Страшная сказка. Ведьма и Король.

      Тревожно пробудившись от яркого, слепящего, пробивающегося через окно солнца, Фредерик отметил, что находится в постели один, а значит, Эмилия уже встала и попросту не захотела его будить, жалея и балуя.        Самостоятельно одевшись, с детства не любя тревожить людей попусту, король вышел из покоев и направился в зал, где, как он повелел вчера, должны были собраться все советники дворца.       Пройдя по широкой, устланной дорогим красным ковром лестнице, он спустился в дальний коридор, увешанный многочисленными портретами его далеких предков, но невольно остановился. На одной из картин, изображающей великолепный пир в честь удачной охоты его деда, среди большого количества написанных, давно умерших людей, ему показался весьма знаком один из образов.       Рядом с Фредериком III, подливая вино в его золотой кубок, стояла никто иная, как Мэрилин, или, скорее, девушка, имеющая с ней абсолютное сходство. Её длинные, чёрные волосы, такие же вьющиеся, как и у Мэри, были убраны в элегантную причёску тех времён, а на указательном пальце сверкал дорогой, приметный перстень, как знак особого положения в обществе - фаворитки короля.       Взгляд его деда был обращен не к супруге, а только к ней и источал столько нежности, столько любви и тепла, что не оставалось сомнений - она была действительно дорогим ему человеком.       Потеряв счет времени и совершенно забыв о назначенной встречи, мужчина, как вкопанный, продолжал неподвижно стоять возле картины, боясь сдвинуться с места, пока не услышал отдалённое и тихое эхо, взывающее к нему.        - Фредерик...       Оглядевшись вокруг, он не заметил ни одной живой души поблизости, но стоило ему отвернуться, как таинственный голос снова позвал его из глубин.        - Фредерик...       Прекрасно осознавая, что всё это Её, ведьмины козни, король уже хотел было бежать, но тут же заметил, недалеко от себя, в тени массивной колонны фигуру с холста и пустился в погоню.       Как бы он ни старался, ему никак не удавалось догнать Мэрилин, точнее девушку с картины. Словно лучше него зная все закоулки путанного замка, она уводила его всё дальше в глубь подвалов, оборачиваясь и ослепительно улыбаясь.        - Стой! - приказал он незнакомке, чувствуя, как на лбу выступает испарина, но она не послушала.       Ведомый лишь одним навязчивым желанием догнать непокорную особу, Фредерик, сам того не замечая, добрался до тайного хода в подземелье, что вёл прямиком в царскую конюшню и, услышав лошадиное ржание, будто бы проснулся.       Образ девушки, так долго влекущий его за собой, мгновенно растаял, оставив после себя лишь пустоту и разочарование. Пустота же эта, глубоко поселившаяся в душе, не давала покоя, рвала и терзала томившееся сердце на куски и призывала к действию.       Он не мог найти в себе покаяние, не мог вернуться к делам и Эмилии, всё, что сейчас ему хотелось - это прыгнуть на резвого и сильного коня, проскакать весь лес, не замечая его красот и опасностей и наконец-то заключить её в объятия, дабы уже никогда не отпускать.       Странное наваждение не давало покоя, ноги сами несли его в сторону конюшни, а руки предательски дрожали. Ворвавшись внутрь, Фредерик, не глядя, сорвал со стены плащ прислуги и, оседлав первого попавшегося скакуна, покинул пределы замка, оставив далеко позади всех, кто так искренне ждал и нуждался в нём в данный момент. Его ничуть не заботила назначенная встреча, советники, томящиеся и негодующие за широким столом и уж точно, он не думал о супруге, что грустно смотрела в окно, со слезами провожая быструю фигуру, уносящуюся прочь.       Стремительно преодолевая лесные массивы, он летел только вперёд, ведомый лишь чувством надежды. Надежды увидеть её снова. Будто бы сопутствуя намеченному свиданию, природа сама благоволила его путешествию: ветви деревьев расступались перед наездником, когда, как в обычной жизни, больно хлестали бы по лицу и путались в волосах, тропа оказалось ровной и наезженной, а ветер и вовсе стих.       Волчий вой, что частенько доносился до ушей, более не пугал, а их мрачные, громадный тени, то и дело мелькавшие вдалеке, не вызывали опасений. Всё изменилось, всё прошло...       За считанные секунды взобравшись на пригорок, король отметил, что уже значительно стемнело и, пришпорив коня по бокам, ещё быстрее сорвался с места, зная, что до заветной цели уже совсем близко.       Маленькая, чуть покосившийся хижина стояла на прежнем месте, её покатая крыша, ярко освещенная луной, отбрасывала длинную, кривую тень, а дверь и ставни были плотно закрыты.       Не думая, не размышляя и не гадая о том, ждут ли его сейчас, Фредерик немедленно спешился, привязал уставшую, загнанную лошадь к дереву и двинулся вперёд, одержимый лишь образом, образом прекрасной женщины с кулоном.       