два стакана. — Не отказался бы, — не заметил мое обращение на «ты», или вежливо промолчал, принимая это, как факт. Наливаю ему немного горичительного, пока он не остановил меня жестом руки, что было достаточно маленьким количеством, по сравнению с до краев наполненной тарой. Не очень весело хмыкаю, осушая все залпом. Закрываю глаза. Обжигающее тепло проносится по горлу. Неприятно морщусь, слушая одобрительный щебет брата над ухом: «со временем станет легче пить его, Аврора. За нас!». В рот сразу же летит кусочек вяленого мяса. Сириус наливает еще, делая такой обычный для себя жест в мою сторону, — подмигивает. Догадываюсь, что прямо сейчас все мое лицо становится ужасно красным от градуса напитка и смущения. Римус скромно потягивает сливочное пиво, ссылаясь на утреннее дежурство старост. Джеймс во всю рассказывает очередные смешные истории веселой Лили, которая предпочла кисловатую рябиновую настойку. Питер вовсе воротит курносый нос от своей порции огневиски, но упрямо пьет его, чтобы заслужить одобрение остальной компании. Мое одобрение он уже давно заслужил. Янтарная жидкость пахнет чем-то сладким, пряным. Делаю мелкий глоток. Нет, совсем не сладкое, а какое-то остро-соленое. Хочется еще… Пустой стакан отправляется на поверхность стола, пока я его не разбила. Прон тихо допивает свою порцию алкоголя и неловко рассматривает кабинет, не мешая мне наслаждаться секундами, за которые восхитительный напиток расходится по крови, придавая миру хоть немного ярких красок. Ну и пусть, что эти цвета в большинстве своем коричневые. Прямо как огневиски. — Как успехи в обучении? — задал абсолютно нейтральный вопрос. — Я бы сказала «отлично», но некоторые особы даже списать за учителем не могут, — ухмыляюсь. — Мисс Гедрик, к примеру. — Ооо, мисс Гедрик, — понимающе улыбнулся рыжий. — Я слышал, что у нее с практикой лучше, чем с теорией. Хотя на моих уроках она допускает ошибки и там, и там. — Не дано, — просто пожимаю плечами. — Вроде с зельями она получше. Варит нормально, а вот на вопросы отвечает… Хагрид и-то поумнее будет. — Чего сразу так-то на Хагрида? Хороший… полувеликан, — наигранно серьезно пожурил меня Прон. — А может у нее и с зельями плохо. Пуффендуйка же. Не думаю, что Снейпу кто-то важен, кроме своего факультета. Он тут уже это доказал тому же гриффиндору. — Слышала, — кивнула, попутно снимая очки с лица. Линзы волбшеные, так что зрение поддерживают, а вот по размеру душки не подходят. Неудобно. — Мне уже мисс Гедрик поведала, что его «сальноволосым ублюдком» начали называть. Не удивлюсь, если это грифы придумали. Мы вообще прошлого зельевара звали Слизняком. — «Сальноволосый ублюдок»? — фыркая от смеха повторил мужчина. Даже улыбнулся чуть шире, хотя куда уже. –Оригинально. Дети просто не знают, что если над котлами долго стоять, то волосы приобретают блеск. Испарения, все дела. — Разбираешься? — заинтересованно прищуриваюсь. А может из-за плохо зрения, кто ж его знает? — Работа обязывает, — уклончиво ответил тот. –Слышал Поттеры потомственные зельевары? — Видимо были, — улыбнулась. –Я-то зельеварение понимаю, а вот… брат его не любил, да и разбирался только с помощью меня или Лили, его будущей женушки, — на секундочку застыла, а после отогнала печальные мысли тряской копны черных волос. — Думаю и племянник мой не будет. Ставлю на то, что он весь в отца будет. — Как думаешь, как нас звать будут? — сменил тему Прон. Правильно, не надо постоянно вспоминать всякое, а-то иммунитет к дементорам проснется. Шутки шутками, а жизнь такая. — Не знаю, — задумчиво отворачиваюсь в сторону. –Я бы звала тебя рыжим. Кстати, ирландские корни или