Шрамы на память

* * *

Дуэльный клуб превзошел все ожидания старших курсов. Я и «Рыжая Мразь», как я тоже начала его называть, обучали подростоков всем правилам и особенностям магических сражений: зачем нужны секунданты и судья, что будет если отказать, почему нельзя расторгнуть договор о дуэли после заключения и как разойтись миром без повреждений. Научили мы их так же, как правильно составлять клятвы. Дети слушали и внимали, а после сражались с боевым настроем. В общем, на второе занятие пришла большая часть школы. Некоторых мальчишек и девчонок, которые хотели стать аврорами в будущем, мы пригласили на дополнительные занятия. Туда пошли и более одаренные. Занятия проходили после отбоя. Мы изучали новые заклинания, отрабатывали их и ставили задачи на следующий сбор. Эти были довольны особенно сильно. После таких встреч Прон шел в мой кабинет и мы просиживали пару часов своей жизни за бутылочкой виски, пока Северус меня не видел. Этот жук слизеринский спит и видит, как бы у меня алкоголь отобрать. А как ему скажешь, что я уже жить нормально не могу без глоточка? Все такое яркое становится. На мгновение, правда, но уже хорошо. Мой с Джеймсом отец тоже любил выпить. Часто сидел в своем кабинете с друзьями и только появлялся в столовой, чтобы забрать что-нибудь для закуски. Мать холила и лелеяла его, не забирая бутылку. А мы с братом кривили лица. Кто же знал, что я пойду по той же дорожке? — Ты позор нашего рода. Эту фразу мать сказала мне, когда я отказалась выходить замуж за мистера Берка. Тот уже успел отвалить огромную сумму для помолвки родителям, а я так нагло прогнала его прочь. После этого прогнали и меня. Хотели даже наследства лишить, фамилию запретить носить. Но вмешался Джейми и заткнул их, а после я переехала в дом Сириуса, который достался ему от Альфарда. По близости жил Джеймс с Лили, так что меня все устраивало. — Я люблю тебя. Такая красивая и убивающая одновременно фраза. Ее я говорила своему брату, матери и отцу, Сириусу. И только родители не говорили ее в ответ, как бы оставляя эту симпатию невзаимной. Так я узнала, что чувствуют дети, которых ненавидят собственные родные. Джеймс только пожимал плечами и шел за своей мечтой: рукой и сердцем Лили, работой в Аврорате. Сириус бежал рядом с ним, не забывая про свою веселую жизнь. А я топталась позади, пытаясь разобраться в своих проблемах. В итоге в троем на авроров поступили, и жизнь пошла в гору. — Неположенно. Вспышки образов из той самой камеры появляются перед глазами достаточно часто. Начинает болеть та самая нога, которую с того дня часто сводит по ночам. Целители еле-еле спасли конечность, а мне было все равно. Джеймс и Лили погибли. Сириус в Азкабане. Питер предал всех. Римус сбежал, поджав хвост. Альбус не защитил их. И с этим грузом приходилось идти дальше. Да что там — я и сейчас с ним иду. Давит, душит, не дает ухватиться за ветку и вылезти из этого болота дерьма. Я устала. После трех лет ужасного запоя и жизни появился старик. Опять начал учить меня, заботиться. Я ведь уже готовилась, прощалась со всеми. Купила раму, заказала портрет. А пришел чертов Альбус и, даже не открыл, а засунул в раны свой острый нос по самые щиколотки. Пришлось соглашаться, потому что сил больше не было. Прон оказался ужасно похожим и на Сириуса, и на Римуса характером. Тихий, но дерзкий. И выслушает, и поймет, и шутку смешную расскажет. Да и пить он умеет, так что с ним приятно болтать ни о чем и вновь наливать стакан огневиски. Северус оказался отдушиной старого времени. С его возвращением стали напоминать о себе и былые воспоминания. Каждый день я вновь оказывалась рядом с Мародерами, опять улыбалась от души и искренне смеялась. Становилось только хуже. «Где я свернула не туда?» В руках та самая книга «Алеют белые розы» на краю астрономической башни. Ветер дует прямо в лицо, глаза слезятся. Да и так хочется плакать. Какая жалкая… — Пит, Пит! Что случилось? — Фоули… Он меня сдал МакКошке! Предал! Скотина… — Вы же дружили. — А я о чем! Он предал друга, будь он проклят! Вот я своих друзей никогда не предам. Ты мне веришь, Аврора? Такие детские обиды, но взрослый подтекст. Пит всегда был не так прост, как казалось. — Ты еще спрашиваешь, Пит? Книга улетает прямо вниз, пока я наблюдаю за тем, как странички разлетаются вокруг. Вдох-выдох, вдох-выдох. Гнев