Нетерпеливо рванув на себя ручку, он перешагнул порог дома, откуда ещё два дня назад так отчаянно стремился убежать и очутился внутри. Мгновенно лицо обдало теплом очага, а в нос просочился приятный, уже хорошо знакомый запах лаванды.       Нервно оглядевшись вокруг, король тут же понял, что на этом его поиски закончились, ведь та, о которой он так мечтал и грезил, которую желал и одновременно ненавидел была здесь, рядом, сидела к нему спиной, не повернувшись даже от грохота.       - Мэри... - растерянно позвал он, не зная, что делать дальше.       - Зачем Вы вернулись? - её ледяной голос мгновенно остудил его пыл, одновременно осадив и мальчишеское рвение.       - Не знаю, - честно признался король, воистину удивляясь собственной глупости, - но я не мог не сделать этого. Всё вокруг мне напоминает о тебе и все кругом не мило.       Каждая линия и чёрточка, каждый изгиб её соблазнительного тела страстно манил и притягивал взгляд. Её смуглая кожа сияла и мерцала в свете огня и, чудилось будто бы она переливается тысячами бриллиантов, демонстрируя свою драгоценность.       Время шло, а девушка по-прежнему сидела неподвижно, явно давая понять, что сильно обижена.       Фредерик не знал, что ему делать, его душа рвалась на части и испытывала огромный, непреодолимый диссонанс: он не желал здесь находиться и одновременно не представлял, что может уйти, был очень зол на Мэрилин за прежнюю ложь и предательство и, в тоже время, чувствовал в своём сердце непомерную любовь к этой... ведьме.       Всё смешалось в некой какофонии сумбура и полной неразберихе, где правда и явь, а где адское пойло, диктующее своими дьявольскими чарами то, что он сейчас должен испытывать.       Ноги сами несли его вперёд и, за несколько шагов преодолев простор одиночной комнаты, он очутился перед ней и безвольно опустился на колени, повержено склонив голову.        - Кажется, я понял, зачем вернулся, - поднимая на неё глаза, наконец пояснил король, - Я люблю тебя и этого уже не изменить.       В эту секунду во взгляде хозяйки что-то резко переменилась, он больше не был пронизывающим и жестоким, а наоборот, стал мягким и проникновенным, точно таким же, как раньше, когда она неделями ухаживала за ним, стараясь излечить недуг.       Протянув правую руку, Мэрилин легонько коснулась костяшками пальцев его гладко выбритой щеки и провела по ней вниз, опускаясь на подбородок.       Всё тело мужчины невольно содрогнулось и, отметив про себя, что его более ничего не сдерживает, он подхватил девушку за талию и, заставляя опуститься на пол, прильнул к нежным, тёплым губам.       Стоило Фредерику вкусить чувственность этих розовых, бархатных лепестков, как в его жизни тут же всё встало на свои места и приобрело особую осмысленность.        Он раскрывал и починял податливые, манящие створки, врывался внутрь нетерпеливым языком и подминал её собственный под себя. Ему доставляло особое, крайнее удовольствие то, что все сейчас происходило по его личному, надуманному сценарию и ничто не нарушало выстроенную идиллию.       Не прерывая страстный, даже слегка агрессивный поцелуй, король неустанно прохаживался по стройному, упругому телу руками и как только добрался до полных полушарий груди, постарался поскорее их высвободить.       Плотная ткань платья лишала необходимый чувствительности, а тугая шнуровка преграждала заветный пути к наслаждению, из-за чего Фредерик даже невольно зарычал от нетерпеливый злобы.       - Я желаю немедленно овладеть тобою, - прошептал он ей тихо на ухо и с силой дернул лиф наряда вниз, от чего крепкие нити затрещали и лопнули, открывая наконец дорогу прекрасному.       С фанатичным блеском в глазах, мужчина жадно набросился на спелую, слегка затвердевшую от крайнего возбуждения грудь и, ловко поймав ртом сосок, втянул его в себя.       Это была истинная и неподвластная ни каким преградам эйфория. Сочная, тёмно - розовая горошина, восхитительно перекатывающаяся на языке, заставляла всё внутри сжиматься в тугой, болезненный узел, а область паха и вовсе истошно молила о разрядке, спасении и освобождении.       Окончательно разорвав лёгкое, домотканое одеяние, Фредерик откинул в сторону теперь уже не нужные лохмотья одежды и впился глазами в её совершенную фигуру.       Идеальные пропорции юного тела завораживали: тонкая талия переходила в округлые, плавные и выразительные бедра, которые, в свою очередь, завершались длинными и стройными ногами и всё это сейчас принадлежало ему.       Вдоволь налюбовавшись и тем самым еще больше себя раззадорив, король не спеша и довольно грациозно согнул её ноги в коленях, а затем развел их широко в стороны, открывая тем самым полный допуск к женскому естеству.       