родня Уизли? — Потомственный ирландец, — гордо ответил на вопрос, воинстаенно выпятив грудь. — Как и потомственный маг. Я фыркнула. Наливаю еще алкоголя себе и чистокровке. Огневиски отрабатывает свое название, уже который раз обжигая горло. Довольно жмурусь на пару секунд, а после продолжаю рассуждение: — Тогда я бы так и звала тебя: либо «рыжий», либо «ирландец». Хотя кто этих детей знает, — весело отмахиваюсь рукой, словно от мухи. — Я бы назвал тебя Черной девочкой, — протянул Арон, уже развалившись грудью на парте. Успел присесть. На мой немой вопрос продолжил: — Ну, твоего племянника зовут Золотым Мальчиком. Вот я и подумал… Секундной ступор, а после не очень долгая волна веселого смеха. Давно так не надрывалась. «Оригинально», — всплыло в голове, а Арон понял и без слов, что я оценила его-мою кличку. — А еще? — Хм, — приложил палец к носу. — Если Снейп твой друг, а его называют «Сальноволосым ублюдком», то тебя бы я назвал «Кудрявой стервой», — улыбка рыжего была до ушей, что показывало его довольство собой. Ну да. Сальноволосый — кудрявая, ублюдок — стерва. Два сапога пара: бывший Пожиратель смерти и тетя Мальчика-который-выжил. Ну-ну, фантазия у Арона отличная, но вот мысли от нее тоскливые создаются. Лишь коротко хихикнула, что было больше похоже на начало пьяной истерики. Нет, я не истеричка. — Я передумала, — серьезно прервала тишину. — «Конопатый алкоголик». — Во-первых, у меня нет веснушек! — возразил мне собутыльник собеседник. — Во-вторых, ты выпила больше! — Ладно, «Рыжая тварь» или «Ирландская язва» — выбирай, милый. — Мне больше нравится «милый» в твоем исполнении, — усмехнулся тот. Недовольно фыркаю. Мужчина зачесывает пряди волос обратно в аккуратную прическу, не на долго закрывая глаза, черные радужки которых блестят при свете свечей кабинета. Красивое зрелище. Сириус встряхивает волосами, как собака, а после бросает недовольный взгляд в мою сторону. Ну, подумаешь, промахнулась парочку раз, выкрикивая: «агуаменти, бродяга, агуаменти!» На часах ровно девять вечера. Прон вздыхает, желает спокойной ночи и отправляется на дежурство. Наверняка опять бессонница, вот и напрашивается на патруль коридоров. Убираю алкоголь в ящик, как и стаканы со следами преступления: все же на работе пить нельзя. За массивной дверью моих покоев тяжелая мантия тут же отправляется на кресло у небольшого столика. В ванной комнате холодновато. Вода открывается взмахом руки. Теплая. Довольно улыбаюсь уголками губ, расстегивая пуговицы белой рубашки. На тумбочку летят штаны, мягкое черное белье. Перед тем, как опуститься в жидкость, бросаю косой взгляд в зеркало. Привычные шрамы покрывают лицо и участок длинной шеи. Плечи и предплечья так же пострадали, словно тот самый псих с ритуальным кинжалом выводил какие-то рисунке на коже, а не действовал хаотично. Так же пострадали и бедра с голенью. Туловище удалось отбить: да и мой «палач» решил наносить удары там, где будет более всего заметнее, чтобы я на всю жизнь запомнила, если бы смогла выбраться из «Азкабана». После принятой дозы огневиски не рекомендуется отсиживаться в теплой ванне, но мне правила не писаны: я пьяна, хочу насладиться тишиной, так что все размышления на тему безопасности идут к черту. А лучше Хвосту под хвост. Нежилась я не очень долго. Все же сознание начало бить тревогу, когда глаза постепенно слипались и я кое-как выбралась на холодный кафель. Мурашки пробежали по всей длине ровного позвоночника, заставив на мгновение протрезветь. Так казалось. Вяло высушила волосы магией, слегка потерла белыми полотенцами бледную кожу, а после укуталась в мягкий, шелковый халат, который