Семь дней из жизни

Какой же я идиот. Как я мог вчера сделать такую ужасную вещь, как облапать своего лучшего друга? Я отвратителен, противен сам себе. Какой смысл жить, если ты отпугиваешь людей своими закидонами? Хотя... ты же спал, верно? Ты не помнишь. Так что... может всё обойдётся? Во всяком случае, я буду верить. Однако, несмотря на все свои убеждения, я дрожу, видя, как ты идёшь вдалеке в школу, опустив голову. Я стою здесь уже полчаса и не раз намеревался уйти, но мы же договаривались. Ты всё ближе и сердцебиение чаще. Голова кружится. Уже сожалею, что остался. Моменты мне кажутся невыносимыми и острыми. Вот ты поднимаешь голову, перед тем, как перейти перекрёсток и, увидев меня, махаешь рукой. Улыбаюсь в ответ. Может, всё не так плохо? Оглядываешься, делаешь шаг. Никто из нас не приметил огромную машину, и тонна грубых металлов подкашивает тебя. Повсюду крики, а автомобиль даёт назад и проезжается тебе по ногам. Вдалеке уже слышна "скорая", а мир ведёт себя так, как будто бы ничего не произошло. Птицы поют, облака несутся, солнце кидает редкие лучи. Обманчивая оболочка природы редко когда даёт сбой. Все бегут к тебе, и я, расталкивая одноклассников, иду к тебе. Каждый шаг даётся с трудом. Вот уже медики погружают тебя на носилки, наша классная вызвалась ехать, и я забираюсь в фургон. Мне передают твой плеер, который чудесным образом выжил. Вставляю наушники, включаю тот трек, который играл у тебя, закрываю глаза. Становится смешно, как эта песня подходит ко всему происходящему. *Milana Zilnik – Endless Night* потрясающий мотив, восхитительная мелодия. Впрочем, вкус у тебя не страдает. Перед глазами проносится тот момент, когда ты падаешь. Сердце щемит, но душа не верит. Прошу учительницу подать мне твою руку, она холодная. Я даже не пытаюсь щупать пульс, я знаю, ты жив. Я чувствую твоё тепло рядом. Я чувствую, как ты смотришь на меня, как улыбаешься. Я чувствую твоё дыхание у себя на шее, да, ты ещё жив. В голове мелькают вчерашние события, я не могу тебя потерять. Как... как… разве я смогу дальше без тебя? Сжимаю твою руку сильнее и ощущаю, как намокают веки. Разве стоит радоваться жизни, когда рядом нет тебя? Я не верю, нельзя радоваться. Нельзя. Нельзя радоваться тому, что тебя не станет. Тебя не станет, не станет и твоего смеха, твоей доброты, твоего тепла, которое ты так охотно дарил мне. А если их не станет, тогда кому нужен я? Мысли начинают путаться, признаюсь, я в отчаянии. Я чувствую твою руку, чувствую жизнь в ней, но как надолго она там останется? Твое тело всё холоднее, припадаю к твоей руке и целую её, чувствую соль. Надо же сколько уже натекло, ты верно говоришь, что я баба. И я бы всё отдал, произнеси ты сейчас это. Шепчу все нежные слова, которые знаю, пытаюсь улыбнуться. Кажется, всё замирает. Я снова вижу, как груда металла сбивает такого нежного, такого милого тебя... слёзы уже не текут, я сам еле дышу. Теперь меня душит обида, сожаление, ненависть. Ощущаю, как на шее сжимаются пальцы надежды. Я знаю, ты останешься в живых, знаю. Но вот смогу ли я сейчас выжить? Сейчас мне кажется, что я задохнусь в своих же эмоциях, в своих же мыслях. Петлёй на шее обернётся вчерашняя дружба, ласка, забота. Почему? Потому что тебя не будет, а чувства останутся. Я спокоен? Ха-ха. Пульс бьёт по вискам, в горле ком, глаза высохли и теперь болят. А губы не молчат, шепчут. Шепчут, чтобы ты выжил, чтобы снова улыбнулся мне. Я чувствую твой аромат, я слышу твой голос. Какой же ты красивый. Я слышу, как поют птицы, как ты смеешься. Как это глупо. Может, я схожу с ума? Я тут подумал... знаешь, давай ты проснёшься, а я исполню твой любой каприз. Что хочешь, сделаю. Только открой глаза, пожалуйста. Ты нужен этому миру, ты нужен родителям, ты нужен мне. ** Вздрагиваю. В твоей палате кто-то кричит, а я умудрился заснуть на лавочке. Стоп. Раз у тебя кто-то в палате, то… Неужели ты уже очнулся? Влетаю в комнату и вижу твоих родителей: рыдающую мать и печального