постепенно уходит, оставляя чертову безысходность. А пропасть такая манящая, такая соблазнительная, от чего тело хочет сделать чертов шаг в неизвестность, словно я тоже была одной из страниц. — Будь ты проклят, Пит. Будь ты проклят… Слова вырываются быстрее, чем я могла сообразить. Но желания забрать их обратно нет. Какая-то справедливость граничит с ярым удовольствием. Непростительные заклятия требуют достаточной волшебной силы и желания. Не каждый человек сможет его использовать. Чтобы кинуть в волшебника Аваду нужно желать убить. Чтобы завладеть разумом волшебника Империо, нужно желать управлять. Чтобы доставить ужасную боль волшебнику от Круцио, нужно получать удовольствие от пыток. И я бы действительно смогла направить палочку на предателя, используя каждое из непростительных. Питер бы сам ломал себе пальцы рук, чтобы больше никогда не держать в руках палочку. Питер бы кричал и плакал от боли, как плакала Лили над кроваткой сына. Он бы молил у меня о пощаде, но не получил бы ее, как не получили и они. Питер бы замер после зеленого луча, сломавшись, словно старая кукла. Сломался бы так же, как сломалась моя жизни. Меня трясет. Нет, нет, нет! Что за мысли? Эта довольная улыбка на губах будто я уже это сделала. Я же не маньяк, не псих… Месть. Это гребаное желание отомстить. Может тогда стоит отомстить Волан-де-морту? Ведь это у него служил Питер. Ведь это он открыл на них охоту. Ведь это он пришел на Хэллоуин. Я не думаю, что после убийства человека без души, моя душа потеряет осколок. И от этого становится страшно. Мне становится страшно, когда дети поднимают свои палочки на занятиях дуэльного клуба. Постоянно слышу свист ЕГО палочки, когда он стоял прямо напротив. Взмах. Хочется убежать. Хочется защитить. Но кого? Точно не себя. До побеления костяшек хватаюсь за поручни. Из груди вырывается гулкий смех надрываюшимся голосом. Хорошо, что все уже давно спят — картина выглядит странно. — Этот грязный Нюниус обозвал Лили гр… Маглорожденной! Я убью его! — Джеймс метался по гостинной. Я сидела в кресле с отрешенным взглядом. Это неправильно. Он был в гневе. Это не его вина. — Есть идея, Сохатый, — положил ему руки на плечи Сириус. — Тут на днях полнолуние будет. Они говорят тихо, но Люпина все равно нету в комнате. Шепчутся, довольно улыбаются. А я не слушаю, наблюдая за Эванс. Кажется, ей как-то все равно на то, что она потеряла друга и на то, что его могут убить. Откидываю черные волосы назад, перелезая полностью через поручни. Отвожу руки за спину, пока еще цепляясь за жизнь. Вниз не смотрю — страшно. Тело держится на каком-то выступе, а порывы ветра так и норовят столкнуть меня вниз. Раздается еще одна волна смеха, только более безумная. С ужасом понимаю, что это был мой голос. «Черт, черт, черт!» Я бегу к Хижине, пытаясь успеть до появления луны на черном небе. Одежда вся давно испорчена, а дыхание срывается из-за быстрого бега. «Хоть бы успеть!» Раздается вой. Становится дурно, тошно. Забегаю в здание, с ужасом понимая, что Люпин уже давно обратился и сейчас стоит над испуганным Северусом. Удается оттолкнуть его назад, где уже появился Джейми под мантией-неведимкой. Люпин бьет меня лапой по левой голени и я падаю в сторону. Оборотень выбрал свою добычу. Брат быстро уводит Снейпа подальше. Мне на помощь выскакивает черный пес. Уже через минуту с оборотнем сражаются две собаки. Отдираю деревянную руку от металлических перил и протираю лицо. Раздражение. Я брата люблю, но он иногда такой дурак… Был таким дураком. Утром в Больничном крыле тихо. Мадам Помфри спит в своей комнате. Удается открыть глаза и посмотреть по сторонам. Нога уже не болит, но слабость одолевает все тело. Справа на кушетке лежит Северус. Его расстерянный взгляд падает на мою забинтованную конечность. — ПростиПоттер, — на одном дыхании выдает слизеринец. Я лениво подпираю рукой голову и переворачиваюсь на бок. — За что это? — Ну, ты из-за меня… — Дурак ты. Я же не могла оставить тебя с этими тупицами. Ты же мой друг, Снейп. Друзей не бросают. Я же не предатель. Падаюсь вперед, от чего руки напрягаются до предела. Живот скрутило, а голова стала кружиться. Слишком высоко. Внизу совсем не видно разорванной книги. Не видно вообще ничего, кроме темной травы и крон деревьев. Один шаг — и меня не станет. Мэри опять