Why Worry

— Еще раз?       Себастиан, тяжело дыша, уперся руками в начавшее подрагивать колено. Вайолетт закусила губу, стараясь не смеяться, пока он с кряхтением поднимался на ноги, перехватывая в руке затупленный деревянный меч. — Трави!       Вайолетт отступила на полшага назад давая ему уйму времени присмотреться, — ей, вообще-то, так делать было не положено, — перенесла вес с одной ноги на другую и сделала выпад, метя в его правый наколенник.       К ее неописуемому счастью, он, наконец, смог увернуться, и даже слегка проехался болванкой по ее правой руке, — та безвольно болталась в специальной закрепке из ремней, защелкнутой у нее на спине. К этому решению пришли общими усилиями: Вайолетт свободно пользовалась обеими руками, но правая выдала намного более сильные удары, а калечить «подвального хорька» было не слишком продуктивно.       Проскользнув между его нелепо растопыренных рук, она развернулась на каблуке, легонько утыкаясь острием своего тренировочного «клинка» во вражескую спину. Себастиан ошалело развернулся, и тут же получил подсечку. — Ну, лучше! — Вайолетт смахнула выпавшую из хвоста прядь, влажную от пота. — Глядишь, лет через десять, наконец, научишься! Себастиан обессиленно прикрыл глаза, кисло усмехаясь ртом полным песка.       Они уже третий день на неделе проводили на тренировочной площадке позади Гильдии. Себастиан, ко всеобщему удивлению (включая, кажется, и его собственное), продолжал немыслимо гореть своими еженедельными посиделками в архивах, проводя больше положенного зарывшись в картотеки, отцифровывая нечитаемые книги и записки, и даже порой совершая короткие вылазки в города по соседству, набив микроскопический багажник своего мотоцикла рукописями и бумагами, смысл которых не мог угадать даже Гюнтер.       По Гильдейским связным каналам даже начали ходить слухи о появившемся из ниоткуда исследователе, тут и там внезапно завозящим на парковку свой блестящий лакированными боками мотоцикл, с угрюмым видом удаляясь в офисы отделений Гильдии по всей республике. Вайолетт только слезы от смеха утирала, — если бы они видели, как этот «хмурый и загадочный» вздыхает и наигранно хнычет, катаясь по пыли и песку, сразу бы успокоились. — Ну ты сам хотел лицензию, — Вайолетт присела на колени, примирительно сжимая его плечо. — Я тебя предупреждала… — Я знаю, не занудничай. — Он перевел на нее откровенно уставший взгляд, слабо протягивая руку к ее лицу и поправляя очередной выпавший локон, пуская уже привычный электрошок по всему телу. — Это я для порядку. — «Для порядку» вставай давай, — она увернулась от его запоздалой попытки схватить ее за локоть, ловко отпрыгивая на два шага и подначивая ее легким пинком в голень. — Сказано, пятьдесят часов мечного дела! Себастиан застонал, в пятнадцатый раз за двадцать минут пытаясь подняться с земли.       На автомате переставляя ноги заученными шагами и без особого труда отводя разношерстные удары, Вайолетт откровенно веселилась. Себ клялся и божился, что в жизни никогда даже и не посмотрит на оружие, — причин было полно, начиная его мнением о насилии в целом, заканчивая тем фактом, что за двадцать пять лет он, казалось, ничего тяжелее гаечного ключа в руках не держал. Переубеждать его Вайолетт никогда не планировала. Ей бы если кто пару лет назад сказал, что она столько времени будет проводить на тренировочной площадке с настоящим клинком, она бы расхохоталась. Да и глупо это, в конце концов, не в шестнадцатом же веке живем!       Эбби другое дело, — вот уж кто словно была создана для хитрых выпадов и сильных рубящих замахов. Приехав поддержать подругу на одном из отчетных соревнований, Вайолетт с благоговением наблюдала за изящными движениями и плавными пируэтами, которыми Абигейл набрасывалась на оппонентов, и громче всех хлопала ее почетному второму месту. Она ей даже завидовала, — Эбби влилась в фехтование как влитая, словно это было ее настоящее призвание, пока Вайолетт с мечом обращалась скорее как заводской мясник.       