Rudie can't fail

Йен сидит на своей кровати, полуденное солнце греет спину через расположенное сзади окно. Он слышит, как семья суетится внизу, и думает, что, вероятно, должен присоединиться к ним, чтобы отвлечься от всего, но в конце концов он действительно просто хочет остаться наедине со своими мыслями сегодня. У него в руках конверт. Погнутый и сморщенный, хранившийся в коробке со всяким разным дерьмом, которую он держит под кроватью, а имя, выведенное карандашом на лицевой стороне, выцвело и размазалось. — Эй, чувак, — приветствует его Лип, входя в комнату и снова закрывая за собой дверь, — как делишки? — Привет, Лип, — отзывается Йен и улыбается, поморщившись, когда это почти разрывает его губу снова, — не знал, что ты сегодня будешь дома. — Я пораньше закончил на работе и решил, что вернусь домой и проверю, как там мой младший брат, — говорит Лип и садится рядом с ним, нежно проводя рукой по голове Йена. — Отлично, — фыркает Йен, — они оба внизу. Лип толкает его голову и улыбается, когда Йен хихикает и пытается увернуться. — Ты теперь ввязываешься в драки? — спрашивает он, указывая на свое собственное лицо, прежде чем закурить косяк. — Не волнуйся, — говорит Йен и с благодарностью принимает косяк, когда Лип протягивает его ему, — Фиона уже едва меня не убила за это. Лип пожимает плечами и медленно выпускает дым, который он держал в легких. — До тех пор, пока ты действуешь с умом. А как там другой парень? Йен качает головой и отдает косяк обратно. — Даже не знаю. Лип хмыкает, но, кажется, удовлетворен ответом. Йен, позволяя теплому дыму, распространяющемуся по его телу, окутать себя, переворачивает письмо в руке и проводит подушечкой большого пальца по имени Микки. — А это что такое? — спрашивает Лип, вырывая его из пузыря. — Ничего, — Йен снова бросает письмо в коробку и пихает ее ногой обратно под кровать. Вздохнув, он на мгновение переводит взгляд на брата, обдумывая, не рассказать ли ему все и, как обычно, останавливается где-то посередине. — Я снова пытался поцеловать Микки. Лип чуть не задыхается от дыма, подавляя кашель, и, прищурившись, смотрит на Йена. — Ты охуенно безнадежен, — говорит он с ласковой ухмылкой, — на этот раз все получилось? Йен отрицательно качает головой. — Ну, — Лип прищелкивает языком и снова берется за косяк, — ненавижу говорить это, но, может быть, ты примешь ебаный намек? — На этот раз все было иначе, — оправдывается Йен, пытаясь вспомнить, как именно Микки посмотрел на него, когда он подошел ближе и попытался уловить сигнал, чтобы наклониться и поцеловать его, — не знаю… может быть, он хотел, чтобы я сделал шаг. — Или, может быть, ты уже много лет помешан на этом чуваке, — возражает Лип, — и думаешь своим членом. Йен скорчил гримасу и покачал головой, но спорить не стал. Это был его выбор — не говорить Микки правду, поняв, что влюбляется, и сейчас это только усилит стресс Микки, если он попытается объяснить и оправдать свое решение сбежать спустя столько времени. Он трус, и он заслужил то, что Микки ненавидел его. Теперь он уже ничего не сможет изменить.