Пять

Следующее утро ознаменовалось резкой оттепелью и дождем. Я посмотрел в окно на мокрый двор в унылых серых тонах и расстроился — похоже, непогода зарядила надолго, значит, прогулок сегодня не получится и придется до ночи торчать в четырех стенах. Ну что за невезуха, только-только нашел себе хоть какую-то компанию… Лена, как обычно, покушала и лежала, играясь с собственными ручонками, зоология не читалась, по телику показывали полную хрень, папа уехал в офис раньше, чем мы, его дети, проснулись. От нечего делать я завел стиралку, неспешно помыл полы в прихожей и на кухне, почистил в ванной раковину, без аппетита похлебал вчерашнего, разогретого в микроволновке супа и совсем скис. Может, полазать по сайтам, поискать няню? Сайты предлагали особ, не внушающих доверия. Я пролистал списки кандидатур, покривился на противные, злые морды потенциальных нянечек и закрыл ноутбук, чувствуя — хочется забиться в какой-нибудь угол и заплакать. Меня буквально душило одиночество. Никому не нужный, никому. Даже родной маме. И ради вот этого черного одиночества стоило выходить из комы? Звонок мобильного прозвучал в тишине квартиры оглушающе. Я схватил аппарат, увидел на дисплее — Мася и, улыбнувшись, разрешил вызов. — Ты как? — Максов тенорок ласкал слух. — Депрессируешь? Я честно признался: ага, депрессирую, и Макс понимающе хмыкнул: — Мы со Стасом тож депрессируем. Хочешь подепрессировать втроем? Втроем? Заманчивое, сулящее общество предложение, от которого очень сложно отказаться. — Игрушки какие-нибудь захватите, — я заулыбался шире, — альбом для рисования, карандаши, фломастеры — у меня нет. Чем Стаса развлекать станем? Макс мурлыкнул: захватим, жди через час, и отключился. Я показал неизвестно кому оттопыренный большой палец и, воспрянув духом, приготовился ждать — цирк, считай, в дороге.

***

Макс со Стасом действительно подошли примерно через час, притащили два больших пакета продуктов и полный рюкзачок разной Стаськиной дребедени — каких-то роботов, книжки с красочными картинками и пластилин. — Сварим борщ, — кивнул Макс на пакеты, — и нажарим картошки. У тебя в холодильнике мышь повесилась, Кир, я вчера видел — хлеб, сыр и колбаса. Кроме овощей и пучка укропа, в пакетах обнаружились кефир, сметана, консервная банка тушенки и приличных размеров кусок копченой грудинки. — Половину в борщ, половину в картоху, — охотно объяснил Макс, открывая шкафчик за шкафчиком и наконец найдя кастрюли со сковородками. — Ого, — протянул он с восхищением, узрев, сколько у меня разной кухонной утвари. — Богатенько, — и лукаво заблестел глазами, выбирая из изобилия. Присел на корточки, погремел чем-то на полках и выпрямился, держа в руках тефлоновую желтобокую кастрюлю средних размеров. — Для борща, — сказал. — А сковородку возьмем эту, глубокую, с керамическим покрытием. Я не возражал — Максу сто процентов виднее. Взял у парня кастрюлю и сунул под кран — сполоснуть от возможной осевшей пыли. — Дай я! — немедленно потребовал Стас. — Я помою! До мойки он не дотягивался, пришлось принести из папиного кабинета низкую табуреточку. Пока мальчик, высунув от стараний кончик языка, натирал кастрюлю внутри и снаружи мыльной губкой, мы с Максом быстро разобрали пакеты. Сметану и кефир убрали в холодильник, овощи оставили на полу и приступили непосредственно к готовке. — И мне нож! — завякал Стас, едва я достал разделочные доски. — Я умею шинковать капусту! Я не поверил, и зря — он и правда умел. Еще умел худо-бедно (прям как я, безрукий мажор), сопя от усердия, чистить картошку и лук и знал — перед тем, как резать, очищенные овощи нужно помыть проточной водой. — Я хозяйственый, — сообщил мне гордо, пытаясь соскрести с картофельного бока остатки кожуры ножиком для фруктов. — Вырасту — буду поваром. Тут глазок, — мальчик оценивающе прищурился на зажатый в кулачке корнеплод. — Кир, вырежи, не получается. Я не особо умел вырезать глазки, и Стас отобрал у меня картофелину обратно, заковырялся в ней с риском порезаться. Велел строгим, менторским тоном: — Учись, пока я живой. И я учился. Учился вырезать глазки, тонко шинковать капусту и тереть на терке морковь и свеклу. Когда все овощи были почищены и порезаны, вдруг вспомнил — где-то на полках есть кухонный комбайн в коробке, и заржал — спохватился поздновато. Ну и хорошо, ну и ладно, зато я и Стас славно потренировались орудовать ножами и кое-кто целый час не думал ни о собственном одиночестве, ни о Владе. Перемигиваться за работой с Максом и наблюдать за его братом-трудяжкой мне понравилось чрезвычайно. Почаще бы так, втроем, возиться на кухне, что-то дружно готовя в шесть рук.

***

После обеда, сытного и вкусного, мы, снова втроем, быстро перемыли грязные тарелки и завалились в большую гостиную на ковер, играть в роботов. Я взял с собой Лену — кормить, и Стас очень заинтересовался малышкой. — У девочек и мальчиков разные писи, — он, лежа на животе, болтал в воздухе ногами в серых носочках. — Наши — как краники, удобнее… Узнав — Лена пока не умеет ни говорить, ни ползать, ни играться, карапуз не расстроился. Зато отсутствие зубов во рту моей сестры его поразило. — А как она тогда жует хлеб и морковку? — вопросил ребенок, округляя глаза. Молочную смесь он не одобрил: мясо и творог круче, внимательно выслушал наши с Максом объяснения относительно несовершенства пищеварительного тракта младенцев и успокоился. — Я думал, Лена — несчастная недоразвитая уродка, — зевнул, подползая к брату и умащивая голову ему на живот. — Посплю, — и, смежив отяжелевшие веки, сразу задышал глубоко и ровно. Я докормил сестру, уложил ее, тоже уснувшую, в кроватку и вернулся в гостиную с подушкой и одеялом. На пару с Максом мы устроили Стаса поудобнее и укутали, и вдруг сообразили — неотрывно пялимся друг на друга. — Я… — Макс судорожно сглотнул. — Я в туалет, — вскочил и убежал, порозовев щеками. Неужто смутился? Вот глупый… Кого смущаться-то? Меня? Я его год ебал и раком, и сраком. Хотя… его ли? Скорее, канувшего в прошлое Масю. Кажется, нам нужно все начинать сначала и выстраивать отношения с чистого листа. Или мы уже начали и выстраиваем? Черт их разберет, эти отношения. Вот куда нас обоих заведут совместные прогулки с детьми и возня на кухне с кастрюлями? Секса с Максом мне пока не хотелось, обычная дружба привлекала больше.