С молотом или какой дубиной, конечно, выходило лучше: как сказал Марлон во время одной из рутинных гильдейских тренировок, Вайолетт лучше сосредотачивалась на медленных, но сокрушительных ударах, чем на методичном танце, в который неумолимо превращался любой поединок на клинках.       Себастиан в этой всей картине вообще не укладывался, — за полгода в гильдии он только и делал, что переписывал какие-то тексты, отцифровывал документы, пересобирал картотеки и пытался уговорить Марлона на переход к цифровым хранилищам. Гильдия оставалась довольно старомодным сообществом, и по словам Гила «приоритизировала сохранение традиций», но Вайолетт не могла не признать, что идеи Себастиана вполне могли облегчить их коллективное существование.       Тогда-то, во время одного из еженедельных собраний, на которых Себастиан с непривычной ему робостью представил приехавшим из пары соседних отделений соратникам очередную пачку документов, считавшейся утерянной (ввиду абсолютной невозможности прочитать почерк писавшего), Марлон и Гил, пыжась от стариковской гордости объявили, что юноша дослужился до собственной лицензии.       Вайолетт, сначала, ужаснулась, — Себ, конечно, участвовал во всех этих около-среднивековых шарадах с неподдельным интересом, но все же был… Ну, не «Искателем Приключений». Программист с мечом на перевес? Да ну здравствуйте. Однако, к ее немалой радости, Себастиан схватился за эту возможность обеими руками. И да, его не остановила даже обязательная боевая подготовка. — Фу-у-ух, — Вайолетт вынырнула из своих раздумий, оглушенная трезвоном старого аналогового будильника на веранде. Себ тут же обессиленно уронил руки, пуская деревянную болванку в полет по разворошенному их ногами песку. — Неужто два часа прошло? — Кофейку? — Вайолетт и сама начала откровенно уставать. Подойдя к Себастиану, она бережно коснулась его подрагивающей руки, — сильно устал? — Меньше, чем в прошлый раз, — он слабо отмахнулся, приваливаясь к ее плечу со слабым смешком, — думаю, если кофе выпью, у меня сердце разорвется. — Да уж.       Они поковыляли в сторону веранды, на ходу стягивая разнообразную защиту, — наколенники и налокотники из грубой кожи, широкие нагрудные пластины, — намереваясь скрыться от начавшего неприятно подпаливать солнца. Вайолетт выругалась, когда ее одеревеневшие пальцы в очередной раз соскользнули с застежки на ремне, приковывавшей ее руку к подобию наплечной кобуры, которую она надевала на такие тренировки. Себастиан подошел незаметно, заставив ее совсем тихонько взвизгнуть. — Ты чего делаешь? — Помогаю, — в его голосе сквозила ехидная улыбка, и Вайолетт чуть не подпрыгнула, когда почувствовала его руку на своей талии. Вторая рука медленно нашарила застежку, но «помогать» явно не торопилась. — Какая-то ты дерганная. — Совсем дурак? — Она вспыхнула, не осмеливаясь повернуть голову, но заставила себя остаться на месте. — Издеваешься! — Ну, может чуть-чуть.       Вайолетт подавила вздох, снова чувствуя трепыхание противных бабочек где-то под солнечным сплетением. Все чего ей хотелось в последнее время, это биться головой об стену достаточное количество времени, чтобы выбить из себя эту непонятную, сковывающую дурь, которая откровенно мешала ей жить в этот конкретный момент.       