Семь лун и земель

      Аристия — чёртов яд, с огромной скоростью растекающийся по венам.       Это Карсейн понимает, когда видит её сияющую фигуру на фоне из золотых колосьев. Яркая улыбка едким элементом попала в его кровь вместе с кислородом, незаметно охватывая всё сердце. Он и сам не замечает, как отравляется сладостью её голоса, смешанной с кислотой слов и взглядов, что напоминает так любимый ею чёртов гибискус.       Карсейн ненавидит горечь, но и отказаться от Аристии не может.       Сорняк понимающе улыбается, когда видит его, а в зелёных глазах так и читается насмешливое «и ты меня смел в чём-то обвинять?». Сейн испытывает дикое желание ударить его, но держит себя в руках, понимая, что тот прав. Когда-то давно он назвал Аллендиса психом, а сейчас становится им сам. Разве это не иронично?       Чем больше времени они проводят вместе, тем больше Карсейн желает. Говорить с ней, улыбаться ей, прикасаться к ней, спрятатьеёотчужихглазнавсегда.  — Будете ли Вы моей леди? — улыбается он, почти невесомо касаясь губами тонких девичьих пальцев. Аристия смотрит с удивлением и испугом, и второй рукой, находящейся на её талии, он ощущает, как дрожит чужое тело. Карсейн оборачивает ситуацию в шутку, но пристальный взгляд кронпринца вызывает в душе чувство невероятного удовлетворения.

«Я не проиграю тебе.»

      С появлением «истинной девы пророчества» Аристия становится нервной, и Карсейну ужасно хочется избавиться от причины этого её состояния, но разум настойчиво твердит, что девчонка Дженна ещё сыграет свою роль. В конце концов, не оставаться же бедному принцу в одиночестве, верно?       «Точно убью», — проносится в его мыслях, когда видит, как кузен с мягким взглядом говорит что-то Аристии, а та неуверенно кивает в ответ.       На балу Карсейн прижимает её ближе к себе и с некоторым умилением наблюдает, как золотые глаза застилает туман, а на щеках появляется смущённый румянец. Такая очаровательная реакция заставляет его сердце забиться в восторженном ритме, вызывая желание подразнить её больше.       Сдерживаться становилось сложнее.       Три месяца без Аристии — настоящий ад. Яд оказался тяжелейшим наркотиком, и Карсейн чувствует, как его ломает. Невозможность услышать её спокойный голос, посмотреть в любимые золотые глаза и ощутить тёплые прикосновения причиняют боль как моральную, так и физическую. Он бешенстве ломает очередной тренировочный манекен, представляя на его месте ублюдка, что посмел навредить этой маленькой девочке.  — Не Вы ли говорили мне о спокойствии, сэр Карсейн? — наблюдая за тренировкой, спрашивает Кейран. Он разглядывает щепки, что когда-то были деревянным чучелом-манекеном, и мрачно усмехается. — Вам бы тоже стоило поучиться сдержанности. И нрав бы немного укротить.       Карсейн опускает меч, пристально посмотрев на маркиза. Кривит губы в насмешливой ухмылке.  — И даже при этом Вы решили доверить свою дочь мне, — ровно замечает он, не отводя взгляда от среброволосого мужчины.  — Верно, — соглашается Кейран и внезапно делает резкий выпад мечом. Карсейн с трудом отражает первый удар, но второй не успевает заметить. Острое лезвие проносится в опасной близости от его лица. — Но если посмеешь навредить Тие, то я убью тебя, — с угрозой произносит мужчина, в синих глазах которого запылал опасный огонь. Карсейн широко улыбается в ответ.       Он наслаждается сладостными моментами воссоединения и втайне радуется временной беспомощности Аристии. Девушка сжимает его руку в своей отчаянно крепко, боясь отпустить и вновь закрыть глаза, чтобы не провалиться в болезненный сон ещё раз. Карсейн сжимает её в своих объятиях, вдыхая знакомый аромат чайных трав и сладость так любимых ею пирожных.       Счастье длиться вечно не может, и холодные золотые глаза тому подтверждение. «Мы больше не союзники», «Мне не нужна твоя помощь», «Я справлюсь сама» выводят его из себя, а смех идиотов, возжелавших красивую, но бесполезную супругу и титул маркиза Моник в подарок, стал последней каплей. Меч окрашивается в алый, Карсейн же с отвращением смотрит на то, как один из этих ублюдков безуспешно пытается руками остановить хлынувшую из горла кровь. Бесполезно же, зачем стараться зря?       Смотря на Аристию в рыцарской форме, Карсейн чувствует гордость. Он знает, как много усилий было затрачено, чтобы этот момент стал явью, как много испытаний пришлось пройти, чтобы получить право гордо стоять вместе с остальными рыцарями. Карсейн знает и ободряюще улыбается, когда ловит взволнованный взгляд девушки. На её лицо вновь возвращается спокойствие, а во взгляде загорается уверенность. Он с нетерпением ждёт момента, когда сможет посмотреть в её глаза вблизи, увидеть волнение и удивление, когда он наконец сможет всё рассказать.