прибежала в комнату и стала жаловаться Лили, что Снейп не отходит от входа в гостиную. Рыжая устало затягивает розовый халатик и выходит из комнаты. Я плетусь за ней следом прямо в полосатой рубашке и шортах. — Не приходи сюда, Северус. Я не хочу тебя видеть, — Лили не замечает меня, хотя я стою прямо за ее спиной. А вот он видит, но все равно отчаянно противится ее воли. Он ведь не хотел. Его ведь вынудили. После больничного крыла он все еще выглядит болезненно-бледным. Даже я со своей раной оправилась быстрее. Кошмары? Он не спит совсем? Глупый. — Но, Лили! — вскрикивает тот, когда гриффиндорка отворачивается от него. — Пожалуйста, я же не специально! — Поздно, Северус. Я не верю тебе и не хочу видеть. Забудь о нашей дружбе. Ее нет, — она говорит это все с обычным лицом, словно просто вышла на улицу. Ни одной эмоции. Снейп был для нее явно не лучшим другом. Лили проходит мимо меня, задевая плечом. Не видит. Ей тяжело, но не так сильно, как ему. Пройдет день, два — она забудет о его существовании. Пройдет год, два — он все еще будет помнить. Снейп сжимает кулаки, смотрит в пол. — Почему? — тихо спрашивает он самого себя. А может меня — Северус и сам не знает. — Потому что мой брат дурак, — качаю головой, подходя ближе к нему. Кладу руки на его плечи. Парень затравленно смотрит на меня изподлобья, словно перед ним тот самый Джеймс Поттер, а не его сестра. –Выпрямись, Снейп, стой ровно, когда жизнь давит на тебя. Не подставляй вторую щеку, а хватай противника за руку. — Она… — Предала тебя так же, как и ты ее. Это сложно, да, — мягко улыбнулась уголками губ. — Но ты справишься. Ты же слизеринец! Выкручивайся из ситуации. Он вырвался из хватки моих рук и отошел на шаг назад. — Не надо мне советовать, Поттер! Я не предавал ее! — Предал. Подло и обидно. Но она забудет об этом через пару дней, а ты — нет. Потому что я ее знаю. Стань сильнее, стань сильнее всего этого дерьма, которое падает на тебя с неба. Уворачивайся, черт возьми! А я буду рядом. Мы же друзья. И я тоже повернулась и стала идти обратно. — Иди в гостиную, Снейп. Холодно и поздно уже. А завтра зельеварение, — поворачиваю голову, лукаво улыбаясь. — Ты же не хочешь, чтобы я обошла тебя на уроке? То-то же. Десять пальцев обхватывают холодный поручень. Руки уже устали держать мое тело над пропастью. Начинаю медленно отсоединять фаланги от металла… 1 Джеймс не плачет над могилой отца — заслужил, спился. 2 Мать подавилась тоской по супругу и легла рядом с ним. Рядом с Джеймсом теперь стоит Лили, занимая мое место. 3 Нам предлагают вступить в Орден Феникса, чтобы положить свои кости в могилу «Всеобщего Блага». 4 На задании умирают братья Молли — Гидеон и Фибиан. Их похороны происходят одновременно, а тела кладут в один гроб, ведь «они всегда были неразлучны». После смерти двух веселых Пруэтт уже никто не смеется. 5 На одном из рейдов я встречаю Снейпа. Северус ворвался в дом молодой матери с ребенком. Тогда он не смог поднять палочку на женщину, которая закрывала собой вход в детскую комнату. Я дала ему уйти. 6 Алису и Фрэнка запытали до безумия. В больнице Августа позволила себе плакать, удерживая живого внука на руках. Ее сын в тот день погиб, оставляя за собой живое тело. 7 Грозный Глаз теряет ногу и часть носа. Я знаю это заклинание. Только он мог сделать так, чтобы ногу нельзя было вернуть обратно. Но я молчу. Ведь не имею права предать друга. 8 Люпин уходит в запой после того, как стая оборотней напала на дом его отца. Отдаляется от нас, становится другим. И мы ничего не можем с этим поделать. 9 Волан-де-морт убивает моего брата и мою невестку, жестоко оставляя меня существовать в мире без красок и настоящей радости. 10 Питер. Предателем оказывается мой маленький Питер, который клялся защищать своих друзей. Сириус впадает в «Блековское Безумие» и попадает в тюрьму. Лишает последней надежды на нормальную жизнь. Тело бесконтрольно, слишком медленно наклоняется вниз, пока не отправляется в свободное падение. Переворачиваюсь в воздухе, наблюдая за ночным небом. «Здесь было всегда так красиво? Или для того, чтобы понять это, нужно умереть?» И тот самый парапет взлетает вверх, словно свободная птица, и вдруг становится глубоко-черным, покрываясь темной дымкой. Она падает за мной с противным свистом, рассекает воздух. Напоминает тот самый взмах.