Семь испорченных рубашек

Игривый солнечный луч чертит узкую светящуюся линию от одного мужчины к другому, но Магнус не желает замечать всех его усилий. Маг смотрит в прошлое, и холод сковывает магию, возводя между своим пленником и миром стену из одиночества. — Я никуда не уйду, Магнус. — Почему? — Джейс кинул тебя на пол, ты мог себе что-то повредить. Нужно проверить. Иди ко мне. — Всё, что тебя интересует сейчас, — усмехается Магнус, — возможные синяки и ссадины? — Нет, просто я пытаюсь найти способ сказать тебе, что ничего не изменилось. — Тебя не смущает, что ты умрёшь, а я буду жить, не постарев ни на день? — Если бы люди обращали внимание на такие мелочи, они бы всю свою жизнь проводили в одиночестве. У меня есть друзья, которые служат в армии, работают в полиции. Каждый день для них может быть последним, но они не отказываются от своего счастья только потому что их любимые будут продолжать жить дальше. И их партнёры думают так же. Наша ситуация, конечно, отличается, но никто из нас не может изменить того, кем он является. Так стоит ли забивать голову лишними сомнениями. Единственное, что меня немного пугает, так это твой опыт. Тебе, наверно, скучно со мной. — Ты шутишь, Александр? — Магнус удивлённо смотрит на Алека. — Я всегда считал себя никудышным собеседником и неинтересным человеком. — Ну, есть немного, — улыбается Алек. — Вот, к примеру, кто твой отец? — Верховный демон Асмодей, — шёпотом отвечает Магнус, и Алек понимающе качает головой. — Абсолютно ничего интересного. Вот мой отец Роберт — бухгалтер. Это звучит очень захватывающе и интригующе. — Алек, — Магнус укоризненно смотрит на своего парня. — Что? Ты ведь даже не представляешь себе, какой ты на самом деле. И возвращаясь к теме отцов. Что значит, твой отец — верховный демон? — Все маги — наполовину демоны, Алек. Я не исключение. В моих жилах течёт кровь принца ада, так же как в тебе течёт кровь ангелов. — Ты родился в аду? — Нет, я родился у смертной индонезийской женщины, которая не выдержала того, что её сын является полудемоном, и убила себя. Но это долгая печальная история. Мой истинный отец нашёл меня. Асмодей сумел причинить мне много боли, он практически выжег мою душу. Мне удалось сбросить его наваждение, удалось стать человеком, несмотря на все его уловки. В нашу последнюю встречу я направил его магию против него самого. Теперь он навеки заперт в Эдоме. Больше никогда он не сможет вернуться на землю, чтобы причинить боль. Ни он, ни остальные демоны, будь они высшими или низшими. — А давно это было? — Шестьсот лет назад. Великая битва. — Прямо как во Властелине Колец. Глаза у Алека загораются, и он устраивается поуютнее, чтобы послушать красивую легенду, но Магнус качает головой. — Любая битва — это смерть твоих друзей, Александр. Маги живут долго, но и памятью они наделены отменной. Нет в войнах ничего хорошего, как нет ничего хорошего в любом насилии. Единственным плюсом той битвы было объединение таких разных рас. Последний бой, где сумеречные охотники сражались бок о бок с нижнемирцами. Мы смогли победить, потому что были вместе. Но скольких мы похоронили в тот день. Их тени всегда рядом, всегда поблизости. Мы проживаем жизни за них и сохраняем их образы в воспоминаниях. Магнус вздрагивает, когда Алек оказывается рядом и нежно обнимает его, стараясь защитить от призраков прошлого, которые кружат вокруг. — Прости. — Не за что просить прощения. Чем дольше ты живёшь, тем больший груз ты приносишь с собой в каждый новый день. — Я могу разделить с тобой твою ношу, Магнус. — Можешь, — соглашается Магнус, а потом добавляет. — Но я не хочу этого. — Ты всё ещё хочешь расстаться? — Алек замирает в ожидании ответа. — Ну, — Магнус ласково проводит кончиками пальцев по его лицу, — я уже понял, что так