Шрамы на память

* * *

Гарри знал, что такое семья. Это было загадочное слово, которое заставляло сердце мальчика бешено стучаться об белоснежные ребра, а глаза — искать ассоциации. Он мог целыми часами рассуждать на тему того, соответствует ли его обстоятельства данному понятию, а может и вовсе сравнивать свой случай с соседскими мальчишками и девчонками. И даже с Дадли — его кузеном, проживающим за стенкой. В семья существует идиллия и взаимопонимание. Все друг друга слушают и помогают, а еще утешают и поддерживают в трудную минуту. Гарри ощущал это, когда тетя Петунья ласково гладила его по шоколадным вихрям, а дядя Вернон накладывал свою порцию ароматной говядины, когда видел голодный взгляд племянника. Даже Дадли ему помогал, когда задиры из класса начинали распускать кулаки — сам их бил и показывал Поттеру, как правильно отбиваться от нападок хулиганов, ведь сам он-то на бокс ходил, а вот Гарри из-за плохого зрения не смог. И Поттеру было абсолютно не в тягость платить той же монетой, помогая с домашним заданием кузену, приводя многочисленные клумбы тети в великолепный для глаз вид или убираясь в гараже дяди, куда миссис Дурсль боялась заходить из-за огромного слоя пыли и вонючей краски, и запаха автомобильных шин. А еще в семье главным атрибутом служат родители — мама и папа, которых Гарри, к сожалению, не имеет. Когда-то тетя Петунья говорила, что они разбились на машине и ей пришлось его усыновить. А еще упоминала, что у них были родственники, но никто так и не откликнулся на просьбу о помощи, когда она потребовалась Гарри. Было обидно и больно от того, что все его бросили. Да, тетя Петунья любила Гарри, но как дорогого племянника, а не любимого сына, как Дадли. Гарри не жаловался. Но Гарри хотел большего. Поэтому, когда он зашел на кухню с Дадли после школы, он совершенно точно не ожидал увидеть вместе с тетей незнакомку. Вообще, было бы логичным застать там противную тетушку Мардж с ее злобной собакой Злыднем, — женщина Гарри не любила и это было взаимно, но вот посещала она их уж больно часто. В такие моменты Гарри чопорно здоровался, желал всего самого лучшего и быстренько убегал на второй этаж, в свою комнату, где хватал непонятно-какую книжку и ждал ее ухода, чтобы спокойно поужинать в кругу… семьи. Но тётушки Мардж и ее глупой собаки, Злыдня, не было. Зато стояла высокая девушка, скорее женщина, судя по ее морщинам и мешкам под глазами, с копной кудрявых волос насыщенно-черного цвета и глубокими серыми глазами… а еще безобразными шрамами по всему лицу, которые выделялись на бледной коже белым пятном. Это делало ее некрасивой и страшной, такой, какой изображали злодеев и плохих ребят в комиксах и мультсериалах, которые Гарри любил смотреть с Дадли по вечерам. Поэтому Гарри насторожился и остался стоять за спиной кузена, ожидая подвоха. Да и доверия ее холодное выражение лица и идеально ровная спина откровенно не вызывала. — Мам? — подал наконец голос Дурсль-младший и Гарри перевел свои зеленые глаза на хмурую тетушку. — Дадличек, Гарри… познакомьтесь, это… — набирая в легкие побольше воздуха, от чего красивая кофточка на ее теле слегка вздулась, неуверенно проговорила Петунья. — Аврора Поттер. Казалось, безжизненный голос женщины мог убить на расстоянии всех в этой комнате махом. Гарри застыл памятником самому себе, пытаясь понять: а не шутка ли это? Услышать знакомую фамилию на незнакомом лице было странно. Совершенно не похожая на него женщина, с неприятными шрамами на лице и чуть хриплым голосом, не попадала в его представление о семье. Скорее о недоброжелателях, которые и стали причиной аварии, а после и смерти его родителей. Гарри сглотнул, смело взглянув прямо в лицо Авроры «Поттер», чтобы после, стушевавшись и опустив зеленые глаза в пол, подать голос: — Вы… — Я сестра твоего