Шрамы на память

* * *

Последнего звука — удара тела об холодную и твердую землю — не последовало. Чьи-то сильные руки подхватили меня почти у самого конца и прижали к телу, словно я могла вырваться из бесконечно-черного тумана. Когда ноги коснулись горизонтальной поверхности, дыхание замерло на доли секунды, а сердце пропустило один лишь удар. И стало так легко. Когда дымка спала, рядом со мной уже стоял взбешенный Северус Снейп. Его глаза сверкали неизвестным мне до этого огнем, а я смотрела на него с какой-то отрешенностью. Такой чудесный момент. Внимательно вглядываюсь в его лицо: ноздри угрожающе трепещут, тонкие губы яростно дрожат, как и его плечи. Кажется, он сдерживается, чтобы не удушить меня прямо здесь и сейчас, когда только что спас. Нервный смешок с моей стороны. Парень дергается — в ту же секунду моя щека начинает болезненно гореть, а голова мотнулась в сторону. Коленки вздрогнули и я упала на землю, придавив собой уже сырые книжные страницы. В голове крутится только одно слово: «Заслужила». Поднимаю на него свой взгляд. Снейп сжимает и разжимает кулаки, пыхтит и неровно дышит. А я и не знала, что он умеет летать… — ТЫ С УМА СОШЛА, АВРОРА?! — надрывно вскрикивает тот, а я замираю, впервые услышав свое имя в его исполнении. Почему-то это кажется чем-то неправильным, непривычным, словно мое имя мне и не подходит вовсе, когда его произносит он. Брови сами полезли на лоб. — Наверное, — согласно киваю я. — ТУТ ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕРТОВЫХ ЭТАЖЕЙ, АВРОРА! О, МЕРЛИН, ТЫ БЫ ПРЕВРАТИЛАСЬ В ЛЕПЕШКУ ЗА ПАРУ СЕКУНД! А ЕСЛИ БЫ Я НЕ УСПЕЛ?! — хватает меня за плечи, впиваясь своими длинными пальцами в кожу через плотную мантию. Его не совсем ровные зубы напротив моего лица создают угрожающее впечатление. — Тогда я бы погибла. В чем, собственно, разница? — устало-вопросительно глянула на него из-под полузакрытых век. — А разница в том, что я потеряю еще одного друга по глупости! — говорил так же грозно, но уже тише. «Северус», — удивленно подумала я. — «Так ты боишься остаться один?» — Раньше думать надо было, когда бежал к своему, к своему хозяину, — выплюнула я ему в лицо, хотя хотелось сказать совсем другое. Например, «прости, но я уже и так потеряла все». Снейп отшатнулся от меня, словно от прокаженной, которая ему захотела дать пощечину. Глаза его налились кровью и обидой, от чего я смогла лишь еще раз за эту ночь безумно рассмеяться и еще раз получить по лицу в мерах профилактики. А может он был и рад меня ударить — я же на больное место наступила. — Почему? — сдавленно проговаривает тот, так же падая на землю напротив меня. — Каждый гребаный день я говорила себе, что буду жить, буду, черт возьми, хотя бы существовать, чтобы потом позаботиться о Гарри. Но не получалось! Этот самообман меня достал. А потом я увидела эту книгу в библиотеке, — сжала один лист в руке. –И меня сорвало. И тут приходишь ты, Северус, и спасаешь меня, — откидываю этот мусор подальше и приставляю руку к больной щеке, хихикнув. Может это звучало и выглядело так себе, ибо парень вздрогнул. — Но я, словно открыла глаза, Мордред всех дери! Словно отпустила в свободный полет не себя, а эти воспоминания, мою жизнь. И дышать стало легче, Северус, понимаешь? Мне это было необходимо сделать будто глоток воды, когда горло сдавила жажда. Правда, одного явно не хватает. Я упала на спину, всматриваясь в чернеющее небо. Звезды глухо освещают землю, луна прячется за кромкой леса. Снейп подползает ближе и падает рядом, устраиваясь поудобнее. В душе зарождается такое обманчивое спокойствие. Хочется оставаться в таком состоянии всегда. Снейп поворачивает голову в мою сторону, а мне остается лишь повторить этот жест за ним. Черные глаза на фоне слишком бледного лица выделяются, заманивают и заставляют удариться об неприятную стену из напролитых