просто от тебя не избавишься. Просто сейчас я не готов рассказать тебе о своём прошлом. Это тяжело. Я совсем недавно вернул свою магию, и ты появился в моей жизни. Поэтому для меня всего много. Алек облегчённо выдыхает и наклоняет голову, улыбаясь порхающим движениям проворных пальцев, что за доли секунды перемещаются с его щеки на затылок, осторожно проходясь по кромке волос. Алек тянется за поцелуем, но замечает маленькую вертикальную морщинку между бровей. — Что случилось, Магнус? Но вместо ответа Магнус отстраняется и пытается заглянуть ему за спину. — У меня что-то на спине? На затылке? — Алек старается сохранять спокойствие, но взгляд Магнуса мрачнеет с каждой секундой. — Мы с Джейсом испортили тебе ещё одну рубашку, — тихо признаётся он, закусывая нижнюю губу. — Прости? "Воротник", — мгновенно понимает Алек, проводя ладонью по шее и ощущая под кожей лохматый край с торчащими нитками. — Я бы мог починить, но Джейс унёс воротник с собой, поэтому.., — Магнус беспомощно разводит руками. — Дать тебе футболку? — На этот раз тебе так легко не отделаться, Магнус. Ты слишком часто видел меня без рубашки. Мы должны уравнять счёт. Алек тянется к краю простой футболки, задевая тёплую кожу живота, и Магнус дёргается, как от удара током, а потом испуганно отступает. — Всё в порядке. Извини, если поспешил. Магнус? — Дело не в этом, — Магнус опускает голову, боясь признаться, но Алек снова оказывается рядом. — Если ты не хочешь говорить, мы не будем. Длинные пальцы одной руки ласково перебирают волосы, пока другая рука успокаивающе поглаживает спину. Алек ждёт, и Магнус решается. — У всех магов есть дьявольские метки, Александр. — Как родимые пятна или татуировки? — Нет, — Магнус делает паузу, зная, что будет дальше. — Это уродства, мутации, вызванные нашим неестественным происхождением. Магнус выдыхает и прыгает в омут с головой, одним движением стягивая мешковатую футболку и закрывая глаза. — Я согласен, — голос у Алека становится хриплым. — Такой формы нельзя достичь естественным путём. Магнус открывает один глаз на пробу и вздрагивает, видя почти детский восторг в огромных глазах, а затем расслабленно смеётся. — Чего ещё я ожидал от тебя? Он подходит и решительно берёт большую руку, с нажимом проводя чужой ладонью по своему животу. — Ничего не замечаешь? — У тебя восемь кубиков вместо шести? Не угадал? — Снимай рубашку, Александр, — командует Магнус, и Алек с готовностью выполняет приказ. Щелчок пальцев ставит перед ними большое зеркало, и Алек послушно смотрит на отражение двух красивых полуобнажённых мужчин. Смуглая рука резко контрастирует со светлой кожей, и наоборот. Алек старается запихать мысли о том, как они идеально друг другу подходят, в самый дальний уголок сознания, но гладкость кожи под пальцами не даёт этого сделать. Магнус смещает свою руку вниз, и Алек сдерживается изо всех сил, чтобы не застонать. Тонкие пальцы очерчивают впадину пупка, и догадка обжигает сердце. Взгляд становится более осмысленным, но Алек боится сделать что-то неправильно. — Могу я посмотреть? Магнус коротко кивает, а потом охает, когда Алек опускается перед ним на колени. — Что ты делаешь, Александр? — Ты разрешил. — Алек не скрывает своей чистой радости. — Это так необычно и непривычно. Но я не понимаю, почему ты назвал это уродством. По моему, это красиво. — Есть ещё кое-что. Встань, пожалуйста. Я могу попросить тебя не скрывать свои чувства, не бойся обидеть меня. Обещаешь? Алек медленно кивает, ощущая напряжение, исходящее от Магнуса. "Шрамы, лишние конечности, наросты", — в голове одно предположение сменяет другое, но реальность не настолько прозаична. Магнус позволяет гламуру упасть, и два лавовых озера оказываются напротив его лица. В горле мгновенно пересыхает, и отвести взгляд