Ей не было неприятно от его прикосновений, — напротив, ой как напротив, — и она знала, что Себ никогда в жизни бы не стал делать что-то, что принесло бы ей дискомфорт, даже случайно. Но что-то постоянно душило все ее попытки расслабиться и принять его ухаживания как должное. И «ухаживать» самой тоже, черт. Каждый раз она чувствовала, словно неосознанно поднимает какую-то невидимую стену, которую сама не хотела поднимать, и как ее опустить не имела ни малейшего понятия. Себастиан положил подбородок ей на плечо, продолжая лениво перебирать пальцами застежку на ремне. — Ну скажи что-нибудь, — многозначительная озабоченность в его голосе заставила Вайолетт беззвучно завыть. Они ведь даже не целовались еще, и все потому что Вайолетт начинала паниковать каждый раз, когда Себ оказывался в ее личном пространстве дольше, чем на пару секунд. Детский сад, честное слово! — А вот не скажу, — она постаралась расслабиться, но вышло плохо, поэтому ей ничего не осталось, кроме как попытаться прислониться к нему спиной. Жест должен был быть доверительным, но кажется, получился больше воинственным. — Извини… — Какая же ты… — Он тихо рассмеялся, наконец, расщелкивая злополучный ремень. Затекшая рука безвольно выскользнула из петли, неловко болтаясь в воздухе, и Вайолетт виновато повернулась, не осмеливаясь поднять глаза. Себастиан легонько коснулся губами ее волос. — Не переживай. — Угу, — она уткнулась лбом в его плечо, все еще не в состоянии осилить прямой зрительный контакт. Ее пальцы жалобно сжались на его кофте, и когда Себастиан бережно погладил ее по руке, Вайолетт окончательно пристыдилась. Никто не заставлял ее делать чего-то непристойного, или чего-то, чего ей самой бы не хотелось. Никто не заставлял ее делать вообще ничего, и от того ей становилось только гаже. *       Ураган, обрушившийся на город на следующий день после Пустынного Фестиваля явно был послан им в наказание, — это Вайолетт поняла сразу, как только посмела себе такую глупость как выйти из дома. Брызги из-под сапог долетели до лица, заставив ее скривиться от тошнотворного ощущения грязной воды на языке, и она тут же задергала головой, словно мокрая собака. — … И наш особый прогноз для региона Папоротниковых островов… — донеслось из гостиной, заставив Вайолетт кисло улыбнуться самой себе. Вот уж что ей было абсолютно не интересно прямо сейчас, так это как же хорошо сейчас на пресловутом курорте. У нее тут дел по горло, а ноги по колено проваливаются в грязные лужи!       К ее огромному сожалению, вихрь и не задумывался прекращаться. Она, конечно, уже привыкла, — дожди в долине всегда шли сутками, заставляя отменять любые построенные планы и проводить унылые или не очень дни в комфорте собственного дома, — но сейчас ей правда было не до этого.       С трудом ковыляя по собственному запруженному участку, стараясь не проваливаться в пучины размокшего чернозема и не оскальзываться на струящейся по холмистым участкам смеси воды, грязи и травы, она проводила оценку ущерба. Заняться этим надо было сильно раньше, — типа, месяц назад, — но ее жутко захватили заказы из гильдии, и (в большей степени) ее собственные, все еще не понятные, но явно формулирующиеся отношения.       Зима неплохо проехалась по ферме: заборы местами проело коррозией, пара стен пустующего курятника заметно потемнела, предвещая возможную инфекцию древесины, небольшие пруды щеголяли обвалившимися берегами и начали формировать русла, утекающие теперь вниз по склону. С трудом перешагивая всплывшую из-под развезенной влагой земли трубу, Вайолетт скрючилась над телефоном, пытаясь занести все в заметки мокрыми от дождя пальцами, когда поверх ее записей всплыло новое уведомление: ALex_Official (12:32): ты не видела Сэма?       Вайолетт удивленно присмотрелась к никнейму, красовавшемуся на дисплее. Дождь с удвоенной силой забарабанил по сгорбленной спине, а порывы ветра так и рвались стянуть с головы капюшон, и она поспешила укрыться под крышей своего сарая-мастерской, наспех утирая экран мобильного внутренней стороной футболки.

₣ɆɆⱠł₦₲.VłØⱠɆ₮ (12:33): Привет, нет. Что-то случилось?

