Пять

Мои предположения полностью оправдались: нагулявшись, папа и Анна Михайловна, а за ними, спустя полчаса — Макс со Стасом распрощались со мной и отчалили по своим норкам. Домой я возвращался один, катя впереди себя коляску со спящей Леной, в отвратительном расположении духа. Смысл жить с маленькой сестренкой в огромной квартире? Гостиная малая, гостина большая, папин кабинет и четыре спальни, одуреть. Я теперь в половине комнат и не убираюсь, стоят закрытые, собирают пыль. Забил, ага. Лорд выскочил откуда-то сбоку и побежал перед коляской, помахивая хвостом. Он светился в сгущающихся сумерках мистической зеленью. — Здравствуй, собакен, — приветствовал я ретривера. — Как твои дела? Лорд не среагировал, разве что немного ускорился. Проводил нас с Леной до подъезда и исчез из вида, попросту впрыгнув в закрытую дверь. Странно, обычно он появлялся, когда должно было произойти нечто важное. Соскучился по бывшему вероломному хозяину и захотел навестить? В парадной пса не оказалось, напрасно я крутил головой и его выглядывал, в лифте тоже. Ну и ладно, ну и пусть. Переодеваю и кормлю Лену, в душ, спать. Увы, сон не шел, сколько я ни ворочался с боку на бок. Глаза не закрывались, не наползала расслабляющая дрема. Привычное лекарство — дрочка — не помогло, в голове крутились воспоминания о дневном горячем сексе с Максом. В конце концов мне надоело лежать, пялясь в потолок, и возбуждаться по-новой. Лучше чаю заварю. Лорд сидел в коридоре — чтобы его увидеть, не требовалость включать свет, и вскочил, едва я перешагнул порог спальни. Замахал хвостом и повернулся мордой в сторону входной двери. Звал меня на улицу, факт. Опять притащит к мусорному баку, в который выбросили младенца? Хоспадя, не хочу заводить второго ребенка до судорог — Лены выше крыши. Очутившись во дворе, собакен некоторое время понюхал воздух, опустил нос к земле и бодро потрусил в другую от баков сторону — по тротуару вдоль стены дома. Добежал до соседнего подъезда и остановился у приткнутой к крыльцу картонной обувной коробки. Потыкал в эту коробку носом и растворился клочком тумана. Кто — или что — в коробке, черт? Тиканья не слышно, значит не бомба с таймером. Вообще никаких звуков не слышно, только бъется часто-часто мое сердце да стучит в висках пульс. Наклонившись, я помедлил с мгновение, снял с коробки крышку и увидел песочного цвета щенка. Тот лежал, умастив вислоухую голову на скрещенные передние лапки, смотрел на меня в ответ темными печальными глазенками. Молчал — не скулил и не тявкал. Сомлел от недостатка кислорода, что ли… Я уверенно подхватил малыша под пузико ладонью, сунул под куртку и заторопился обратно домой. Собака… ну вот зачем мне собака, когда я и с сестрой-то еле справляюсь? Зачем, зачем… Блядь, затем. Ночь, холодно, щен до утра непременно замерзнет насмерть. И вообще, взять щенка из коробки и отнести домой еще не означает забрать его себе на совсем. Побудет у меня, пока не найду ему хозяина. Щен копошился за пазухой, грел. Я через куртку придерживал его под попенку, чтобы не выпал, перебирал в уме разные собачьи клички. Шарик? Тузик? Дружок? Заезжено до тошноты, фе. На Лорда найденка никак не тянет, непонятного происхождения и родословной. Вырастет в кудлатого, неуклюжего кабыздоха, а я такой на полпарка кричу, размахивая поводком: Лорд, Лорд, ко мне! Засмеют… Из-под ног шуганулась вспугнутая серо-полосатая кошка и исчезла в кустах. Я сквозь зубы выругался ей вслед и потянул на себя дверь парадной. Кормить щенка чем собираюсь? В холодильнике ни молока, ни творога. Тушенки тоже нет, съели. Размоченной в воде булкой? Нет, лучше набадяжу на «Симилаке» сваренный ради Лениного отвара рис. Прям как чуял днем, не выкинул.

