Исполняя желания

Март наполнил подземелья промозглой сыростью. Она проникала в каждый угол, пропитывала собой портьеры и ковры. Укрыться от нее можно было только в зачарованных спальнях и у камина в гостиной. И пока его сокурсники, поддавшись весеннему настроению, проводили вечер пятницы на свиданиях, Блэйз сидел перед камином. Рядом с ним стояла коробка, заполненная свитками, пергаментами, бумажками и письмами. Он методично бросал их в огонь по очереди. Старые письма матери, любовные записки от сокурсниц, черновики домашних заданий по рунам. Над одним из черновиков он ненадолго завис, сообразив, где именно совершил ошибку. Многозначительно хмыкнул и призвал со стола перо, чтобы продолжить формулу. — Эй, — лениво воскликнула Панси за его спиной. — Оно мне нужно. — Что? — Блэйз обернулся. Панси, как тощая черная птица, забралась на стул с ногами. На ней были толстые шерстяные носки под цвет их факультета, а рядом на столе стояла большая кружка чего-то горячего. «Какао, скорее всего», — подумал про себя Блэйз. — Перо, — пояснила Паркинсон, указав на зажатую в пальцах мулата письменную принадлежность. — Прости, — пояснил он. — Я исправлю формулу и верну. Панси, всем своим видом олицетворяя скептичное недоверие, оперла щеку на ладонь. — Ты же жжешь старые записи… — между делом заметила она. — Бабблинг все равно уже не примет это задание. Блэйз не стал комментировать последнее замечание Панси. Они оба знали, что для него это дело принципа. — Всем привет! — радостный голос Нодта настолько не соответствовал общему настроению в гостиной, что Блэйз недовольно поморщился. — И пока! — на ходу продолжил Тэодор, скрываясь за дверью. — Везет, — хмыкнула ему вслед Панси. — Свидание у человека. — Вдруг он так в библиотеку спешит, чтобы написать эссе для Снэйпа? — не удержался Забини. Панси прыснула и, обхватив кружку с какао обеими руками, сделала глоток, а потом прижала ее к щеке. — Ненавижу весну… — проворчала она себе под нос. Блэйз, используя невербальные заклинания, махнул палочкой в сторону своей спальни. Вскоре на голову Панси рухнул уродливый коричневый свитер из зачарованной овечьей шерсти, который ему пару лет назад связала бабушка. — Эй! — недовольно воскликнула Панси, убирая кружку в сторону. — Что это? — Надень, — попросил Блэйз. — У тебя уже губы посинели. Панси, что-то ворча себе под нос, развернула свитер. Нелестно отозвалась о фасоне, о цвете и текстуре, но все-таки надела. — Надо же, совсем не колючий, — заметила она. — И… Огромный. Забини оторвался от формулы и взглянул на Паркинсон. Свитер действительно был ей велик. Рукава доставали до середины бедра, высокий воротник закрывал половину лица. — Я похожа на домовика, — скептично заметила Панси, закатывая рукава. Блэйз одобрительно кивнул и вернулся к заданию. Перевел последние две руны и, сдержанно улыбнувшись, оценил результат. — Решил? — спросила Панси, забравшись обратно на стул. — Да, — кивнул Забини и отправил пергамент в огонь. Встал, из-за чего у него оглушительно щелкнули колени, и подошел к Паркинсон. Вернул ей перо и заглянул в свиток, над которым она работала. — Письмо? — удивился он. — Да, — нехотя ответила Панси. — Маме. — М-м-м, — понимающе протянул Забини. Он своей матери перестал писать почти год назад. После того, как она объявила его «перебежчиком» и «предателем крови». — Думаешь, ответит? — Не знаю, — пожала плечами Паркинсон. — Вряд ли. — Они поймут. Когда-нибудь, — положив руку на тонкое плечо, скрытое под уродливым свитером, произнес Блэйз. — А если нет? — голос Панси дрогнул. — А если нет, то у тебя есть я, Тэо, Драко. Мы уже тебя поняли. А ты нас. — Спасибо, — Панси на мгновение прижалась к его холодным пальцам теплой щекой. Глядя на ее макушку, Блэйз слабо улыбнулся. «Согрелась», — промелькнуло в его мыслях. «Пахнет мною», — заметил он следом, но отогнал от себя эту лишнюю мысль. — Пошли, пора ужинать, — кивнув в сторону двери, напомнил Блэйз. — Ты хочешь, чтобы я пошла ужинать в ЭТОМ? — указав на свитер, вопросила Панси. — Можешь снять и мерзнуть дальше, — Забини пожал плечами. Паркинсон смерила его мстительным взглядом. Сложила руки на груди. — О нас начнут думать всякое, если я появлюсь в Большом Зале в ТВОЕМ свитере, — заметила она. — Ну и что? — Блэйз спрятал руки в карманы брюк и направился к дверям. — Пусть думают.