Алекс прочитал, но не потрудился ответить, и Вайолетт окончательно растерялась. Едва она успела открыть вкладку контактов, мобильный снова завибрировал, на этот раз от звонка: — Привет, Вишня, скажи… — Голос Себастиана был сильно приглушен, словно он звонил со дна жестяного ведра. — Нет, Сэма не видела. Что у вас там происходит? Раздался тяжелый вздох, приглушенный неясными помехами, и Вайолетт запоздало вспомнила, что Себастиан сейчас должен быть где-то в районе Цитадели. — Честно? Не телефонный разговор. Я попробую развернуться, но в такую погоду… — Не смей никуда ехать, ты что, сумасшедший?! — Вайолетт с содроганием представила скользкую длинную трассу, укрытую водяной пылью поднимающейся от асфальта, резкие повороты, серпантин и улетающий в кювет мотоцикл. — Я тебя прибью, слышишь? — Ладно, не горячись, — голос Себастиана звучал немного раздраженно. Кажется, только ленивый не изливал ему свои переживания насчет вождения мотоцикла, и хотя Вайолетт все еще больше склонялась к тотальному одобрению, от нее он уже тоже успел выслушать пару упреков. — Как распогодится, тогда и поеду. Ты там поглядывай по сторонам, ладно? — Хорошо, — она помолчала и торопливо пробормотала: — Будь осторожен? — Обязательно, — из трубки понеслись гудки, но Вайолетт так и стояла с прижатым к уху телефоном, задумчиво выглядывая за распахнутую дверь, через стену проливного дождя. Через час она уже отжимала насмерть промокшую толстовку на порог Звездной Капли. — О, приветик, Вайолетт! — Эмили запорхала вокруг, протягивая ей полотенце, висевшее на ее фартуке. — Тоже высунулась? Ее взгляд метнулся в сторону столпившихся возле одного из столов соседей, — Алекса, Леи, Шейна, Льюиса и Джоди. — Здоров, — бросил Алекс, поднимая взгляд, — Сэма не встречала? «Забыл, что-ли?», — Вайолетт терпеливо покачала головой, стряхивая воду с волос. — Да что случилось-то? — Винсент случился, — обреченно покачала головой бледная, как лист бумаги, Джоди, смущенно опуская глаза. — Ну не надо так, дорогая, — Льюис нервно гладил усы, постукивая пальцами по столу. Повернувшись к Вайолетт и приветливо кивнув, он, все же, нахмурился: — Если коротко… Когда дверь в салун распахнулась, впуская внутрь Марлона, Вайолетт уже была в курсе дела.       Вернувшийся с военной службы Кент был встречен долиной с распростертыми объятьями, — в частности, конечно, распереживавшейся семьей и старыми друзьями типа Пьера и Гаса, — однако в воздухе витала откровенная напряженность. Никто, конечно, не ожидал, что после стольких лет на фронте, Кент вернется таким же, каким был больше десяти лет назад, но и к тому, как сильно на нем отразилось время в армии Пеликан готов не был.       Вайолетт уже пару раз слышала о маленьких, казалось бы незначительных осечках: Кент плохо спал, дергался от любого громкого звука, с большим трудом поддавался на попытки знакомых выйти на светскую беседу, и вечно ходил напряженный, как оголенный провод. Сэм много не рассказывал, — однажды только обмолвился, что им всем теперь нужно «заново привыкнуть» к семейной жизни, — зато Винсент превратился в ходячее радио, громко и настойчиво рассказывая любому прохожему о всех своих невзгодах.       Мальчик видел отца редко, — его посещения долины можно было пересчитать по пальцам, и одно из таких посещений, собственно, стало причиной рождения Винсента, — но в его воспоминаниях отец был веселым и отзывчивым. Оно и понятно: приезжая всего на каких-то неделю или две, Кент отчаянно старался оставить детям лишь приятные воспоминания, особенно учитывая вечно витавшую в воздухе вероятность, что любой визит может стать последним. Вернувшись на совсем, однако, Кент явно не мог привыкнуть к гражданской жизни, и в доме 1 на Ивовом переулке зачастили маленькие скандалы.       