совершенно невозможно. Сравнение возникает в голове само по себе, и сбивчивый шёпот обжигает губы. — Так вот какой ты настоящий. Маг с глазами дракона. Самое пленительное существо, что я видел. Магнус вздрагивает и пытается отстраниться, но Алек не даёт ему этого сделать. — Магнус, не верь никому, кто скажет, что это уродство. Твои глаза — это ты. Прекрасные, опасные и завораживающие. — Тебе действительно они нравятся? — Да, — честно признаётся Алек. — Очень. А у сумеречных охотников тоже были какие-то мутации? — Они просто были сильнее, быстрее и выносливее, чем обыкновенные люди. И ещё они наносили руны на свои тела. Я могу показать тебе пару книг, но основная библиотека, скорее всего, хранится в вашем Институте, если её не выкинули. — Ага, — заторможенно произносит Алек, продолжая любоваться мужчиной в его объятиях. — Я думаю, что тебе пора домой, Александр. Я пойму, если тебе понадобится время, чтобы принять правду. Я подожду. — Значит, ты не разрешишь остаться мне у тебя? — Нет, Алек. Поверь моему опыту. Одиночество — лучший советчик. Я никуда не уйду. — Естественно. Я собираюсь одолжить у тебя ещё одну футболку. — Зачем? — совершенно искренне улыбается Магнус, и Алек молча указывает на новое дизайнерское решение от команды модельеров Джейс&Магнус. — Ты же не отпустишь меня в таком виде по улицам бродить? — Ах, это, — задумчиво тянет Магнус. — Конечно, нет. Щелчок пальцев, и мешковатая футболка снова надёжно скрывает мускулистое тело от взора Алека. Лукавая улыбка от Магнуса, которая сопровождает круговое движение руками, и Алек оказывается втянут в портал, чтобы спустя секунду оказаться возле двери дома, где находится его квартира. — Я думаю, что дальше ты справишься со всем сам, — хитро подмигивает ему Магнус, одним изящным движением, возвращая рубашку. — До свидания, Александр. Магнус робко кивает и открывает ещё один портал, чтобы вернуться домой, но Алек доказывает ему, как сильна кровь сумеречных охотников, что струится по его венам. Магнус не успевает сделать и шага, как оказывается в крепких объятиях своего парня. — До свидания, Магнус. Я позвоню тебе завтра. Нежный, почти целомудренный поцелуй, но Магнус краснеет, словно школьник, и практически сбегает от Алека, попадая с помощью своего портала под упругие струи проливного тропического ливня где-то на краю мира. Кажется, его магия лучше него самого знает, что ему нужно.

***

Это казалось совершенно естественным — начать искать информацию о сумеречных охотниках в заброшенной пыльной библиотеке Института, но Алек недооценил масштабы бедствия. Хорошо, когда можно позвать одного милого мага на помощь. Жаль только, что тот оказался таким книголюбом, что будь книги живыми существами, Алек сгорел бы от ревности. Зато сейчас в его руках несколько огромных иллюстрированных изданий, и они могли бы полностью захватить его воображение, если бы не Магнус, сидящий в глубоком кресле прямо напротив огромного окна, на стекле которого запечатлена одна из средневековых картин. Тусклый солнечный свет, пробивающийся сквозь пыльные витражи, смешивает прозрачные цвета на тёмных брюках, рисует загадочные узоры на простой серой рубашке, широкими мазками проходится по сильным предплечьям и оставляет свои цветные поцелуи на смуглой левой щеке. Тихий шелест страницы, и кончик языка пробегается по изогнутому контуру губ, оставляя после себя блестящий влажный след. Магнус полностью сосредоточен на книге, его ресницы едва заметно дрожат, отчего на их кончиках то и дело вспыхивают маленькие огоньки. Истинные глаза скрыты гламуром, но это не уменьшает того ореола волшебства, который всегда окружает мага, как бы он не выглядел, где бы не находился. Алек тихо подходит, боясь отвлечь от изучения старинной книги, но Магнус сразу же поднимает