Тусклого света очага и нескольких огарков свечей было, конечно, недостаточно, но вполне хватало для того, чтобы увидеть, что лоно её абсолютно мокрое и давно готово принять в себя его мужское достоинство. Прозрачная, вязкая капелька, вытекающая из него, страшно манила и завораживала. Ему тут же дико захотелось испробовать её на вкус, ощутить сполна эту дерзкую влагу, истязая себя ещё сильнее и лишая рассудка.       Резко наклонившись, он припал губами к тому месту, до которого успела добраться заветная капелька и смачно слизал её языком. До чего же приятной она была на вкус: свежая, слегка солоноватая и пряная, именно такая, какой была и сама Мэрилин.       Осушив увлажненное место, мужчина потянулся к самому основанию лона и, остановившись у входа, вошёл в него языком, снова вкусив этот райский нектар.       От его порочных и весьма откровенных деяний, девушка громко стонала и неистово извиваясь на полу, мечтая получить желаемую разрядку. В одно мгновение её легкий стон перешёл в оглушительный крик, когда она почувствовала, что король не раздумывая и без предупреждения перешёл на пульсирующий, сгорающий от нетерпения бугорок, а в ней самой очутились сразу два его пальца.       Ее тугие, гладкие стенки значительно растянулись, но всё же это не подарило долгожданного чувства наполненности, которое может дать только мужской член, по-хозяйски вторгающийся внутрь.        - Я больше так не могу, - измученно простонала она, облизал пересохшие губы, - Перестань терзать меня ожиданием, ведь оно просто невыносимо.       Слова, что в мольбе и стенаниях произносила Мэрилин, получились неким призывом, командой и маяком.       Фредерик понял, что она в полной мере готова принять его всего, целиком и без остатка и, наспех освободившись от давящего плена брюк, не раздумывая вошел в неё, быстро и на всю длину.       На одно мгновение они оба замерли, наслаждаясь своим обоюдным и желанным соитием, а затем также синхронно перешли в движении: он сделал первый, рваный и глубокий толчок, а она, как можно сильнее подалась к нему бедрами, дабы сделать проникновение ещё ярче.       Король, не останавливаясь и не сбавляя темпа, продолжал входить снова и снова, отчётливо ощущая, как под мощным напором растягиваются и приятно обволакивают его член, словно перчаткой, гладкие, упругие стенки.       Сколько продолжалась эта сладостная, мучительная истома, было неизвестно. Несколько раз за это время тело девушки билось в крупной, пробирающей дрожи яркого, сильного оргазма и в конечном итоге и сам Фредерик почувствовал скорое, неминуемое приближение излияния, победоносно прикрыв тяжёлые веки.       Густая, вязкая струя горячего семени медленно разлилась внутри Мэри и от этого её эмоции ещё больше усиливались.       Сбивчиво дыша, они лежали на холодном, деревянном полу, устланном сухой соломой и не могли во всё это поверить: король не мог уверовать в то, что всё-таки вернулся в это Богом забытое место, на коленях признавшись ведьме в любви, а она в том, что всё-таки её планы свершились, зелье подействовало, а чары ничем не сломить.        - Что нам теперь делать? - с надеждой вглядываясь в лицо хозяйки дома, неуверенно спросил мужчина.        - Ничего, - не раздумывая, ответила она, - Нам судьбою предначертано быть вместе, тебе не будет жизни без меня и счастья, как такового, тоже. Оставь свои страхи, тревоги и обязательства, доверься инстинктам и самой природе.       - Но как? Твои слова непонятны для меня. Я король и к тому же женат. Народ любит мою супругу и вряд ли по-доброму отнесется к тому, что её кем-то заменят.        - Тогда создай условия для того, чтобы её было необходимо заменить, - поднимаясь с пола, вкрадчиво намекнула она.        - Ты предлагаешь мне... - в испуге поднявшись вслед за нею, не договорил Фредерик.        - Я ничего не предлагаю, - рассмеялась Мэри, бросая в огонь остатки своего некогда платья, - Пойдёмте в лес, мой король, мне хочется Вас кое с кем познакомить.       Облачившись в тёплую, шерстяную мантию, девушка нежно подхватила своего спутника под руку и вывела его из дома.       Весенняя ночь была тихой и звёздной, не было ни малейшего дуновения ветерка, а ветви деревьев оставались неподвижными, пребывая в своём немом спокойствие.        - Чего ради нам бродить по лесу, когда я мог бы снова заключить тебя в свои объятия? - Непонимающе поинтересовался нежданный гость.        - Всему своё время, дорогой, - отходя от него на почтительное расстояние и поднимая вверх руки, ответила она, - Смотри и увидишь...       Словно зачарованный, король не мог оторвать взгляд от её мерно покачивающейся фигуры, а затем послышалось уже знакомое, дивное пение и он с ужасом прошептал:        - Волки.