Сегодня, когда дождь барабанил по крыше, словно пулеметная очередь, а грозовые раскаты и молнии прорезали небо каждые пару часов, Кент с самого утра был на нервах, гавкая на семейство по поводу и без. Наконец, когда маленький Винсент с хохотом запустил в отца игрушечный самолет, Кент взорвался, да разбушевался так сильно, что ребенок с воплями и рыданиями предпочел убежать из дома.       Кент тут же пожалел о содеянном. Вся семья моментально бросилась на поиски малыша, и по словам Джоди они с Кентом долго (и с нехилым количеством рыданий) разбирались что к чему. Когда супруги, наконец, обсудили все спорные вопросы и простили друг друга за любые возможные ошибки, оказалось, что Сэм так и не вернулся. — Он пошел искать брата, да только Винсент далеко не ушел, — застонала Джоди, явно обессиленная сегодняшним едва начавшимся днем. — Мы-то его на дороге к Марни поймали, он как раз возвращался назад, а вот Сэм… И звонок не проходит, и на сообщения он не отвечает! Там же ураган! — Где вы чаще всего гуляете? — Вайолетт потянулась к едва просохшей на батарее кофте. — С Винсентом, я имею в виду. — Ты, что, собралась туда? Сейчас?! — Хором возмутились Лея и Льюис, а Джоди лишь испуганно замотала головой. — Вайолетт имеет необходимую подготовку, если так подумать, — Марлон смирил ее внимательным взглядом. — Думаешь, стоит? — Сэм, конечно, не маленький, но в такую погоду и собаку на улицу выпускать опасно, — уверенно кивнула Вайолетт. Она и сама пару раз оказывалась в подобной неприятной ситуации, застревая в лесной чаще в ливень, или в шахтах в лютый мороз. Только вот она знала, как найти убежище, или, на худой конец, сделать собственное. — Мою ферму так залило, что от конца до края не дойти без перелома, если Сэм вышел за черту города, там всякое может… Она запоздало осеклась, поймав потускневший от ужаса взгляд Джоди. Помотав головой, Вайолетт натянула едва влажную кофту, уверенно стягивая волосы в тугой хвост. *       Общими усилиями была составлена довольно обширная зона поиска: Винсент гулял, можно сказать, везде, особенно с самим Сэмом. Вызвоненная Пэнни смогла назвать лишь пару их «секретных мест», и в тех была не уверена, а Марни и Джас, к которым Вайолетт зарулила по дороге вместе с угрюмо хмурящимся Шейном, указали еще четыре излюбленных полянки. Большинство из них, ко всеобщему сожалению, были довольно глубоко в западной части Пепельносмольного леса, где и в хорошую-то погоду заблудиться было проще простого.       Продираясь сквозь омерзительно заросшую чащу, Вайолетт посетовала своей неосмотрительности, — у нее, как полагается большинству Искателей Приключений, был свой гильдейский тайничок прямо возле башни Расмодиуса, да только там было не шибко много полезного. Они с Марлоном договорились, что если она не вернется через четыре часа, Гильдия сформирует профессиональный поисковой отряд. Никто особо не верил, что она действительно найдет Сэма за такой короткий срок, но вернуться ей было наказано обязательно.       От застрявшего в Цитадели Себастиана она получила неожиданную информацию, — оказывается, Сэм писал ему все утро, с момента как Винс убежал в развернувшийся на улице дождь, однако сообщения прекратились спустя пару часов. На момент, когда Вайолетт начала прорубаться в укрытый тугой пеленой тумана и брызжущий дождем лес, Сэм не выходил на связь уже полдня. Говорить Себу о своей одиночной миссии Вайолетт не стала, и теперь ее изнутри жрал стыд, — вот так она сначала на него рявкает за саму идею садиться на мотоцикл в ураган, а потом одна уходит в гущу знаменитого на всю округу своей непроходимостью леса! — Убьет меня, и будет прав, — пробормотала она сама себе, перелезая через сваленный грозой ствол. Свежий он, или нет, было не ясно, но особой радости его существование в Вайолетт всяко не вселило.       