отлично подчеркивал фигуру. Из зеркала на меня уже смотрела красивая молодая девушка, если не считать ее шрамы, которые портят всю картину. — Мне внешность не важна, Аврора, потому что я всю жизнь был красавчиком и досталась мне самая красивая девочка моего курса. Разве я должен обращать внимание на эту ерунду? Мне главное, что у тебя в сердце. Разум подождет. На ватных ногах подошла ближе к манящей кровати. Опустилась поверх одеяла, пусто вглядываясь в потолок. Сириус. Воспоминания с ним можно назвать самыми болезненными из всех. Осознавать, что он по ошибке сидит в чертовой тюрьме, из которой не возвращаются, — ужасно. Каждый день, нет, каждую минуту его образ летает где-то рядом, а приятный голос ласкает слух. Но его нет рядом, — это лишь воспоминания, образы в голове. Еще ужаснее вспоминать Питера. Смертельно. Я бы никогда не поверила в его предательство, как и в предательство Сириуса, если бы не его странное поведение после создание чар Фиделиуса: он изменился. Стал нервным, постоянно молчал. Даже мне перестал улыбаться, прятал свои глаза. Потому что знал, как я отреагирую. Потому что собирался предать. Лили до сих пор осталась в моем сердце той самой веселой девочкой, которую любили все, не смотря на происхождение. Я не была ее лучшей подругой, но общались мы тесно: статус девушки, а потом уже и невестки брата, обязывал. Джеймс. Когда умирает такой дорогой для тебя человек, с которым я жила еще до рождения, то внутри образовывается пустота. Болезненная, поглащающая. Ее заглушить могут лишь остатки памяти и надежда на лучший исход. И его сын. Гарри для меня не является Золотым Мальчиком, Избранным. Он любимый племянник, за которого отдали жизни оба дорогих сердце человека, за которого сидит тот, кого я люблю всем сердцем; он тот, из-за которого друг предал тех, кого должен был защищать. Я не виню его в этом. Гарри — это частичка Лили и Джеймса, Гарри — Поттер. Теперь дороже его для меня никого нет. Римус. Он всегда был порядочным и тихим мальчиком. Даже более спокойным, чем Питер. Его любили так же все, а те, что знали его тайну, не жалели, а сочувствовали и пытались помочь. Именно он стал рычагом начала изучения анимагии, именно он чаще всего выгораживал всех Мародеров и создавал шикарные планы нападения на Слизеринцев и других обидчивков. Кстати, о змеях. Северус мне понравился сразу же, как только нас познакомила Лили. Милый мальчик с черными глазами и потрепанной мантией. Скромный, умный и воспитанный. Тем более дружил с маглорожденной! Мы быстро нашли общий язык, хоть он и ворчал чаще, чем говорил. Только со второго курса я стала замечать, что брат и его компания чаще всего ошиваются рядом с ним. С тех пор я старалась переключить внимание на кого-нибудь другого или вовсе уводила брата от него силой. Немного авторитета у меня было. Особенно перед Джеймсом. И теперь остались лишь крупицы самых дорогих для меня людей. Даже дороже родителей, которым все время не нравились мое общение со змеями, а ведь я пыталась сгладить это в письмах, но они не хотели слушать: либо так, как они сказали, либо никак. Жестоко? Да. Правильно? Нет. Взмах. Невольно касаюсь рубца на шее. Кожа мягкая после душа, плотнее только на линии схожления кожи. Кровавые глаза и змеиное лицо на всегда отпечатались в сознании. Правда, кошмары всегда наполнены гневом близких, а не убийцы. Потому что он злился по настоящему. Спать не хотелось. Пришлось насильно закрыть глаза, пытаясь сыграть с сознанием. Все же я была пьяна, после отличной ванны, так что все шансы заснуть хорошим сном были у меня в кармане. Но я как всегда забыла, что на халате их не было.