отца. Ты сильно похож на свою маму, хочу сказать. Такие же глаза, форма губ та же, цвет волос одинаковый и взгляд похожий. Я понимаю, что ты очнулся и вполне можешь говорить, но сейчас лучше уйти. Вздыхаю и собираюсь уходить, не желая мешать вам, как ты окликаешь меня. Разворачиваюсь и жадно впиваюсь в тебя взглядом. Бледный, синяки под глазами, но с улыбкой. Пускай, она слаба и грустна, но она предназначена для меня, именно для меня, только для меня. Боже, сейчас мне кажется это раем. Твои родители с подозрением поглядывают на меня, но это неважно. Пусть они думают, что хотят. Подхожу к тебе, сажусь рядом, беру твою руку в ладони и начинаю плакать в голос. Какое же эмоциональное потрясение испытал я в этот момент. Твоя тёплая рука ложится мне на голову, ты начинаешь что-то говорить мне. Что-то приятное, ласковым голосом, поглаживая меня по голове. А мне стыдно, за слёзы стыдно, за то, что показал слабину перед твоими родителями, но всё это отходит на задний план. Для меня сейчас существуешь только ты. - Сынок, кто это? - спросил твой отец. - Это мой лучший друг - Влад, - улыбнулся ты, - Мам, пап, оставьте нас наедине. Мать хотела что-то возразить, но отец прошептал ей на ухо какие-то слова. Родители вздохнули, но подчинились, и как только хлопнула дверь, ты притянул меня к себе и поцеловал. Жарко, страстно, прямо в губы. Это касание длилось считанные секунды, и когда ты оторвался от меня, я продолжал находиться в этом странном состоянии между небом и землей, до сих пор не решаясь верить. Ты погладил меня по щеке, и улыбнулся снова. - Когда я выбежал на улицу вчера, тебя уже не было. Почему ты так быстро ушёл? - тихо спрашиваешь ты. - Прости меня, - опускаю глаза. Ты улыбаешься и говоришь, какой я дурак. Кажется, именно этих слов не хватало для моего счастья. - Я тебе нравлюсь? Вопрос, заставивший меня вздрогнуть и сорваться с места. Ты схватил меня за руку, попросил остаться. Но я ни в какую. Твои глаза в тот момент были такими испуганными. Вырываю руку и убегаю, буквально захлёбываясь слезами. Ну, разве ты не видишь, дурак, что нравишься мне. А? И помнишь ты всё, как я тебя трогал. Отвратительно себя чувствую. Зачем я только связался с такими, как ты? Может, я хотел почувствовать себя крутым, общаясь с тобой? Да. Может, я хотел показать, что выше всех? Да. Я хотел быть лучше. Да. Прихожу домой. На самом деле всё не так. Я просто хотел быть нужным, а ты… А ты предоставил мне такой шанс, за что тебя стоило бы и поблагодарить. Хотя.. Хотя всё-таки ты жестокий, как и окружающие. Просто ко всему прочему ты ещё и артист. Умелый и с большим опытом работы. Ты прекрасно видел, как я на тебя смотрю, как я краснею. Ты знал, что ты мне нравишься и знал, что я не хочу в это верить. Однако ты спросил, понимая, что можешь обидеть меня. Грустно. Грустно, что я опять встал на грабли, как тогда, в детстве. Болит в груди жутко, и я ложусь прямо на пол в коридоре. Дома тихо, мать на работе, по-видимому. Или же она ушла, не желая видеть моё недовольное лицо. Холодно, очень холодно. У нас опять отключили батареи. И за что приходят такие большие счета потом? Я не знаю, сколько пролежал в коридоре, но все эти секунды мои мысли мучили мою же голову, будто метроном, не прекращая, в одном и том же ритме. Раздражает. Слёзы уже не текут, высохли. Так сухо и неприятно. Встаю и иду на кухню. Наливаю чай. Сажусь и ставлю кружку перед собой, пялюсь на неё. Стараюсь думать о кружке, о тёплом чае. Но старания летят к чёрту уже через минуту. Мысли всё равно к тебе, к тебе, к тебе. И пусть бы что-то дельное, так просто твой образ. И пустота. Ну, разве так можно жить? Сам себя раздражаю, вгоняю в депрессию. Правильно говорят, что человек сам себе враг. Он сам себя убивает, морально. Душит своими же руками свои же надежды. Может, наложить на себя руки? Прямо сейчас. Иду в ванну и вытаскиваю лезвие. Долго смотрю на него, изучаю на ощупь, затем откидываю в сторону и начинаю реветь, опять. Какой же я