Выкрикивать Сэма было бесполезно, — через оглушающий шум дождя не было слышно абсолютно ничего, — поэтому Вайолетт решила действовать по интуиции. Первой мыслью, конечно, было завернуть в Тайный лес, скрытый от любых непогод и ураганов стойкой «аурой», как выражался Расмодиус. Однако эту мысль она отмела сразу же. Даже не вдаваясь в подробности, пересказанный Себастианом диалог намекал ей на то, что Сэм не только из-за брата бросился в бушующую снаружи непогоду.       Заброшенный виноградник вырос перед ней словно из-под земли, выглянув из густого тумана как дом с приведениями. Потрепанные временем заборы, и без того хлипкие, валились под шквалом ветра, пробиравшегося даже сквозь густой лесной массив. Над крышей, однако, едва виднелась тонкая струйка дыма. Вайолетт с блаженным выдохом шлепнулась на веранду, укрытую от бури покосившейся крышей, и нарочито громко потопав сапогами по трухлявым ступеням сладко раскурила сигарету. — О как, — Сэм, высунувшийся на созданный ей шум, нервно усмехнулся, однако в его тоне сквозило только облегчение. — Не уж-то с собаками искали? — Ну если я похожа на собаку, по-твоему, — она, кривляясь, помотала мокрой головой, забрызгав друга свежей дождевой водой. Сэм улыбнулся уголком рта. — А где же нравоучения, гневные тирады?.. — Вот мне делать нечего!       Через еще полчаса они сидели внутри заброшенного здания, греясь перед полуобваленным камином. Вайолетт не стала критиковать способности Сэма укладывать поленья, — особенно мокрые, — но соорудила нечто более приличное, и когда огонь наконец начал давать тепло, устало плюхнулась на пол, вытянув одеревеневшие от влаги ноги. — Я сказала им, что ты нашелся, — предупредила Вайолетт, заглядывая в его бегающие глаза. — Но что мы переждем грозу, перед тем как возвращаться. Сэм слабо выдохнул, оседая на пол и запуская руку в мокрые волосы, неряшливо облепившие лицо. — Глупость такая, самому стыдно. — Он хмыкнул, уставившись в разгоревшийся очаг, и Вайолетт очень захотелось его обнять. Ну вот никогда она еще не видела чтобы Сэм выглядел настолько отчаянно потерянным. Сэм, из всех людей! Он всегда вел себя так, словно ему хоть бы что с гуся вода, однако сейчас больше напоминал промокшего щенка. — Да ладно тебе, — Вайолетт неопределенно дернула плечом. — С кем не бывает?       Она осторожничала, стараясь не сболтнуть ничего определенного. Ну что она дельного может сказать в данной ситуации? Ее отношения с родителями были практически несуществующими, она уже давно не возлагала на них никаких надежд на что-то лучшее. Ее родители, однако, никогда не возвращались с поля военных действий с посттравматическим расстройством. — Да просто все обстоятельства решили сложиться, — сам заговорил Сэм, угрюмо морщась от раскатывающихся по заросшему помещению волн жара, исходивших от камина. — Даже не в отце дело, знаешь. Он помялся, ковыряя размокшую подошву кедов. — Мы с Пэнни разошлись, — наконец, пробормотал он, вжимая голову в плечи. — Серьезно? — Вайолетт даже опешила, не зная, что сказать. — Давно?       Ей стало неловко, — она так закрутилась в своих делах и своей личной жизни, что даже не пыталась обмениваться с друзьями чем-то, кроме дежурных фраз и наспех проговоренных «как дела-хорошо-ну и славно» любезностей. Признаться честно, она и не замечала, что Сэм сильно переживает из-за обстановки дома, и уж тем более — о чем-то вроде Пэнни. — Неделю как официально, — буркнул Сэм, слабо улыбнувшись. — Но по-хорошему так мы уже давно не особо… В общем, скорее как родственники, знаешь? — Угу…       Дождь продолжал барабанить по крыше, но звук словно отодвинулся на пару метров, погружая маленькую затхлую гостиную в тяжелую тишину. У Вайолетт не было особенно яркого мнения насчет Пэнни, — она казалась приятной, и старательно участвовала в бытовых диалогах и светских беседах при встрече, хотя явно скромничала разговаривать с кем-то мало знакомым. Все что Вайолетт знала про Пэнни, сводилось к двум вещам: она очень семейная, можно сказать домашняя, и она очень тихая.       