голову. — Александр, — робкая улыбка обрамляет нежность голоса, и Алек неловко опускается на пол. Тяжёлый фолиант откладывается на маленький столик возле кресла, и Магнус наклоняется ближе, чтобы осторожно стереть пыльный след с щеки. И в этом простом жесте столько заботы и ласки, что Алек бездумно прижимается губами к изящному запястью, улавливая биение чужого пульса. Неясное чувство ведёт Магнуса, который не может убрать свою руку, и вот уже пальцы второй касаются тёмных волос, разделяют пряди, купаясь в их шелковистости. Горячее дыхание ложится радужными отсветами, и пойманный в ловушку разноцветных линий Магнус сдаётся в плен мужчине, который стоит перед ним на коленях. Былые страхи уступают напору влажных губ, покрывающих короткими поцелуями чувствительную кожу, а раздиравшие душу сомнения распадаются мелкой дрожью, когда язык начинает выводить загадочные узоры на шее, плавно перемещаясь к линии челюсти. Стон оседает на сухих губах предвкушением удовольствия, которое Алек хочет подарить ему, и Магнус отдаёт всего себя поцелую, что заменяет ему воздух. Тело в больших ладонях готово умолять о продолжении, потому что Алек слишком хорошо чувствует его желания. Полы рубашки расходятся, являя солнцу новый холст для будущих картин. Но другой художник присваивает себе бронзу кожи, что поддерживает игру света и тени. Тёмные пятна засосов расплываются по золотистой поверхности, пока хриплые звуки стонов пляшут вокруг кресла. Они разрешают Алеку стянуть брюки и нижнее бельё, разрешают ему коснуться пальцами возбуждённой плоти, чтобы утолить голод чужого вожделения. Длинные пальцы смыкаются в тесное кольцо у самого основания, пока язык добавляет солоноватый вкус предэякулята в картину, состоящую из красок и звуков. Алек поднимает глаза и замирает, загипнотизированный пульсирующей тьмой внутри золотого пламени. И подчиняясь сверхъестественной силе, он позволяет члену скользнуть глубже в расслабленное горло. А потом ещё раз, сливаясь с магией, которая вихревыми потоками кружится вокруг него, оседая на плечах искрами удовольствия. Ритм простых движений бьётся о барабанные перепонки бурлящей кровью, он следует за судорожными движениями тонких пальцев, вцепившихся в рукав рубашки, и расцветает цветными пятнами на полуприкрытых ресницах, каждый раз, когда Алек обжигает своим горячим дыханием чувствительную кожу. Короткий крик предупреждает его о близости границы, и Алек нехотя отстраняется, позволяя своим пальцам довести любимого до края, чтобы, сжав в руке мокрый от слюны член, толкнуть Магнуса в бездну наслаждения. Сбившееся дыхание, мокрые пряди, прилипшие к высокому лбу, и искусанные губы затягивают Алека в круговорот из образов, и сухой ладони достаточно всего нескольких болезненных движений, чтобы короткий оргазм захлестнул и его ноющее тело. — Прости, — глухой голос Магнуса сменяет тягучую тишину, заполненную отголосками удовольствия, и Алек вопросительно смотрит на него. — За рубашку. Боюсь, что я ничего не смогу исправить. Алек оглядывает себя и присвистывает. Яркие, будто сделанные из стекла, кусочки намертво впились в ткань, пуговицы оплавились, превратившись в экспонаты для галереи современных искусств. Один рукав полностью исчез, оставив после себя лишь лёгкое свечение. — А ты не можешь ... ? — спрашивает Алек, осторожно проводя пальцами по мягкому свету, окутывающему его руку. — Нет. Эта магия словно выдувание стекла, как только она застынет, ничего уже нельзя исправить. Я никогда не мог её контролировать. Магнус смущается и пытается быстро привести себя в порядок, но останавливается, замечая внимательный взгляд. Нежное прикосновение большой ладони к гладкой щеке, и тихие отзвуки неловкости тонут в безусловном восхищении: — Твоя магия прекрасна, Магнус, как и ты сам.