слез. Мужчины не плачут, да? Брехня. Одна соленая дорожка показывается на острой скуле и теряется в черных гладких волосах. Плечи его больше не дрожат, а руки покоятся на широкой груди. Заламывает сам себе длинные пальцы, словно хочет причинить себе вред за что-то сделанное ранее. И я даже знаю что. Он вглядывается в мое лицо, глазами скользит по аккуратному носу, подрагивающим от холода губам, покрасневшим щекам, которые наливаются неприятным фиолетовым оттенком, а после обратно возвращается к стали моего слишком теплого и легкого взгляда, который, казалось, вот-вот начнет медленно плавится и краснеть, словно расправленная железная руда. Он тяжело вздыхает, закрывая на мгновение глаза. Что-то вспоминает — уголки губ приподнимаются вмимолетном счастье, а, когда он и вовсе поднимает веки, после кривятся в робкой, слегка виноватой, улыбке, которую так непривычно видеть на его лице, как и слышать от него свое имя. — Не делай так больше? Тебе же не все равно, что скажут твои близкие и друзья? Вот если бы ты погибла, что бы директор говорил Гарри через пару лет? «простите, мистер Поттер, Ваша тетка Аврора спрыгнула с башни из-за смерти своего брата, которая произошла почти четыре года назад»? А Люпину? Что будет с Блеком, когда он узнает об этом, если, конечно, он уже не сошел с ума? Что будет со мной, в конце концов? Ты поступила эгоистично, Аврора. Слишком эгоистично. Хотя я думал, что ты не такая, как твой брат. Думал, что ты лучше. — Никого не может быть лучше Джеймса, — шепчу я отчаянно. Правда режет слух. — Не надо себе врать, Аврора! Ты лучше него. Ты! — нахмурил брови, передернув плечами. –Раз в двадцать, нет, в сто! И всегда доказывала мне это в школе. Черт возьми, на тебя хотели ровняться! Чистокровная волшебница с предками из двух родов: Поттеров и Блэков, отличница и красавица! Так еще и забрала себе лавеласа всей школы, — усмехнулся тот, но, почему-то не радостно.–И что в итоге? Падающий надежды аврор и мастер защитных чар, решила закончить свою жизнь самоубийством? Не смеши Кентавров, Аврора. Это глупо и эгоистично. И он отвернулся на пару минут, оставляя меня подумать. Почему-то от этой правды из его уст становилось горько, но еще легче, чем после «Полета Смерти». И небо стало не таким черным, а просто темно-синим, и лицо у Северуса не такое бледное, а обычное. «За несколько жалких минут я ничего не пойму. Мне надо разобраться в себе», — вздохнула я. Почему-то от такого дивного момента отдыха со Снейпом в голову не лезли образы из детства с братом. Ни одного воспоминания с Сириусом или Лили. Пустота, чистая голова и только мои, натоящие чувства. Когда такое было в последний раз? Не помню. Но хочется еще. Черт возьми, хочется еще! Когда стало действительно холодно, мы поднялись на ноги. Снейп не сводил с меня глаз, постоянно что-то выцепляя. Одну руку он занес за спину, а другой невесомо коснулся щеки, словно не хотел делать еще больнее. И этот жест стал таким неожиданном, от чего я ошеломленно на него уставилась, а после мягко улыбнулась. — Прости меня. Я не должен был распускать руки, — пробормотал парень, попутно разглядывая носки то-ли своих туфель, то-ли моих ботинок. — Ой, да ладно, — я беззлобно усмехнулась. — Я заслужила. То смеялась, словно сошла с ума, то с башни сиганула. Это ты прости меня. Я не должна была. Совсем не должна была. Да и ты не должен был. Он отрывисто убрал руку, а после побрел за мной в замок. Остаток ночи мы провели за чашечкой крепкого Огденского, от чего даже Снейп не отказался, а на утро, перед походом к директору, я стояла напротив зеркала и думала. Долго и протяжно. В итоге к обеду у меня было письменное разрешение на двухнедельный отпуск, а к ужину я уже входила в поместье Поттеров, предвкушая не очень радужные дни. По крайней мере, я разрешила приходить на огонек Снейпу, открыв ему камин. Мы же друзья, так?