Когда она наконец станет его.

 — Я никогда не приму эту клятву!       Крик императора отдаёт излишним драматизмом, но жаждущей хлеба и зрелищ публике и этого хватает сполна. Словно в тумане Карсейн наблюдает за кинувшимся прочь синеволосым мужчиной. Мозг отказывается воспринимать информацию, и только когда Аристия выбегает вслед за императором, его мысли проясняются от настойчивого звона в голове. «Если я сейчас ничего не сделаю, будет поздно», — внезапно понимает он, и ноги сами ведут его вслед за девушкой. За спиной доносится настойчивый зов отца, но Карсейн даже не думает останавливаться.  — Аристия.       Девушка замирает от неожиданности, с широко раскрытыми глазами оборачиваясь к нему.  — С-сейн… Что ты здесь де… Нет, забудь, мне нужно спешить, — качает головой она, попытавшись развернуться, но вздрагивает, когда мужская рука хватает её за запястье.  — Куда? — спокойно интересуется Карсейн. Слишком спокойно.  — К Его Величеству! Я должна узнать, почему он так поступил, — вспыхивает Аристия, заставляя его чуть склонить голову в сторону.  — Почему, — повторяет вслед за ней юноша и неожиданно насмешливо улыбается. — Неужели ты не поняла? Тия, не будь столько наивна. Уверен, ты всё ещё считаешь, что сможешь заставить его принять клятву.  — Что ты им… — с возмущением начинает девушка, но тут же болезненно вскрикивает, когда сталкивается спиной с холодной стенкой. Руки в крепкой хватке оказываются у неё над головой. Аристия вздрагивает, когда её уха касается чужое дыхание.  — Бедная, глупая малышка Тия, — шепчет Карсейн, а золотые глаза в неверии расширяются.       По телу проходит горячая волна, заставляя ноги ослабеть. Заметив её реакцию, юноша лишь издаёт смешок. Словно издеваясь, он проводит губами по тонкой коже и резко прикусывает мочку уха. Аристия прерывисто вздыхает от неизвестного ощущения, безуспешно попытавшись освободиться.  — С-сейн, прекрати… — молит она и давится своими же словами, когда чувствует поцелуй в шею.       В ответ она слышит лишь отдающий горечью тихий смех.  — Прекратить? С какой это стати? — хватка на её руках усилилась. — Чтобы окончательно потерять тебя?       На глазах появляются слёзы, сквозь которые она пытается рассмотреть лицо …друга? Нет, да какая здесь дружба?! Аристия не может сделать и вздоха, когда чужие губы жадно сминают её. Сердце в груди бьётся так сильно, будто вот-вот разорвётся, а колени подкашиваются, когда она слышит эти слова.

«Я никому тебя не отдам.»