***

Щен стрескал импровизированную кашку за милую душу, жадно полакал из блюдечка воду и, сотворив на линолеум лужу, отправился, забавно переваливаясь, обследовать кухню. С улыбкой наблюдая за передвижениями четырехлапого ребенка, я продолжал ломать голову над кличкой. Назвать по цвету шерсти Бежиком? А может… нормально, львы именно песочно-желтые. — Симба, — подмигнул стоящей на столе банке Симилака, обращенной ко мне буквами «с», «и» и «м», подсказавшими кличку. — Какие саванны, такие и львы. Просто накормить щенка недостаточно. Щенку следует определить спальное место и выдать что-то точить зубки. Например, мамин тапок. А остальную обувь уберу, от греха подальше, повыше — помнится, Лорд маленьким грыз все подряд. Лежанку для Симбы я соорудил из собственого старого свитера, утеплив его изнутри сложенным вчетверо махровым полотенцем, и обычной бельевой корзины. Нечего Симбе ночью бродить по квартире, оставляя лужи. Посидит до утра типа взаперти. А примется скулить — не страшно, корзину с водворенным в нее щенком я определил подальше от нашей с Леной спальни, в папин кабинет, к батарее. С чувством честно выполненого долга плотно прикрыл дверь и отправился на кухню греть завякавшей сестренке бутылочку.

***

Прикусивший губу Макс неспешно приподнимался и опускался на моем члене, очень эротично играя подкачаным прессом. В его пупке поблескивал маленький красный камешек. И когда успел проколоть? Вчера камешка не было! Еще парень стонал, негромко и очень странно, не своим голосом. Даже не стонал — тонко скулил, словно собака. От удовольствия так точно не стонут. Больно ему, что ли? Тогда почему лицо довольное и глаза прикрыты?  — Макс, — через вхлип наслаждения позвал я любовника. — Тебе хорошо? Макс, не прекращая равномерного возвратно-поступательного движения бедрами, рвано кивнул и продолжал скулить. Издаваемым парнем звукам вторил детский плач. Черт, я вот-вот кончу! Лена, ты проголодалась ужасно невовремя… Подскочив, затер ладонями шершавые от проклюнувшейся за ночь щетины щеки. Нет никакого Макса, придурок — лишь сон. Зато есть чудовищный стояк и трусы спереди промокли от выделившейся смазки. От стояка я избавился быстро — передернул пару раз и, содрогаясь в сладостных конвульсиях, излился в кулак. Потом сменил трусы на другие, чистые и, бурча ругательства, босиком поплелся на кухню греть бутылочку. Накормлю сестренку, сменю ей подгузник и досплю — привычно. Мобилка помигивала с кухонного стола желтым огонечком сообщения. Я открыл смс-ку, прочитал и, озадачившись, опустился на стул. Подпер кулаком подбородок. «Доброе утро, Кирилл, — гласило сообщение с неизвестного мне номера. — Это Анна Михайловна беспокоит. Подъеду к вам около двух, раньше не могу — уроки. Что предпочитаете — я уберусь или лучше приготовлю ужин? Жду ответа». Кхм. Мыть полы я и сам умею, покорно благодарен. Пусть папина зазноба лучше готовит, оладьи эта женщина вчера нажарила — объедение. Стоп. А из чего она будет готовить? С продуктами у меня напряженка. «Утра. Напишите, что и в каких количествах нужно купить, — отбил я. — Уборку оставьте мне». Отправил и поднялся. Наполнил бутылочку минералкой, поставил разогреваться, и тут мобилка пикнула — еще смс. Анна Михайловна прислала список продуктов: хлеб, сахар, овощи, бананы, молоко… тыры-пыры, читать не перечитать, и конце — хопа, печенье и шоколадные конфеты. Сразу вслед за Анной Михайловной отэсэмэсил Макс. «Мама умерла, — писал он, — соседка занята, не может взять Стаса. Кир, помоги до вечера с братом?» Максу я ответил двумя словами: соболезную, приводи, выдернул бутылочку из нагревалки и потянулся за банкой со смесью. Кажется, моя жизнь на ближайшую неделю усложняется еще одним ребятенком. А, авось сдюжу — Стас вполне самостоятельный, не по годам взрослый мальчуган, не склонный к капризам на пустом месте и приученный к хозяйству. Плюс Анна Михайловна поддержит — не пропадем…