Пять

Серьезный, какой-то не такой, как обычно Мася сидел у барной стойки и неспешно потягивал из высокого бокала с тонкой ножкой нечто оранжевое. Меня он, разумеется, узнал сразу, но с места не сдвинулся, лишь холодновато улыбнулся. Честно? Я бы вообще не стал приближаться к бывшему любовнику, сиди тот чуть правее или левее и не загораживай единственный проход под очи бармена — пришлось. Пока делал заказ, Мася изучал свой напиток, потом вдруг вскочил и встал вровень со мной. Оперся о стойку локтем и, небрежно поднеся к носу бокал, сказал одними губами: — Привет, Кир. Я скучал. В глазах парня ворочалось нечто непонятное, темное и колючее. То ли тоска, то ли обида. Мася и обида… понятия несовместимые. Он же конченая шалава — Мася. Перетрахался минимум с четвертью завсягдатаев «Зебры», если не с половиной. Губы Маси продолжали шевелиться, эта позорная соска что-то говорила и говорила — я не сумел разобрать больше ни слова. Точнее — не захотел. Забрал заказ — два стакана виски со льдом, развернулся и собрался уходить, но Мася внезапно выбросил вперед руку и придержал меня за рукав. — Рад снова тебя видеть! — прокричал, подаваясь корпусом вперед. — Живого и здорового! — выпустил рукав и почти бегом рванул куда-то в сторону туалетов. Наверняка спешит запереться в любой свободной кабинке и подзаправиться дорожкой, амфетаминщик. Хорошо, что мы разосрались — Влад на несколько порядков круче по всем параметрам, включая чистоту и стати. Оказалось — я ошибся в Масиных намерениях. Парень вернулся спустя буквально минуту без бокала, нервно крутил на запястье широкий, матово поблескивающий браслет. — Вот! — сунул мне его под нос. — Восемь суток завязки! Спасибо, Кир, я тебя люблю! — и исчез. Опять куда-то ускакал. Я, признаться, не понял ни про браслет, ни про завязку, пожал плечами и отправился в тот угол, где оставил скучать Влада. Мой возлюбленный сидел, широко разведя колени, и с загадочной улыбкой на красивых устах рассматривал посетителей. На него уже обращали внимание, но попыток познакомиться пока не совершали, сохраняли дистанцию. Я предупредительно зыркнул на парочку самых смелых, маячивших слишком близко, и бухнулся с Владом рядом. — Музло — отврат, — Влад кричал, беря протянутый стакан. — Раньше здесь было лучше! Мне было нормально. Я отхлебнул чуток вискаря, пытаясь расслабиться — выразительные Масины глаза маячили перед внутренним взором, и вздрогнул — прямо передо мной на истоптанном полу сидел, вывалив из пасти влажный язык, Лорд и мягко светился в полумраке голубоватым светом. Вот только в клубе мне привидений и не хватает, да. Поперхнувшись крепким алкоголем, я закашлялся и расплескал часть содержимого стакана на джинсы. Резко захотелось домой, настроение поползло вниз. Влад вытащил из кармана платок, принялся промокать расползающиеся по плотной серой ткани мокрые пятна. — У тебя сейчас выражение лица, будто ты привидение увидел! — ржал парень. Он-то ржал, а я — нет, потому как без шуток пялился на привидение — Лорд не растворялся туманчиком. Косился на выход, помаргивал. И я внял — отдал Владу на хранение свой изрядно опустевший стакан, встал и покорно поплелся за собакой. Ретривер шел, шел, периодически оглядываясь — не отстаю ли, и привел меня к закрытой двери служебного входа с грозной табличкой, красными буквами на белом фоне: только для работников клуба. Остановился и беззвучно залаял. Открывать эту дверь, не открывать? Я не работник клуба, по идее, мне дальше нельзя. Поймают на запретной территории — могут оштрафовать на крупную сумму и занести в черный список заведения. Но раз Лорд требует… Я неуверено толкнул дверь ладонью и невольно попятился — та вдруг распахнулась настежь. — …лапы! Мне не нужен кокс! Отстань! — в коридоре за дверью обнаружились двое — рослый черноволосый мужик в красной майке притиснул взъерошенного, тщетно пытающегося отбиваться Масю к стене и нависал над парнем — не по возрасту мелким и худеньким — словно скала. Меня они не заметили, занятые горячими взаимными препирательствами, и тогда я громко позвал Масю по имени. Брюнет медленно повернул на голос голову, хмыкнул и отпустил жертву. — Привет, мажор, — поздоровался с плохо скрытым ехидством, скрещивая на мощной груди сильные, мускулистые голые руки. — А что ты тут делаешь, а? Я молча цапнул замешкавшегося Масю под локоть и потащил в общий зал, по пути ища глазами Лорда. Не нашел — собака исчезла. — Все ебешься за деньги и подарки? — спросил у жалобно кривящего бледноватый рот бывшего любовника. — Тебя не касается, — мрачно отфыркнулся Мася, отбирая локоть. — Мы расстались. Я не стал удерживать парня — не мое дело, ибо действительно расстались, и вернулся к недоумевающему Владу. Возле Влада сидел блондин тошнотворно гейской, слащавой наружности и что-то ему втирал, томно жестикулируя. Я, отчаянно взревновав, прогнал гада грозным рыком, мы с Владом взялись за руки и отправились на танц.пол. Набухаемся позже, не к спеху. Мася появился на танц.поле значительно позже, примерно через полчаса, в сопровождении симпатичного, русого, как я, в меру подкачанного парня среднего роста. К слову, знакомого мне парня — вроде, из наших, из золотой молодежи, но не совсем. Этот не прожигал жизнь, как моя бывшая компания, и в «Зебре» гулял редко. Вообще редко посещал гейки и прочие «веселые» клубы. Закончил Оксфорд и работал в какой-то, забыл какой, солидной компании, собирающей моторы для самолетов, на солидной должности. Он и Мася вели себя весьма скромно, не обжимались и не целовались, просто танцевали вдвоем, неотрывно пялясь друг на друга. Станцевали четыре или пять танцев и ушли. Больше я их в «Зебре» не видел, сколько ни озирался. Похоже, Мася нашел нового спонсора. Ну и флаг ему в жопу. Свалил и свалил. Тогда почему я злюсь? Короче, я, с мыслями о Масе, очень быстро нажрался в дрова и весьма смутно помнил, как Влад выводил меня из «Зебр», ловил такси, вез до дома и поднимал на мой родной третий этаж. Как раздевал и укладывал в постель, не помнил вообще — черный провал наподобие комы. А потом сразу, без предупреждения, настало чудовищное похмельное пробуждение, словно в мозгу включили свет. Ох, мама… и зачем я вчера столько пил? Яду мне, яду, и не мучиться!