* * *

Сириус нервно сдерживает просто огромного оборотня голыми руками, чтобы у меня был шанс убежать. Но ноги как назло приросли к земле, не оставляя и шанса на спасение. Взмах. Чертово движение! Еще теплый Сириус падает на мокрую от собственной крови землю, уже не совершая очередного вдоха. Глаза широко открыты от немого ужаса. Хочется кричать, но связки не слушаются. Оборотень щелкает огромной пастью, медленно, но верно, приближаясь ко мне. Но я до сих пор смотрю только на тело Сириуса, пытаясь отойти от шока. Все по-настоящему. Он умер по-настоящему! Хочется выть так же, как воют волки. Оборотень, а точнее, Люпин заносит лапу, не определяя меня, как своего друга. С мольбой о помощи смотрю в его янтарные глаза, а в них только огромное желание плоти, неутолимый голод и кровавая жажда. Огромная тень накрывает меня с головой. Из пасти друга животного доносится аромат крови. Клыки вонзаются в мягкую кожу шеи. Прямо в то место, где должен был быть шрам от атаки Волан-де-морта. Он кладет свои лапы на хрупкие плечи, оставляя царапины на плечах. Когти съезжают чуть вниз, вспарывая плоть. Больно. Краем глаза замечаю в стороне силуэт. Это был Питер. Он жмется от страха к корням дерева. Бледно-голубые глаза с ужасом смотрят на всю эту картину. — Все мы его боимся, да?

* * *

После жаркой ночи в компании оборотня и трупа Сири я так и не спала. Близились выходные, которые я должна была провести в образе двух друзей: Снейпа и Прона. После последнего занятия со Слизерином и Когтевраном я надела новую черную мантию и темно-синюю рубашку, любимые брюки и ботинки. Платье даже и не трогала, потому что совращать я не планирую никого в своей жизни, кроме любимого Сириуса Блека, который, к сожалению, гниет в «Азкабане», да и так практичнее. За пол часа до назначенного времени уже выхожу из замка. На улице уже темно, сыро и довольно прохладно для Шотландии. Кутаюсь в мантию, наколдовывая согревающие чары. Деревья печально качаются из стороны в сторону после каждого дуновения ветра. Тишина прерывается только хрустом ветвей и моими каблуками, что нарываются на камни. Через некоторое время вдали показались огни «Хогсмида». Ускорила шаг, уже мечтая поскорее ворваться в пыльный кабак «Кабанья Голова» и отхлебнуть его фирменного сливочного пива. Такое противное на вкус и дешевое есть только у него. Для детей в самый раз. Аберфорт встречает меня удивленным кивком: узнал сразу же. За дальним столиком уже поджидает рыжий. Что это у него в руках? Бутылка огневиски. Вижу наша последняя встреча оказала на него больше влияние, чем ожидалось. — Привет, Ирландская Язвочка, — бесцеременно устраиваюсь напротив, отодвигая деревянный стул. — Кажется, я соглашался только на «милый», — недовольно закатывает глаза тот. — И тебе привет, Кудрявая Стерва. — Я так и обидеться могу, — хмуро отвечаю на его слова, что было никак не воспринято. Отовдигаюсь слегка, рукой завоевываю внимание Аберфорта: — Сливочное пиво! Две банки! — поворачиваюсь обратно к спутнику. — Ждем Снейпа. — Точнее, Сальноволого Ублюдка, — улыбчего отпил янтарную жидкость. — Меня не надо ждать. Эффектное появление Снейпа меня никак не удивило. Я-то его видела, когда он зашел в помещение. Просто проигнорировала. А вот Арон даже подавился от испуга, но быстро собрался. Мы не малолетние девочки, чтобы нас своим холодным голосом пугать. Просто эффект неожиданности. — Приветик, Снейп, — весело киваю ему. Меня проигнорировали, все так же обращая свое королевское внимание только на рыжего. Обиделись за то, что не сказала про еще одного человека в компании, Принц-Полукровка? Прошу прощения, но меня и саму только пригласили. Тем временем ко мне подлетели бутылочки пива. Одну из них решительно кинула