Помимо Сэма, у них не было никаких общих ниточек, ведь Пэнни предпочитала компанию старших жительниц Пеликана, не ходила в Салун из собственных соображений, а большую часть времени и вовсе проводила с детьми, Джас и Винсентом. Вайолетт даже забавно было, — такая интересная из них с Сэмом получалась пара. А тут вот оно что… — Кажется, это частая история в школьных романах, — наконец, выдавила она, жалобно скосив взгляд на Сэма. Тот подобрал под себя ноги, уткнувшись в колени носом. В глазах у него не было какой-то особо глубокой тоски, только усталость. — Да, естественно. Мы вместе-то ходим уже лет восемь, прикинь? Это целый Винсент! — Сэм улыбнулся, когда Вайолетт прыснула от такого сравнения, и к ее радости немного расслабил напряженно сжавшуюся в комок спину. — Знаешь, как мы встретились? — Как? — На зимнем фестивале! Мы раньше не общались особо, Пэнни на класс старше была, а для малявок один год разницы это нечто непостижимое, понимаешь? А тут меня Льюис ухватил за… Ну, в общем я там вляпался. Пытался в Себа снежком попасть, а угодил в Джорджа… Тут-то Пэнни и выскакивает, кричит, мол, «нет, господин мэр, это я его подговорила!». А мы даже не разговаривали ни разу.       Вайолетт слушала, лениво ворочая ногами перед потрескивающим камином. Сэм со смехом рассказал про их первые свидания, про его попытки увлечь ее комиксами, про Цветочные Танцы и подначивания Эбби. Про то как они наконец начали встречаться три года назад, и про то как всеобщая реакция на эту новость была «а раньше вы чем занимались?». И про то, как медленно, но верно их романтика превратилась в бытовуху триста лет женатой пары, а потом и вовсе пропала, сменившись чем-то вроде отношений двух кузенов. — Это у нас, видимо, проклятье с Себом, — покачал он головой, наконец, расслабившись окончательно. Вайолетт недоуменно вскинула бровь, и Сэм ехидно подмигнул. — Всю жизнь так, у одного отношения появляются, у другого — пропадают. «Ясно, значит коты из мешка…», — чертыхнулась про себя Вайолетт, к собственному удивлению понимая, что на этот раз даже не вспыхнула как помидор на грядке. Как будто услышав от Сэма «вы в отношениях» она сама начала в это больше верить, что-ли. — Мне кажется, ты преувеличиваешь, — покачала она головой, откидываясь на руки. — Ты же теперь рок-звезда! И года не пройдет, как на тебя начнут девчонки вешаться, вот увидишь. — Надеюсь, что нет, — улыбнулся Сэм. — Мне кажется, пора взять паузу от «девчонок» и «мальчишек».       Вайолетт только кивнула, не желая спорить. Сама она в отношениях не была уйму сколько времени, настолько давно, что для нее теперь это все было практически в новинку. Может оно и к лучшему? Она бегло промотала воспоминания самых недавних недель, вспоминая, как живо ощущается простое касание руки или чужое дыхание на затылке. — С отцом, с другой стороны… — эта реплика Сэма ударила ее поперек головы словно мешок с мукой. — Неужто так все плохо? — Осторожно спросила она, слегка касаясь его плеча. — Тут дело не в том, плохо или нет. Просто очень тяжело, и я знаю, что в этом нет его вины. — И от этого тяжелее? Сэм только кивнул, потирая собственное предплечье. — Это как с котенком, что-ли. Вот он сделает гадость, а ты смотришь на него, и понимаешь… Ну как с ним ругаться-то? Вы живете в двух кардинально противоположных мирах, и он не понимает твои слова, а ты не понимаешь его. Как пчелы, блин, общаетесь посредством танца. — Ну, тут я не соглашусь, — Вайолетт слегка качнула головой. — Факт, его ситуация тяжелая, и ему нужно выражать определенное понимание… Но это взрослый мужчина. И более того, твой отец. — Не знаю я, где там мой отец, — выпалил Сэм, и тут же тупо уставился в стену невидящим взглядом. Вайолетт тут же подумалось, что