отца, Джеймса Поттера, а так же твоя крестная и официальный опекун, — ровным голосом произнесла гостья, ничуть не смутившись от того, что перебила Гарри. — Вы не можете быть моим опекуном! Тетей и крестной… может быть, но живу я у Дурслей! — возмущенно воскликнул Гарри, вскинув голову. Это не входило ни в какие рамки! Эта… эта женщина была сестрой его отца! Той самой родственницей, что скинула его на плечи тети Петуньи и откликнулась только сейчас, когда Гарри уже стукнуло почти восемь лет. Разве это нормально? Какая-то часть Гарри хотела громко расхохотаться и отправить ее обратно, откуда она вылезла…. А другая обрадовалась. Обрадовалась даже этой ужасной тетке… — У меня были проблемы, из-за которых я не могла забрать тебя, — начала оправдываться она таким голосом, каким говорил историк в их школе — сухим и до невозможности равнодушным. — И сейчас не смогу, так как я работаю в школе-интернате круглогодично и не способна присматривать за маленькими детьми. На этой фразе Поттеру захотелось с жаром воскликнуть: «Я не маленький!», но в горле пересохло. Забрать она его не сможет… а значит, Гарри продолжить жить в чужой семье, которая, хоть и относится к нему нормально, но и настоящую любовь проявить не может. А что изменилось бы, забрав его новая родственница? Она не его мама или отец, а лишь такая же сестра, как и Петунья. Разве Гарри смог бы получить материнской любви? Или стать более нужным, как и Дадли? Да и может ли эта холодная и страшная женщина любить? Гарри не знал. И не хотел узнавать. Или хотел, но признаваться себе в этом — нет. — Тогда зачем же вы сюда пришли, мисс Поттер, мэм? — недовольно проговорил Гарри, решив для себя обозначить границы деловым тоном, как его учил разговаривать с незнакомцами дядя Вернон. — Хочу узнать тебя поближе. Гарри чуть не подавился, когда услышал ее ответ. Она сказала это так просто, что нельзя было вписать в образ, который он придумал. — Зачем? — хлопнул он ресницами, в недоумении уставившись в глаза-льдинки своей новой тетушки. Но отвечать ему никто явно не собирался. — У меня сегодня выходной, поэтому предлагаю сходить в кафе и погулять в парке. Можем съездить в Лондон. Петунья? — через некоторое время выдала Поттер, остро взглянув в сторону Дурсль. — Да, да, я не против. А ты, Гарри? А Гарри оставалось только заторможено кивнуть и сразу же скрыться в своей комнате. Данная ситуация ему вообще не нравилась, но делать было нечего. Ближе узнавать эту дамочку он хотел не хотел, но кто ж его спрашивает? Так надо было. Уже через пару минут они выходили из уютного домика на улицу. Гарри осторожно следовал за быстро идущей женщиной (хотя она скорее была девушкой, но Гарри уперто не хотел признавать, что она была даже младше тети Петуньи, судя по всему), которая никак не хотела говорить конечную цель прибытия. Поэтому Гарри взял быка за рога, подобно Дадли, и выдал: — Куда вы меня ведете? — Не знаю, — чуть сбавив шаг, сказала она, а потом повернула голову в сторону Гарри. — Я ищу кафе. — В той стороне ничего нет! — возмущенно сказал Гарри и резко остановился. Аврора тоже замерла неподалеку. — В конце улицы стоит старенький бар. Пиццерия в противоположной стороне, мэм. Гарри с шоком наблюдал, разинув рот, как женщина растягивает губы веселой ухмылке, тут же принимая отчужденный вид, а после легко поворачивает назад. Обычно, взрослые злятся, если Гарри их поправляет или указывает на ошибки, как миссис Фигг или учительница математики. А тут она даже слово не сказала лишнего! Только ухмыльнулась. А Гарри думал, что она эмоции испытывать не умеет, а тут ситуация, кажется, сложная… Все же, отец Гарри был ее братом, а мама — наверняка подругой. А тетя Петунья говорила, что Гарри очень похож на свою маму и папу одновременно. Может быть, тетушке Авроре тяжело на него смотреть?..