зельевару. Словил. И то хорошо. Первый глоток всегда быстрый, чтобы не успеть распробовать вкуса. Второй приходится сделать большим, чтобы пузырьки оставались на языке. Горько, кисло, масляно — то, что нужно. Довольно улыбаюсь, не разделаяя брезгливо сморщенного Снейпа. Мы тут всегда пили. — Я даже не хочу знать, где Аберфорт раздобыл на столько отвратительное пиво, — отставил он свою бутылку. — Как ты вообще это пить можешь, Поттер? — Молча и с ужасным удовольствием. — Вот именно, что ужасным. — Не хочешь — не пей, — пожала плечами я. Меня все устраивает. — Лучше давайте перейдем к более интересным темам. Моим темам. — Как я погляжу, заносчивость и лицемерие твоего братца перешло тебе после его трагичной кончины? — поднял одну бровь вверх, даже не стушевался под моим грозным взглядом. — Я всегда может такой была. Смотреть надо было лучше, — деловито поправила очки я. — И так, мальчики… — Только вот без мальчиков, а? Меня так наисветлейший Дамблдор называет. Хватило, — возмутился Снейп. Прон его молча поддержал. — Ладно, ладно. Мужчины? — они кивнули. — Нет, — театральной вздохнула. — Не могу назвать мужчинами Сальноволого Ублюдка и Ирландскую Язву. Оба скривились. Ну и Мерлин с ними. — Мне Альбус пожелал доверить еще и дуэльный клуб. Нужен помощник. Ну, кто из вас, ублюдки и язвочки? — насмешливо добавила я, делая очередной глоток. — Ублюдки отказывают Стервам, — надменно произнес зельевар. Услышал, видимо. — А Язвы непротив, если станут все же «милыми», — поиграл бровями явно подвыпивший Прон. Сколько он тут уже успел в себя влить, пока мы разговаривали «о погоде»? — Хорошо, «милый», — протянула я недовольно. — Поттер, а как же великая любовь к Сириусу Блеку? Я чего-то не знаю о вас? –ехидно прошипел черноволосый, вызвав у меня смешок. Подколоть не выйдет. — Любовь любовью, а прозвища еще ничего не значат, — пожала плечами. — Интересная точка зрения, — фыркнул Снейп, откидываясь на неудобном стуле. Прон наконец-таки выпил всю свою банку огневиски, начиная рассуждать с коллегой трудности воспитания детей, какие-то мощные заклятия и живность, пока я наслаждалась пивом. Мужские разговоры, что поделать. Перевожу взгляд в сторону. Входная дверь открывается достаточно резко, запуская в помещение холодный воздух. В кабак вошло двое: темноволосый парень и невысокая девушка, которая достаточно мило улыбалась на его негромкий лепет. — Ты привел меня на свидание в «Кабанью Голову»? — насмешливо посмотрела на кудрявого, когда тот вежливо открыл мне дверью. — Тебе же нравится здешнее пиво. Смысл идти в «Метлы»? –ничуть не изменил свой веселый тон. Подхватил меня за талию, вольяжно подошел к столику и отодвинул скрипучий стул. Через пару минут на столе уже стояли бутылочки сливочного, пару кусочков медовика. Сириус безмятежно улыбался, пытаясь покормить меня с ложечки, пока я умело уворачивалась от столового прибора. Кабак наполнился веселым смехом… Моргаю. Снейп грозно отчитывает двух гриффиндорцев, словно все еще находится в здании школы. Отворачиваюсь в другую сторону. Сириус был романтиком, любил розы и вечера при свечах. Но еще больше он любил жить без всей этой показушности и быть самим собой. С другими девушками, которые буквально заставляли его действовать красиво утомляли. Со мной же он был другим. И мне это нравилось. — Пора возвращаться, — встала на ноги я, поправляя мантию. — Иначе мы не дойдем. — Согласен, — скосил свой взгляд на Ирландца Снейп. — Прон, Вы встать можете? Снейп начал помогать рыжему встать. Я молча смотрела на эти скупые попытки, пока мысли уходили глубоко в воспоминания. Эйфория встречи утонула в печали, которая накатывает с большей силы, словно рядом стоит дементор. Мародеров нет. Их больше нет.