эту мысль он держал очень глубоко в себе, и, быть может, даже и не подозревал о ее существовании до этого момента. — Сэм… Она все же подползла к нему поближе, легонько толкая плечом. Сэм только усердно протер глаза, явно стараясь скрыть накатывающие слезы. — Себя винить тебе абсолютно не в чем, слышишь? — Вайолетт еще раз ткнулась в него плечом. — Тебе папа нужен не меньше, чем Винсу. Кенту тоже нужно стараться. Сэм мотнул головой, не то соглашаясь, не то предлагая сменить тему. — Тут только время покажет. А пока надо нацепить на Винса поводок и чип-навигатор. *       Когда снаружи, наконец, перестало лить ведрами, и туман медленно начал рассасываться среди дикой чащи необхоженного леса, небо давно потемнело. Проведя оголодавшего и продрогшего до костей Сэма через бурелом, оставленный прошедшим ураганом, Вайолетт устало ссутулилась, тяжело шагая в сторону сверкающих городских огней. На самом краю Пепельносмольного леса, когда из-за ветвей показалось Ранчо, Сэм вдруг остановился, и крепко-крепко обнял ее за плечи. — Это типа спасибо? — Типа, — он рассмеялся, намного живее чем даже час назад. Видимо, близость дома вернула его в реальность окончательно. Он отодвинулся, заглянув ей в глаза тем самым взглядом, который, казалось, изучает ее самое глубокое подсознание, и крепко сжал ее руки, чуть встряхивая в своих. — Себ тебя не заслужил, ты в курсе? — Еще как, — она наигранно покачала головой. — Но мы что-нибудь придумаем. Едва забор его дома высунулся из-за живой изгороди, опоясывающей дорогу в город, Сэм неосознанно ускорил шаг. Вайолетт же, напротив, ощутимо замедлилась, — возле почтового ящика блестел лакированными боками знакомый мотоцикл. — Влипла, да? — Себ показался из-за широкой спины друга, которую уже успел сжать в приветственных объятьях, и вперил в нее многозначительный взгляд. Под громогласные рыдания Джоди и общий шум, скопившийся на пороге дома, Вайолетт робкими шажками подошла к Себастиану, упрямо пялясь себе под ноги. — Я, ну…       Она не успела договорить, потому что его руки обвились вокруг ее талии, поднимая в воздух и кружа так сильно, что перед глазами поплыло. Вайолетт вцепилась в его шею, молясь богам чтоб ее не начало тошнить в такой ответственный момент. Наконец, ее каблуки с трудом коснулись мощеного покрытия Ивового переулка, однако Себастиан так и продолжал крепко сжимать ее в теплых объятиях.       Его руки вцепились в нее, ни много ни мало, как в спасательный круг, и Вайолетт только и оставалось, что уткнуться носом в ворот байкерской кожанки, медленно вдыхая аромат, наверное, пяти пачек сигарет, которые он, судя по всему, выкурил в томительном ожидании. — В следующий раз брось его в лесу, — пробормотал Себ шутливо, продолжая до боли стискивать ее спину. — Волков покормишь, дело полезное. — Обязательно, — Вайолетт закрыла глаза, устало обмякнув словно тряпичная кукла. Она и не заметила, как сильно утомилась. — Извини, что не сказала. Подумала, еще волновать буду… — Ну а так не волновала, конечно, — он отодвинул ее, крепко сжимая за плечи. Их взгляды встретились и его лицо мгновенно посерьезнело. — Слушай, я знаю, что ты сумасшедшая. Я свыкся, я принял. Но мне надо знать где и когда конкретно ты решила геройствовать, понятно объясняю? — Понятно, — Вайолетт не могла сдержать улыбки, неумолимо расползавшейся на ее лице всякий раз, когда она заглядывала в его огромные темные глаза. Все говорили, что они голубые, но она точно знала — синие, как штормовое море, как буря. Десятиметровое цунами, каждый раз захлестывавшее ее с головой. Она неосознанно протянула руку, укладывая ладонь на его щеку, и он закрыл глаза, трепетно вжимаясь лицом в ее пальцы. — Я с тобой инфаркт заработаю. — Вылечим, — улыбнулась она, и, окончательно осмелев, подтянулась на самые носочки, касаясь губами его щеки.