глупый, и зачем я только вообще убежал? На улице ещё светло, и я, отметив этот факт, незамедлительно бегу обратно в больницу. Твои родители по-прежнему у тебя, по-прежнему не дружелюбно косятся на меня. Ты смотришь на меня, наклонив голову в бок, не прогоняешь родных, щуришься. Вот только не говори, что обижен. - И? – ухмыляешься ты. - И?! – переспрашиваю я, – Ты идиот, без мозгов, без сердца, без совести. Ты хоть иногда можешь подумать перед тем, как сделать что-то, чем это кончится? А? Я тебя спрашиваю. И мне плевать, что тебя волновать сейчас нельзя. Знаешь, ПЛЕВАТЬ! Раздражаешь меня сильно, бесишь, ненавижу. Ты всегда делаешь мне назло. Ты прекрасно понимаешь моё отношение к тебе. И, тем не менее, ты мучаешь меня. Садист. Но, сука, как бы то ни было, всё равно я в тебя влюблён по уши. Да, вот так. Вздыхаю и развожу руками в стороны, стало легче, но умереть захотелось ещё больше. Ты просишь родителей уйти, и тут твоя мать закатывает истерику по поводу меня и твоего отношения к ним, на что ты холодно повторяешь свою просьбу. Отец хватает твою мать и тащит прочь из палаты. И опять мы с тобой наедине. Хлопаешь по койке, приглашаешь меня присесть. Сглатываю и покорно сажусь к тебе. Ты смотришь прямо в глаза, проводишь пальцем по моим губам, хочу оттолкнуть тебя, но мне лень. Да. Мне просто лень. - Ну же, поцелуй меня, - шепчешь, и я целую. Снова ощущаю тебя губами, и это великолепно. Ты перехватываешь инициативу и моментально заставляешь меня стонать. Что поделать, я новичок в этом деле, а ты мастер. Я раньше никогда не целовался, а через твои губы проходили тысячи девушек. Возможно, я не последний, но сейчас не хочу об этом думать. Мне хватит просто осознавать тебя, целующего меня. - Чёрт, как же я люблю тебя, - разрываешь ты поцелуй, – Так бы и съел. Краснею. - Ну что ты? – улыбаешься, – Это правда. Я с самого начала был влюблён в тебя, с пятого класса, знаешь ли. Сначала убивал в себе это чувство, потом забыл про него, когда ты стал тихоней, а потом, когда Карина про тебя начала что-то говорить, я как очнулся. Честно, я даже не надеялся на взаимность. - Дурак, - слабо улыбаюсь, – Ты даже не знаешь, что натворил. - Мне понравилось, как ты меня лапал, думая, что я сплю, - закусываешь губу. - Мне не верится даже. - Я… - Погоди, - перебиваю тебя, – Может, я лучше завтра приду? Вместо школы? К тебе на целый день, а? - Нет. Не забывай, мы выпускаемся. Тебе нужно учиться. А после школы я жду тебя, - погладил ты меня по голове, – А сейчас, я думаю, тебе действительно пора домой. Ты не подумай, я... я просто должен обсудить тебя с родителями. - Хорошо, - киваю целую тебя в щеку и ухожу. Твои родные провожают меня взглядом, не хорошим, ну и ладно. Ты сказал, что любишь меня - это главное. Я счастлив. И гордо шагая по лужам, я впервые держу нос высоко, разглядываю небо, прохожих. И мне хорошо, холодно, но хорошо. - Беги, бежим со мной, - тихо напеваю знакомую песню, – Через город к лесу, через лес и дальше.. Сколько хватит сил. Разрезая воздух, разбивая стены. Сделай так, как я просил… Стань ветром для меня и унеси с собой. Нас никто не сможет… удержать, и значит в небо с головой. Обожаю эту песню, эти знакомые строчки всегда оставляли что-то в моей душе, а теперь они вообще гладко ложатся на мою жизнь. Как ни странно, но я хочу сейчас кому-нибудь рассказать про тебя, про мои чувства. Вот только кому? Дома тишина, мать, наверное, ушла ночевать к подруге. Но меня это не расстраивает, ей всё равно ничего нельзя сказать. Прохожу в комнату и сажусь на кровать. Беру в руки любимую мягкую игрушку, да, я люблю мягкие игрушки. Этого мишку зовут Бейс, обожаю его. Ему я и рассказывал в течение получаса обо всём. Всё-таки лучше собеседника не найти, он тебя никогда не перебьёт и не попросить замолчать. Ну, разве не прекрасно? Чувствую, что схожу с ума. Даже обидно. Столько лет жил, мучил себя, но оставался в уме, а тут ты, твой взгляд, и я уже в дурдоме собственных мыслей. Обидно, правда.