* * *

Следующие дни прошли в подготовке к открытию дуэльного клуба. Прон согласился отработать со мной парочку приемов, чтобы мы оба смогли выдать детям красивое шоу на первом занятии. Все сошлось к тому, что рыжий отличный нападающий, атаки которого довольно сложно отбить, но не невозможно, а вот я являюсь отличным щитом, если полна сил. Пробить его сможет, разве что Альбус, со своей магической мощью, Грин-Де-Вальд, да Волан-де-морт. Все же щитовые чары всегда были на высоте. Просто в тот раз я умирала, теряя силы, потому и не смогла защитить их. От Авады не спастись. Как и ожидалось дети быстро выдали профессору ЗОТИ свою кличку. Его эффектный прокол с собственным боггартом в коридоре школы показал, что такой статный мужчина боится собаки. Правда, бешеной, но собаки. Вот его и стали между собой называть «Ирландским волкодавом» или «собачником». Ругательных вставок не последовало. Все понимали, что у всех страхов есть начало. За пару недель я уже стала для семикурсников личным палачом. Постоянные конспекты и часы в классе, когда я заставляла их представить то или иное место. Первая стадия шла неспешно, заставляя их почувствовать свое тело, чтобы в будущем переносить его целиком, а не теряя его части по пути. Знали обо мне и младшие курсы. Ежедневно теряли баллы после отбоя или по иным причинам, когда встречали меня в коридоре. Как и профессор Снейп, я не жалела никого. Правда, любимчиков у меня не было. Так и пошло: «мы на урок к Черной вдове». Кто-то одобрил идею рыжего, поэтому меня весело звали «Кудрявой Стервой», «жертвой неудачного сеанса шрамирования» или «Волан-де-мортовской девочкой-которая-выжила», потому что читали газеты и совсем не верили в мое успешное выживание после такого ранения в шею. Да и те слухи из-за захвата в аврорат… В любом случае, на это внимания я не обращаю. До конца дней своих я лишь Аврора Поттер, Горлодер — все, что я способна принять. Другие прозвища будут вежливо проигнорированы или восприняты, как шутка. Пару раз мне приходилось пить чай в компании директора. Я не против, человек он интересный, правда, лазит не в свое дело. Фоукс тщетно пытался завладеть моим вниманием, но я не обращала на него внимания. Лимонные дольки уже начинают бесить, а сахара в горячем напитке слишком много. Лучше соленые огневиски. Когда болела голова, Снейп варил свои идеальные зелья. Без него я бы ходила овощем, не способным ничего делать, кроме получения своей порции мигрени. Прон все чаще заходил ко мне подвыпить, чтобы скрасить вечера без сна. Я и не против, компания и мне нужна, если на то пошло. Так же я приходила и к Северусу. Разговоры в большинстве своем были о прошлом, которое так не хотелось отпускать нам обоим. Он меня понимал. Мы страдали вместе. Гульвина Гедрик нагло попросилась ко мне на дополнительные по зельеварению, потому что к Снейпу идти страшно, а я-то разбираюсь и вроде добрая, поэтому можно и попробовать. Сначала хотелось прогнать Пуффендуйку, но я все же согласилась на такое. Хоть один ученик не мужского пола отважился пообщаться после уроков. Меня все устраивает. Да и она похожа на Джейми. Моего Джейми. Разве я могу ему отказать? Ученики становились все веселее с каждым днем. Все закупались сладостями и костюмами. Веселье предстоящего праздника сопровождало даже вне здания школы. А все потому что приближался Хэллоуин.